Прикосновение

Дань Хэн последнее время чувствовал подозрительные взгляды и слышал подозрительные просьбы со стороны экипажа, но списывал всё на «магнитные бури». Экспресс мог, как выразился бы Келус, «ловить приходы», поэтому Дань Хэн был привыкшим к самым необъяснимым поступкам и поведению, со временем он находил эту особенность чем-то крайне личным и домашним, что делало из них настоящую семью. Но сейчас ситуация слишком странная. — Дань Хэн, ты что-то чувствуешь, когда я касаюсь твоих рожек? — спрашивает однажды Март, пока парень увлечённо читает очередной роман в холле Экспресса. — Мою душу переполняет только непонимание происходящего, — перелистывает он страницу, выдыхая. — Почему тебя интересуют мои рога? — Нет, ну правда ничего не чувствуешь? Правда-правда? — Чистейшая. Как будто ты касаешься моих волос. — Ты не врёшь? — Тебе дать книгу по биологии видьядхар? — он поднимает на неё скептический взгляд, зная, что она закроет её на первой же странице из-за сложных формулировок. Март закатывает глаза, понимая, что Дань Хэн издевается над ней, и пытается найти подвох во взгляде. В очередной раз проводит по рогам, но уже более интенсивно. Дань Хэн всё равно как сидел с каменным лицом, так и сидит. Видимо, правда не врёт. После этого она уходит, подозрительно косясь на Дань Хэна, но тот лишь измученным взглядом смотрит в книгу, пытаясь игнорировать пару изучающих глаз. Спустя пару дней к нему подходит Химеко, ловя его в тот момент, когда на голове возвысилась пара рогов. Дань Хэн уже успел пожалеть об этом. — Да, Химеко? — не подозревая чего-либо, спрашивает Дань Хэн, пока стоит на кухне, наливая в травы горячую воду. — Прости, может звучать странно, но… Всё же я с обычной планеты, и многое во вселенной мне до сих пор кажется странным. Знаешь, драконы в моём мире были только в сказках, и осознание того, что ты дракон… Так удивительно. Могу я… Потрогать твои рога? — привычно тепло улыбается Химеко, наблюдая за несменяемым выражением лица. Дань Хэн послушно наклоняет голову к ней, давая немое согласие. Да, его рога, видимо, самое удивительное на Экспрессе. Это ещё хорошо, что он хвост не показывал. Он не раздражён, просто немного удивлён внезапному наплыву желающих изучить его рога. Первым, очевидно, был Келус. Услышать такую просьбу от Март — тоже нормально, пусть даже несколько раз. Но Химеко… Нет, это нормально. Дань Хэн бессмертный, многие вещи кажутся ему обычными, когда для кого-то это настоящее чудо. — Спасибо, — мягко произносит она. — Всё в порядке? Не было неприятно? — Всё хорошо, мои рога нечувствительные, — Дань Хэн улыбается, поднимая голову и возвращая взгляд к чаю. Спустя ещё несколько дней к нему подошёл Вельт со странной просьбой. Точнее, уже не такой, а привычной, но со стороны Вельта услышать такой запрос было всё ещё удивительно. — Я пишу новый сценарий… Дань Хэн испытывал чувство дежавю, подозрительно смотря на Вельта, который рассказывал о новой истории про драконов. Он думал, что Вельт попросит больше рассказать о драконьих способностях, но тот попросил просто… Потрогать рога. — Конечно, господин Вельт. — Ох, тебе не стоит так называть меня… Всё же ты на несколько… тысяч лет старше меня, — неловкость отображается в его глазах. — Извините, я уже привык, — вздыхает в улыбке Дань Хэн и наконец наклоняет голову чуть вперёд. Вельт провёл по рогам несколько раз. — Ничего не чувствуешь? Постарайся описать ощущения подробнее, чтобы я в полной мере мог передать их на бумаге. Всё же, читателю важно чувство реалистичности. — Ничего не чувствую, Вельт. Будто касание по волосам, — повторяет уже во второй раз простую истину Дань Хэн, отмечая задумчивый взгляд Вельта. — Действительно? Я читал много книг и комиксов, обычно рога — одна из самых чувствительных частей тела. — Людская фантазия безгранична, особенно если речь идёт о том, что они никогда не видели. Мои рога самые обычные, — терпеливо объясняет Дань Хэн. — Они носят больше символический смысл, появляясь в фантомном образе. У меня же не могут туда-сюда образовываться нервные окончания. Мы пусть и живём в удивительном мире, это противоречит физиологии. Кажется, Вельт немного удивился такому развёрнутому ответу и забыл первоначальную цель, действительно заинтересовавшись рассказом Дань Хэна. Природа видьядхар и вправду была удивительной. Всё же изначально они — создания Эона, но почему кто-то вроде Дань Хэна так сильно отличается от своих сородичей. Например, может менять собственную форму, теряясь среди людей, словно Эон. — Символический… Что-то вроде?.. — складывает руки на груди Вельт. — Что-то вроде вожака стаи. Вернее будет сравнить это с короной, по которой народ понимает, что человек перед ними — глава государства. Мужчина кивает, задавая следующие вопросы, и Дань Хэн всё подробно объясняет. Он уже и не вспомнит, когда такое было: кто-то неиронично интересуется особенностями его рода. И это не видьядхары с Лофу или какие-то учёные, а обычный человек… Дань Хэну даже понравилось разговаривать об этом. Где-то на кухне Март и Химеко переживали из-за того, что их тайный агент слишком сильно задерживается.

