Последствия

Линетт не очень любит прикосновения. Правильнее, наверное, выразиться, что Линетт не каждому позволяет прикасаться к себе. Но к Лини это не относится — заботливый брат всегда помогает ей с переодеванием, потому что порой завязывать все шнурки на заковыристой одежде так лень. Лини расчесывает её хвост, массирует ушки, когда они начинают болеть, а ещё обнимает сестру во сне, выступая в роли большой ложки. Лини всегда укладывает ей волосы. — Какую прическу хочешь, Линетт? — иллюзионист, будучи совершенно не при параде и только проснувшимся, проводит расческой по длине шелковистых волос младшей сестры. — Как у Отца, — тихо отвечает девушка, всё ещё держа глаза закрытыми и частью себя продолжая спать. Лини учтиво предлагает сестре что-нибудь новое, более интересное, но, выслушав сотни уверенных отказов, послушно забирает волосы Линетт в низкий хвост, всё же дополняя элементами косичек. Линетт чувствует приятное умиротворение, когда её касается Лини, потому что знает, что старший брат рядом. Иногда на Линетт обращают внимание те, от кого его получать максимально не хочется. Ей плевать, когда её прожигают взглядом — она этого и не замечает, да и кто не тыкнет пальцем на ассистентку известного иллюзиониста. Особенно после слухов, что она является роботом, хотя Линетт и на руку — она делает вид, что находится в режиме сна, чтобы её никто не трогал. Но некоторым людям плевать чья она ассистентка, их интересуют лишь её кошачьи уши и хвост, и, когда они начинают тянуть к ней руки, Линетт входит в режим защиты и достаёт меч, как когда-то учил Отец. — Приношу самые искренние извинения, должно быть, сбой в программе… — Лини потом оправдывается перед людьми, которым насолила Линетт, поддерживая легенду о своей ассистентке, работающей на машинном масле и электроэнергии. Он тысячу раз извиняется перед ними, а затем прожигает их спины ненавистным взглядом, крепко сжимая ладонь Линетт в своей. — Постарайся не уходить от меня далеко. Лини иногда излишне её гиперопекает, ведь он знает, как Линетт не любит, когда её трогают чужаки. Он знает, что Отец учил её не бояться убивать, если она чувствует опасность. Это не те знания, которые Линетт хотелось бы применять, но она тоже является частью фатуи. Линнет поистине не любит прикосновения. Но к Отцу это не относится. Хотя Отец и сам редко доходит до прикосновений, если это не поучительные подзатыльники. И даже так, порой смотря на Линетт, Арлекино, с редко присущим ей удовлетворением, может осторожно погладить девочку по голове или коснуться плеча. Линетт часто замечала, что Отец тактильно контактирует с ней значительно реже и предусмотрительнее, чем с другими детьми. Возможно это было в силу определенных обстоятельств или характера Линетт, но Арлекино, казалось, тщательно раздумывает, прежде чем прикоснуться к ней. Но от того это поощрение ощущается ею даже значимее, и Линетт (разумеется, едва заметно)прикрывает глаза, наслаждаясь теплом руки того, кто смог подарить им с братом дом. В первый раз это было куда страшнее.

***

— Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Чьи-то руки в сопровождении незнакомого голоса легли на её спину, но маленькая девочка не могла перестать трястись. Перед глазами зависла картинка того, как чьи-то пальцы тянулись к ней, а в ушах всё ещё звенел противный и нарочито-приторный голос, переходящий в ещё более мерзкий смех. Её хотели запачкать, осквернить — и это даже у них получилось, пусть и не физически, но морально Линетт вряд-ли когда-нибудь оправится от этой травмы. Ведомая страхом и чистым ужасом, малышка цеплялась за плечо и шею спасшей её Предвестницы, когда она принесла её к доктору, чтобы её осмотрели. Рядом стоял братик, и Линетт видела, как дрожала его нижняя губа, и он изо всех сил сдерживал слёзы. Конечно, он винил себя в том, что пришёл так поздно. А Линетт была так напугана, что даже никак не отреагировала, когда тело напротив неё дернулось, а пол окрасился опасным оттенком алого. Она забилась в самый угол кровати, и всё ещё видела горящие похотливым безумием глаза, поедающие её с головы до ног. Забавно, что спасение она нашла в глазах, где было не разглядеть ни толики жизни. — Твои уши и хвост не делают тебя не такой, как все. Это твоя особенность. Арлекино впервые снова прикоснулась к ней, когда Линетт переживала о своей внешности. Ей не было обидно, когда случайные дети дразнили её сиротой, но, завидев полное безразличие девочки, её стали дразнить, потому что она «не такая». И когда её начали нагло дергать за уши и хвост, Линетт не выдержала и показала им свои коготки. К её удивлению, Отец не стал тогда ругать её. Но и хвалить не стал. Лини не всегда был рядом, чтобы защитить, поэтому тогда рядом оказалась Арлекино. Но её методы были совсем не такими, как у старшего брата. Она не обнимала Линетт, не шептала ей на ухо слова утешения и не клялась защищать от любых невзгод. Арлекино воспитывала в ней твердость характера, умение постоять за себя и учила уверенно стоять на ногах. Да, это было непросто и, может быть, даже жестоко для таких детей, как она, но Арлекино никого не кормила сладкими и розовыми речами, а лишь готовила к суровым реалиям. Вот почему дети её боялись, даже если Арлекино никогда не терроризировала их. Но даже строгая Предвестница Фатуи умела быть мягкой. Иногда, очень-очень редко, но Арлекино снимала с себя личину грозного воспитателя, и проявляла к детям что-то немного похожее на материнскую заботу. То, чего их всех когда-то лишили. Тогда Линетт и Лини заснули у Отца на коленях, окончательно приняв свой новый дом. Ведь здесь их не предадут и не потерпят предательства.

