fragments of my anxious thoughts

день икс был точкой невозврата в жизни Чана. кто же знал, что мирные спокойные посиделки в кругу друзей - это очередная алко пати, где пьяные подростки ебутся в углах чужого дома и нюхают кокс в ванной, своими воспаленными ноздрями. но беда совсем не в этом, а в другом. — все в порядке? эй? Чан? ты меня слышишь?... - перед глазами все плывет, а желудок сводит до такой степени, что дышать невозможно. он не понимает кто перед ним и что ему говорят. истерика достигает своего пика. становится очень страшно, до боли страшно... несколькими часами ранее. дом Феликса выглядит довольно хорошо, как снаружи, так и внутри. все вокруг пестрило яркими цветами, какие-то мотивационные записки, плакаты развешенные по всему дому, портреты, которые оказывается нарисовал Хван. хотя чего можно было ожидать? Феликс сам по себе человек яркий, он не боится эту жизнь и показывает себя во всей красе. он знает, что он красивый и умеет этим хорошо пользоваться. только вот удивлял тот факт, что снимал он этот дом совсем не один, а вместе с Минхо, который казался не совсем любителем всего яркого. — чего застыли? заходите! - Ли тащит парней внутрь дома, заставляя их пройти в гостиную, а не стоять в прихожей, как чужим. – пока что пришли не все, но скоро и остальные подтянутся. а вы пока берите еду, алкоголь и расслабьтесь. если что, то за музыку отвечает диджей Джей! очень крутой каламбур, правда? так что если захотите чего-нибудь особенного, то не стесняйтесь, он максимум в трусы кому-нибудь залезет, и то робко. - парень смеётся и покидает их компанию, заранее утащив с собой Чанбина. Чан и Джисон переглядываются. им комфортно в компании друг друга, только вот они сами по себе не особо любители больших и неизвестных компаний, социофобы, проще говоря. только когда в Хана магическим образом попадает алкоголь, то он становится раскрепощенным, пугая социофобию до смерти. а с Чаном такого не происходит. либо слишком мало пьет, либо зажат до любой волосинки на своем теле. они берут по стаканчику и усаживаются на диван, чувствуя как музыка хоть немного их расслабляет. — я бы добавил сюда немного битов, так песня бы выглядела очень сильной, ведь боль, которую проживает лирический герой, как раз говорит о силе его духа, которая есть не у каждого. - вдруг комментирует Хан и делает огромный глоток, затем выходит из своего задумчивого состояния и широко улыбается. – знаешь, готов поставить тысячу на то, что Чанбин сегодня закадрит Феликса. может быть у них даже будет секс. - Чан кривится и громко смеётся. — боже, ты такой идиот. ни в коем случае этого не будет, когда речь заходит про дело, то Чанбин становится ребёнком заикой. так что ты будешь должен мне сотку. - Бан чокается с его стаканчиком и тоже немного отпивает. — привет, Хан! - к ним подходит Минхо и Джисон отбивает его кулачок. Ли даже и краем глаза не смотрит на Чана, отчего внутри становится ужасно. словно все его органы перемешались внутри в какую-то непонятную субстанцию. он знает, что сам виноват. он не хотел его прогонять, но его мысли - только его вина. и ничья больше. парни мило болтают между собой, совсем рядом с Баном, но такое чувство, словно между ними огромная стена и расстояние. будто он здесь с ними, но при этом настолько далеко, что даже обрывки фраз услышать не может. неприятно. внутри все жжется и печет до того момента, пока Минхо не уходит вновь к Хенджину, который то пляшет посреди комнаты, то подглядывает за Сынмином, как позже выяснилось имя помощника библиотекаря, который, как странно, тоже пришел сюда. он не выглядел фанатом тусовок, наоборот, любителем читать в своей комнате и то максимум до десяти. что же... не все люди то, чем они кажутся. — почему не извинился? я конечно на твоей стороне, как твой друг, но думаю ему действительно неприятно, раз он игнорирует тебя напрямую. не хочешь подойти и поговорить с ним хотя бы? - Чан сглатывает, смотря в глаза друга, а потом отрицательно качает головой в стороны. — для такого нужна... особая атмосфера. понимаешь? и наедине. я извинюсь перед ним чуть позже. - он сразу же отводит взгляд от Джисона и опустошает свой стаканчик, сразу же идя за новым и наблюдая, как Чанбин с улыбкой смотрит на Феликса, который что-то очень бурно рассказывает, активно жестикулируя и чуть не убивая его своими ладонями, которые слишком близко к лицу. милашка. вдруг кто-то стучит по его плечу и Чан немного пугается, тем не менее осторожно ставит стаканчик с содержимым обратно на стол и поворачивается к объекту, который отвлек его мысли. это был Сынмин и теперь, при такой близости, он может рассмотреть что университетский заучка