***

Прошло больше недели с «магнитных бурь», и всё вроде как успокоилось. Все вопросы с рогами были улажены, и теперь Дань Хэн мог спокойно разгуливать по Экспрессу. Он пытался понять, с чем же всё-таки был связан такой внезапный интерес, в итоге решив, что для всех рога на голове — действительно что-то удивительное. Да и Вельт… Он так подробно интересовался ими, будто научную работу писал. Только Келус периодически дёргал его за рога от скуки, туда-сюда мотая его голову и с интересом наблюдая за лицом Дань Хэна, где было написано «помогите мне, пожалуйста». В такие моменты Дань Хэн чувствовал, что кто-то из Экспресса не отрывал взгляд от этой картины. Каждый из них в такие моменты успевал спрашивать: «А сейчас ты ничего не чувствуешь»? Дань Хэн пытался фантазировать над ответами всякий раз, вспоминая остроумие Келуса, что стоял над ним и мучил его рога. Когда тайна была закрыта, так и не открывшись, на Экспрессе внезапно выключился свет. Такое происходило редко, поэтому Дань Хэн сразу насторожился — он был готов к нападению в любую секунду. Полулежащий в кресле Келус посмотрел на потолок, отмечая, что все лампы не работают. — Будь осторожнее, — оборачивается Дань Хэн на глухой звук, который был вызван падением Келуса на пол. — Да тут, блин… Такая темень, ни черта не видно, — бормочет он, пока его голова покоится на полу, а ноги — на мягком кресле. Иногда позы, в которых Келус сидит или лежит, поражают. Дань Хэн обыскивает карманы и разочарованно выдыхает. — У тебя с собой телефон? Нам бы фонарик. — Не-а, в комнате на зарядке, — замечает Келус, а Дань Хэн думает о том, что тот носит телефон везде, но только не там, где надо. — Хорошо, давай тогда аккуратно выходить отсюда. Кажется, даже аварийное питание сломано, иначе бы свет уже включился. — Так у нас есть источник света, — внезапно отмечает Келус. Дань Хэн удивлённо смотрит на него, правда, Келус этого не видит. — Можешь рога на голове… Эм… Короче, рога на голову прицепить, — демонстрирует великолепный словарный запас Келус, продолжая греть пол Экспресса своей спиной. Подняться он так и не решил. Дань Хэн не спрашивает, просто делает. Искать смысл в некоторых действиях, особенно Келуса, лучше не надо. Если надо, он сам найдётся. — Сядь на пол и наклони ко мне голову, — Келус тянет вверх руку. Он то ли нащупать Дань Хэна хочет, то ли продемонстрировать своё местоположение, Дань Хэн понятия не имеет. Аккуратно садится, чтобы случайно не задавить Келуса, и наклоняет голову. Глаза немного привыкли к темноте, поэтому он теперь мог увидеть место, где находится лицо Келуса. Парень хлопает одной рукой по рогу, и внезапно комната озаряется зелёным светом. Наступает молчание. — Это мои рога светятся?.. — недоверчиво шепчет Дань Хэн. — Ну не мои же. Он поражённо прикладывает руку к лицу. — Правда рога? — Да, правда. Ты что, не знал, что они так умеют? — недоверчиво усмехается Келус. — Понятия не имел. Такое впервые происходит, — задумчиво произносит Дань Хэн, спуская пальцы с глаз на губы. Он действительно размышляет над этим феноменом. — Так ты тоже не знаешь? Мы с Экспрессом пытались выяснить, в чём дело, в итоге сделав вывод, что это из-за Стелларона. Так вот какова причина странной одержимости рогами. Они пытались понять, почему рога светятся. И, кажется, дело в том, что… — После каждого прикосновения они светятся? — Ммм… Почти. Только после моего, когда касаются другие — не работает. Поэтому и решили, что Стелларон виноват. — Только твоего… — больше для самого себя тихо произносит Дань Хэн. Он пытается понять, в чём же дело. Вроде мелочь, но Дань Хэн впервые с таким сталкивается, поэтому надо узнать первопричину таких изменений — это может быть что-то важное. Он копается в собственных воспоминаниях, углубляясь в самый дальний