спокойной ночи

сонхун заглядывает за приоткрытую дверь. — спокойной ночи. ответа не последовало. паку потребовалось время чтобы привыкнуть к относительной темноте комнаты. шторы с блэкаутом не давали фонарному свету с улицы проникнуть в помещение, поэтому его освещал один только монитор компьютера, на котором разгорался сюжет какой-то дорамы. «неужели настолько увлечён просмотром?», — посмел предположить сонхун. он прошёл вглубь спальни, и, заглянув за спинку компьютерного кресла, пак увидел мирно спящего сону, который поджал под себя ноги и слегка запрокинул голову назад, устремляя свой нос к потолку. сонхун бережно развернул кресло на себя и немного склонился над ним, легонько потормошив кима за плечо. младший поднял брови в попытке отлепить веки друг от друга и часто-часто проморгал, стараясь разглядеть того, кто перед ним стоит. — сонхун-хён? — потирая глаза кулачками. — что такое? — ложись в постель. старший ставит серию на паузу и заканчивает сеанс, щёлкая компьютерной мышкой, пока ким послушно топает к своей кровати и, поджав одну ногу под себя, садится на её край. сонхун подходит к двери и бросает негромкое «спокойной ночи». — хён! парень обернулся и увидел младшего с вытянутыми перед собой руками. немного подумав, пак сделал пару шагов в его сторону и подстроился под распростертые перед ним руки. сону заключил его грудную клетку в крепких объятиях и уткнулся носом в шею, наслаждаясь древесными нотками чужого парфюма. — спасибо что разбудил, хён. — и заваливается на спину, уводя за собой неожидавшего подставы сонхуна, который еле устоял на ногах. старший с трудом успел приземлиться на локти, между которыми сейчас лежал ким. он всем телом навис на младшим и беспорядочно скользил взглядом по его лицу. пухлые губы кима растянулись в игривой улыбке, а глянцевая кожа вокруг глаз-полумесяцев собралась в крохотные складочки. замешательство сонхуна его слегка смешило. — что ты делаешь? я же мог сделать тебе больно. сону не успел привыкнуть к полумраку, не успел разглядеть в нем смятенное лицо сонхуна, как тот уже сел рядом, подпирая корпус руками за спиной. — и что? я же не хрустальный. ким продолжил лежать свесив обе ноги с кровати, только смотрел он уже в потолок, а не в смущённые глаза, а руки лежали на собственном животе, а не на чужих лопатках, скрытых под тонкой ночной футболкой молочного цвета. — порой я тебя совсем не понимаю… — сказаное было устремлено куда-то в сторону, так, что бы младший не расслышал. попытка скрыть сказаное оказалось тщетной, ведь пак почувствовал на себе заинтересованный взгляд. — ты спать ложился, если мне не изменяет память. — ну теперь то я усну только в том случае, если ты будешь сопеть у меня под боком. — короткий смешок. — сону, почему ты себя так ведёшь? старший переставил руки на край матраса. ким расценил это как готовность уйти. — перебор, да? извини, пожалуйста, — младший перекатился поближе к изголовью кровати и уложил голову на подушку накрывая бёдра лёгким одеялом. — спокойной ночи. в своей голове ким молил о том, чтобы эту поглощающую тишину прервали быстрые шаги и скрипящий звук замыкающейся двери. только вот прервал её голос старшего. — ты правда хочешь чтобы я спал с тобой? — да. — совсем тихое и куда-то в подушку. сону в надежде зажмурил глаза и услышал тяжёлый вздох сонхуна. тишина получила желаемое и теперь воцарилась в комнате, контрастируя с черепной коробкой кима в которой боролись за право на существования громкие, вопиющие мысли. он как обычно все испортил. сонхун наверняка пошёл спать к себе, а на утро все-все расскажет джеюну. ким будет только и дело заливаться краской в их присутствии, да терпеть глупые подколы. та забота, которую сонхун к киму проявляет… кажется, что старший сам на неё не обращает внимание, ведь заботится о всех вокруг. только вот и остальные не придают этому особого значения из-за того, что их внимание, зачастую сконцентрировано на разговоре или совместном с ним деле. наверное по этому младший заставляет себя не думать про