выглядит, как самый горячий альфа самец в мире. на нем полурасстегнутая рубашка, прямые брюки и потрясающий макияж, которому позавидует абсолютно каждый визажист в этом мире. — привет, Чан. - он машет рукой и выглядит довольно взволнованным, хоть и улыбается парню так, словно через чур рад его видеть. – слушай... тут одна просьба есть. не хочешь потанцевать со мной немного? - Ким боковым зрением пялится на Хенджина, словно на что-то намекая, но Чан лишь хмурится и вопросительно вскидывает бровь вверх. ему явно непонятно, что от него требуют в данный момент, на что Сынмин лишь тяжело вздыхает, чуть припечатав парня к столу и руками тянется к нему же, берет стаканчик Чана делая глоток из него, видимо для храбрости, а после возвращает его владельцу. — нет времени объяснять, пей свое пойло и пойдем потанцуем. мне срочно нужен горячий парень. - Ким улыбается, но выглядит это совсем не кокетливо, приветливо, а так, словно если Бан ослушается этого приказа, то его прямо тут убьют на месте. он хлопает глазами и делает всё так, как велит парень, очень быстро опустошает стакан и бросает его на стол. его берут за руку и насильно тащат в самый центр импровизированного танцпола, где их встречает очень громкая и довольно сексуального жанра песня, а люди вокруг начинают хлопать в ладоши и визжать им непонятные слова. что-то явно идёт не так, его руки насильно кладут на чужую талию, а Сынмин начинает отдаваться в такт музыке, потираясь о Чана всем своим телом. алкоголь действует на него молниеносно, ударяя в голову и начиная отдаваться этому. даже внимание со стороны его перестает напрягать и это все становится чем-то весёлым, через минуты две. он активно подтанцовывает Сынмину, хоть и не так красиво и изящно, как это делает он, руки его блуждают по телу парня, не по своей воле конечно же, он бы в жизни не позволил себе быть настолько смелым с кем-то не особо близким. затем играет другая песня, ещё одна, но эти песни совсем не подходят танцу, которые эти двое выплясывают. музыка энергичная, но секса в ней ноль, зато его много в Сынмине. Чан воспринимает все это как шутливый танец, когда вы с друзьями импровизируете что-то комичное, описывающее большинство танцев в клипах или фильмах, но когда из толпы им орут: « боже, они сейчас просто прямо здесь трахнут друг друга », то Чану уже не весело, он застывает и пялится на Кима, который лишь усмехается, а после берет, в свои ладони лицо Бана и... целует его в губы. вот так вот просто и без лишних слов. руки словно немеют, губы младшего становятся всё активнее, они словно хотят съесть Бана, обглодать его лицо, причем так страстно, словно он только этого всю жизнь и хотел. а дальше все как в замедленной съёмке. удар в скулу, Чан падает прямо на задницу посреди комнаты, а остальные люди стоят над ним и улыбаются. они улыбаются, им очень весело, ведь какая пьянка без драки, да? — козёл ебучий! - визжит Хенджин, со злостью пялясь на Чана, а за руки его держит во время среагировавший Сынмин, с трудом сдерживая смех. тут же на крики прибежали Чанбин с Феликсом, с ужасом смотря на все это, и начинают точно так же держать Хенджина, чтобы он ничего не натворил. – пидорас уродливый, ты знал! я тебя убью! - из его рта льется поток оскорблений и все они забираются глубоко под кожу, начиная зудить до такой степени, что всю кожу хочется содрать вмиг. он не знает, что ему делать, не может даже встать или почувствовать боль от сильного удара. а вокруг все смеются, тычут в него пальцем, видимо соглашаясь со словами Хенджина. он уродливый, отвратительный, самый ужасный человек в мире. с трудом Чан вскакивает на ноги и бежит по дому, заворачивая в первую попавшуюся дверь и по чистой случайности, она оказывается туалетом. в глазах темнеет, а из желудка все тут же выходит моментально. весь алкоголь, завтрак и обед. абсолютно все. но желудок не успокаивается, его рвет желчью, которая чуть ли не разъедает стенки глотки, хочется засунуть руку поглубже и расчесать все там до жути. руки трясутся, в глазах темнеет, а в голову приходят ужасные шутки, насчёт того, что он прямо сейчас умрет в этом туалете. а шутки ли это? скорее всего нет. это чистая правда, от которой хочется выть. но может быть, хоть так станет лучше? никто не хочет дружить, общаться, а уж тем более иметь в семье, такого, как Чан. уродливого, гадкого утёнка. — все в порядке? эй? Чан? ты меня слышишь?... - перед глазами все плывет, а желудок сводит до такой степени, что дышать невозможно. он не понимает кто перед ним и что ему говорят. истерика достигает своего пика. становится очень страшно, до боли страшно. Чан не хочет умирать, он просто хочет жить