***

Помните ведь? Линетт не любит прикосновения. Но к Фремине это не относится. А вообще-то он и сам не очень это дело любит. Так Линетт сначала и думает, пока не осознает, что младший брат просто всё держит в себе и постоянно утопает в объятиях моря. Он чувствует себя слишком скованным, слишком невписывающимся и ненужным, чтобы, как остальные дети из Особняка «Буфф д’эте» кидаться на Лини с крепкими обнимашками. Линетт не сразу замечает, как лёгкий розовый цвет заливает его веснушчатое личико, когда Лини хвалит Фремине и ободряюще треплет его волосы. Когда Линетт репетирует выход на сцену или уход с неё, а Лини рядом нет, его роль всегда достаётся Фремине, и Линетт чувствует, как в такие моменты он не хочет отпускать её руку. Она понимает, что Фремине из их троицы самый младший и, скорее всего, самый нуждающийся в тепле, но он может довольствоваться лишь холодной глубиной моря. Поэтому Линетт берёт и обнимает его первой. — Спасибо, что починил пылесос, — её, наверное, до невозможности абсурдные в тот момент слова так монотонно граничат с тем, как Линетт прижимает брата к себе, что Фремине даже смеётся. — Что смешного? — она тогда искренне не понимает неожиданной реакции брата на её благодарность. — Нет, ничего, — Фремине так счастливо улыбается, что очень не хочется отпускать его руки. — Что бы ты ни сломала, я починю что угодно, Линетт. — Нет, я предпочитаю больше не вступать в контакт с техникой. — Хорошо, тогда я буду брать на себя твою часть работы по дому, — Фремине утыкается в плечо сестры, наслаждаясь ощущением чего-то родного. Оно возникает так редко, что приходится питаться им по ничтожным крупицам, но это было самым дорогим чувством для каждого из Дома Очага. Трогать кого-то другого Линетт тоже не любит, но ничего страшного, если это братья или Отец. Лини прикасается к сестре по поводу и без, к Фремине Линетт пристает самостоятельно, а Отец прежде как будто сверяется с внутренним календарём, но руки этих людей никогда не будут являться ей в кошмарах.

***

— Ты точно не хочешь попробовать с нами? Знаешь, ты бы хорошо смотрелся в роли ассистента Линетт. Лини нагло пристает к Фремине, когда все трое лежат на кровати в обнимку после тяжёлого для каждого из них дня. Такие уютные вечера выдаются не очень часто, так как каждый занят своими заботами, но иногда братья и сестра стараются уделить больше времени друг другу в такие вечера, как этот, и все вместе засыпают на куче мягких одеял. — Точно, — Фремине уверенно кивает, показывая более уверенный характер, когда чувствует себя в безопасности. — Не хочу, чтобы все на меня пялились. — А ты надень свой шлем и твоего лица никто не увидит, — Лини выдаёт гениальное предложение, усмехаясь, когда младший брат бросает на него обиженный взгляд. — Почему твой мозг синтезирует такие ужасные идеи? — Фремине качает головой и негодует от того, как сложно иногда терпеть характер Лини, особенно если он над кем-то подшучивает. — Ну хорошо, тогда что насчёт ассистента, подготавливающего сцену к номеру? — он предлагает альтернативу, но Фремине непреклонен. Он только задумчиво наматывает прядку волос на палец и вздыхает, когда заканчиваются идеи для очередного отказа. — Чтобы вы заставили меня чинить реквизит? Отказываюсь, — Фремине отворачивается от Лини, но так как лежит между братом и сестрой, далеко деться ему не удается. Он утыкается лбом в спину Линетт и закрывает глаза. — Более того, вы двое точно были рождены для сцены. А я нет. — Да брось, — Лини тянет Фремине за плечи, пытаясь повернуть его обратно, и его голос звучит даже слегка обиженно. — Ложитесь уже спать. Оба. Линетт наугад машет рукой, надеясь, что попала по носу хотя бы одному из братьев. — Да ладно тебе, у нас не так часто выпадает возможность провести время вместе, — Лини перехватывает её ладонь, прижимая к своей щеке и заставляя и сестру повернуться к нему обратно. — Почему нельзя делать это молча? — Это ты у нас молчунья, а Фремине от отчаяния уже с пылесосами разговаривает, — Лини беспардонно тычет младшего брата в бок. — Как думаешь, каково мне, как старшему брату, видеть, как он изливает свою душу пылесосу, а не мне? — Никогда я не изливал пылесосу душу, — возражает Фремине, хмуро глядя на Лини, который опять обвиняет его в чем-то до смеха нелепом. — Но ведь хотел! — на эмоциональный возглас в ответ старший на этот раз получает в нос, так как теперь Линетт не поленилась посмотреть, куда целиться. — Если не можете помолчать, то идите и спите со своим пылесосом. — Говорит Линетт, но что-то совсем не торопится нас отпускать, — Лини улыбается, довольно наблюдая, как сестра снова пристраивается рядом с ними и закрывает глаза. Её уши были приподняты и повернуты вперёд, а хвост лениво вилял из стороны в сторону. Лини знал — его любимая сестра сейчас более, чем счастлива. Сама она предпочитает промолчать на подколку брата, продолжая млеть от тепла атмосферы в доме, что уютно согревает каждый уголок ее души. Да-да, Линетт не любит прикосновения. Но она очень любит свою семью.