то, почему сонхун не оставил его досыпать на неудобном кресле, да ещё и соизволил на нехарактерную для старшего близость — объятия. да, это с трудом можно назвать объятием, и да, ким уверен, что парню было неловко, но даже этого ему было достаточно, что бы взлететь на седьмое небо от счастья. и сейчас он делает это вновь, когда пак заходит в комнату с собственной постелью. ким двинется к стенке вместе со своей подушкой, освобождая место для чужой, и комкает под себя пушистое одеяло, обвивая его руками. сонхун, так и не проронив ни слова, ложится рядом, укладываясь в комфортную позу. а сону прячет своё лицо, с расцветшей на ней улыбкой, за мягкой материей. *** он старался, правда-правда старался не ёрзать, чтобы не встревожить дрём старшего, но от такого длительного бездействия у него складывалось ощущение, будто бы под кожей вот-вот заведутся черви. сону аккуратно перевернулся лицом к паку, загребая с собой одеяло и уловил себя на мысли, что был бы немыслимо рад если бы на месте покрывала был старший. делая все движения крайне бережно и что бы лишний раз не трясти матрас ему наконец-то удаётся разобраться с собственным положением. ким находит перед собой чужое спокойной лицо, где даже в кромешной тьме можно было разглядеть маленькие пятнышки-родинки разбросанные по лицу. сону опускает голову и прислушивается к тишине, которую нарушает лишь чужое глубокое дыхание. и ещё наверняка гул собственного сердца. он решает нарушить её окончательно. — я всегда тебе завидовал, сонхуни-хён, — он больше надеялся на то, что своими бреднями он пака не разбудит, чем на то, что сонхуни-хён его слышит. никакой реакции не последовало, но сону не из тех, кто так быстро сдаётся, по этому продолжает настолько тихо, насколько это возможно. если его и слушают, то придётся приложить некоторое усилие что бы разобрать это бубнёж, — я знаю это плохо, очень плохо, но… ты такой самодостаточный, такой целеустремлённый и, — закусывает губу — мне показалось, что что бы достичь подобного, нужно обрести первое. по этому я начал повторять за тобой, — сону крепче прижал к себе краешек покрывала — но когда ты говоришь о собственной красоте, то это выглядит так…естественно и по-настоящему искренне чтоли, — нужные слова застряли глубоко в гортани, — а когда подобное про себя говорю я, чаще всего в шутку, это выглядит жалко, то и дело, что чувствую, будто бы люди на меня смотрят, и думают «что он из себя возомнил? ведёт себя будто бы он хоть немного лучше кого-то из нас». а я ведь всего-навсего хочу показать что я могу делать почти все то же самое, что и ты, что я ничуть ни хуже, — глаза застилает пелена слёз, и в попытке исправить положение сону крепко-крепко зажмуривается, — но люди все равно продолжают смотреть на тебя с бóльшим восхищением, бóльшим интересом, удовольствием. а ведь если я им говорю, мол «я знаю, какой я и пытаюсь это исправить» в ответ мне летит горькое «плохо справляешься». — сону делает длинную паузу в попытке успокоиться и восстановить голос, что бы закончить свою речь. на локте ощущается сонхунова ладонь. она скользит к плечу, обнажая его от длинного рукава футболки. пальцы ещё больше зарываются под ткань, окольцовывают и немного сдавливают сустав. отрезвляет. — мне ничего не остаётся, кроме как прикрывать свою никчёмность высокомерием. это далеко не самоуверенность, это не то, к чему я стремился, но это единственное что у меня получается, — слёзы льются, оставляя кривые мокрые дорожки на щеках и разбиваются об поверхность подушки, а говорить становится все сложнее. сонхун отдергивает рукав вниз, сползает с подушки и, откинув одеяло за чужую спину, утыкается лбом о его грудную клетку, по которой изнутри бешено барабанит сердце, и обвивает руки вокруг, — я стараюсь быть доброжелательным к людям, заботится о них, в надежде, что смогу получить хоть какую-либо отдачу… я просто хочу быть любимым. старший уровнялся с кимом, и, смахнув слезу большим пальцем, коротко накрыл мягкие губы сону собственными. — ты любим мной, сону-я.