без этих мыслей, что разъедают желчью его мозг. слезы льются с глаз, а рука ложится на спину, мягко поглаживая. — я умру? - шепчет он сам себе, словно спрашивая у бога, если он есть. хочется услышать хоть какой-то ответ, хоть какую-то надежду. и он слышит. он слышит вновь этот голос, который очень встревожен. — что? нет, Чан. черт, нет. Хенджин со зла это сказал. Сынмин ему все объяснил и если, из вас двоих, кто-то и говнюк, так это Сынмин. а теперь успокойся и дыши, хорошо? - к Бану подсаживаются, осторожно обвивая его уже двумя руками и утешая с какой-то нежностью, которая обычно присутствует у матерей. и Чан льнет. он до сих пор не понимает кому принадлежат эти нежные руки, но в данный момент кажется, словно только они могут его спасти от всего плохого в этом мире. от самого себя. – мы испугались, ты пропал на целых полчаса и мы разделились, чтобы тебя искать. Хенджин сразу же побежал искать, самый первый. ему так стыдно перед тобой. мне позвать ребят? может Джисона или Чанбина? - Чан смотрит наверх и встречается с карими кошачьими глазами. их он узнает из тысячи похожих. руки смыкаются на чужих плечах и он судорожно дышит. — нет, не зови. только не их, пожалуйста. и не говори, никому не говори. - Минхо вздрагивает под такой резкостью, но лишь понимающе кивает. Чан отстраняется, встаёт на ноги и умывает свое лицо ледяной водой, полоская рот. черт. Ли Минхо. он везде, в каком бы туалете не происходила очередная паническая атака Чана. так ужасно стыдно. лучше бы он умер в этом туалете, это было бы намного лучше. мысли путаются и он ничего не может сказать, лишь пялиться на Минхо, пока тот всё ещё восседает на полу. – я правда просидел тут полчаса?... - словно до него доходит смысл слов Ли. он берет себя за щеки и начинает активно их шлёпать, стараясь прийти в себя. полчаса. гребанных полчаса, которые ощущались не более пяти минут. что-то точно происходит не так и нужно разбираться с этим. руки убирают от лица и Минхо смотрит нахмурившись. Чан старается сфокусировать свой взгляд на нем и понимает, что Ли смотрит прямо ему в глаза, а после резко светит в них фонариком. — какого хрена? - Бан морщится и закрывает свои глаза, хотя уже было поздно, он на несколько минут слепнет от света, чувствуя вновь подступающую панику и дрожь в теле. это все слишком. — ты под чем-то? солевой что ли? чего тебя так вечно колбасит, я не могу понять. объясни мне, что с тобой, Чан? - он потихоньку привыкает к свету и чувствует беспомощность, когда его с такой силой давят в раковину и смотрят прямо в лицо, дожидаясь хоть какого-то ответа. а он не может ответить. он и сам не понимает что с ним. — да не наркоман я! отпусти. Минхо, я серьезно, ты до усрачки пугаешь меня. - руки Чана упираются в плечи Ли, отталкивая от себя, но это не помогает. сил практически нет и был бы он сейчас в здравом рассудке, то давным давно смог бы, почти не используя силу, оттолкнуть его. — а то что? вновь скажешь, чтобы я проваливал? несмотря на твой поступок, я все ещё здесь и хочу тебе помочь, но если ты не объяснишь что с тобой, то я просто не смогу ничего сделать. - Бан вновь смотрит прямо в глаза. он не видит насмешки, желания обидеть, даже злобы в них не видит, хотя злиться есть на что. видит только переживание. Минхо переживает за Чана. он осторожно отпускает плечи Ли, но лишь за тем, чтобы упасть на одно из них головой. — я не знаю, что со мной. помоги мне. »» они выходят через несколько минут в гостиную, когда Чан полностью собирается с мыслями и может без проблем натянуть на себя фальшивую улыбку. как оказалось, Феликс выгнал абсолютно всех гостей, оставив лишь небольшой круг людей. — Чан! - вскрикивает Хенджин и сразу же бежит к нему, обнимая за плечи. он шмыгает носом ему прямо на ухо, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. – прости меня пожалуйста... я не знал. я даже и представить не мог, что ты можешь такое проделать, но... я не собираюсь себя оправдывать. я это сделал и мне безумно жаль, что я поступил так с тобой. где ты был? мы весь дом и двор обыскали. - Хван отстраняется и окидывает парня взглядом. как только Чан собирается начать говорить, его тут же перебивает Минхо. — он слишком много выпил, поэтому думал что его стошнит и ушел в туалет. - и вроде бы даже не соврал, но все равно скрыл очень много главной информации, отчего Бан чувствует, что безумно благодарен парню. никто не следил за Чаном и количеством выпитого алкоголя им, поэтому все поверили и решили просто разойтись по своим домам. как же было тяжело уснуть с мыслью о том, что произошло в доме Ли. это был самый отвратительный день во всей жизни Чана, который он хочет забыть.