угол, изучая прошлые жизни. Быть такого не может, чтобы он не знал, почему так прои… …Вспомнил. — Точно, — случайно произносит он, пряча лицо в руке. Действительно, это крайне легко забыть, особенно если ты никогда не сталкивался с этим. — О. Так и что это означает? — спрашивает Келус, заинтересованно всматриваясь в лицо Дань Хэна. Дракон отмечает, что в зелёном свете его рогов он выглядит как-то… По-особенному. Его золотые глаза отражают изумруды, пока в радужках плавают осколки звёзд. Вокруг темно, лишь Дань Хэн освещает эту комнату. Они с Келусом сейчас так близко, и Дань Хэну кажется, что ещё ближе, чем обычно, хотя ничего такого не произошло. — Неважно. Келус недоверчиво щурится. — Если ты это скрываешь, особенно с таким лицом, там что-то очень и очень важное, — Келус приподнимается на локтях так, чтобы смотреть в «наглую» лазурь напротив, что пытается скрыть истину от самых проницательных глаз в этом мире. В комнате прохладно, такой же температуры и дыхание Келуса, что приятно гладит его пальцы. Дань Хэн делает выдох и убирает ладонь от лица, смущённо (но очень сильно пытаясь скрыть это) смотря в глаза напротив, что требуют ответа. — Всякие драконьи мелочи, — невозмутимо произносит Дань Хэн. — Так расскажи, мне интересно, — добивался своего Келус, заранее зная, что Дань Хэн врёт. Он не умеет врать близким людям, его слишком легко прочитать. — Ты прав, это связано со Стеллароном. — Если ты не расскажешь мне правду, я перестану воевать за твою порцию блинов на кухне, пока ты блаженно спишь в архиве, — Келус начинает угрожать парню над собой. — Я же говор… — Расскажу Химеко, что ты ложишься позже трёх часов ночи, — склоняет голову Келус, победно ухмыляясь. — Так нечестно, — пытается вытянуть время Дань Хэн, чтобы скрыть стыдную правду. Келус смотрит на него, вытягивая истину. Дань Хэн будто стоит на обрыве: ещё один шаг, и пути назад не будет. Сердце начинает быстро-быстро стучать, кровь пульсирует в голове, лицу становится жарко. По одному его виду можно было понять, что это означает. Ладно, сейчас или никогда. Так решает Дань Хэн. — Рога начинают светиться после прикосновения… Человека, которого любит видьядхара. Келус поражённо смотрит на него. На его лице вспыхивают редкие эмоции, которые обычно сложно увидеть. Дань Хэн не знает, куда себя деть, ему стыдно смотреть в глаза напротив, но взгляд он оторвать не может. Страшно получить отказ или насмешку. Келус не такой, смеяться не будет, но вероятность отказа всё ещё большая… Дань Хэн никогда не любил, поэтому не знал, как стоит себя вести. Не знал, как признаваться в любви. Он только знал, как любить. Келус протягивает руку вперёд, приподнимаясь на другой, и резко тянет на себя Дань Хэна за ворот его кофты. Он почти теряет равновесие из-за ощущения холодных губ. Келус будто и не живой, но потом жар чужого языка дурманит разум Дань Хэна, который и целоваться не умел. Он закрывает глаза, просто потому что знает, что так обычно делают другие. Перестаёт дышать, сконцентрировавшись лишь на прикосновении. Голова кружится, ему кажется, что и тело шатается из стороны в сторону. Келус отстраняется. Губы юноши влажные и блестят в его изумрудном свете. Дань Хэн обращает внимание на то, как искрятся его глаза и как пепельные пряди спадают на пол. Обращает внимание на тишину и темноту вокруг них, на собственное неровное дыхание. — Хотел проверить: может ли поцелуй заставить светиться ещё что-нибудь, — находит силы для шутки Келус и расползается в улыбке. — Хах… Ты идиот… — облегчённо смеётся Дань Хэн. Это одна из тех вещей за которую он любит Келуса. Перед ним он готов хоть вечно быть непонимающим дураком. Парень ставит руки по обе стороны от головы Келуса и с улыбкой смотрит на него. — И за это ты меня любишь? — И за это тоже.