My Boy Smells Like Weed

      — Ник, заткнись! — Он резко приблизился, приставил указательный палец к моим губам и с коварной ухмылкой пригрозил: — Или мне придется тебя заткнуть!       «Попробуй», — тут же мелькнуло в сознании, прежде чем я захотел произнести это вслух, но не успел.       Мы одновременно вздрогнули от неожиданного звонка, который раздался сиреной в тишине. Ноа отклонился назад и смущенно потупил взгляд в пол. Момент упущен.       — Надо идти, — прочистив горло, произнес я, — опоздаю на алгебру.       — В таком виде? — тут же последовала его удивленная реакция.       Я машинально открыл фронтальную камеру, чтобы оценить ущерб, оставленный истерикой. М-да уж. Припухшие веки, глаза, затянутые красной паутиной полопавшихся сосудов, щеки будто два переспелых томата.       — Сильно заметно? — Глупый, больше риторический вопрос поставил его в ступор. Чтобы не обидеть меня, он выразился мягко:       — Ну… Скажем так, могут возникнуть вопросы.       — Дерьмо, — с огорчением прошипел я, — все равно придется идти, я не могу его пропустить.       — Всего один урок, ничего страшного, — попытался ободрить Себастиан.       — Если бы… У меня и так хвосты по биологии, литературе, химии. Два пропуска, три опоздания и вообще весь этот семестр сплошной проеб, из-за… — я успел вовремя осечься, чуть не ляпнув лишнего, — короче, лимит косяков исчерпан.       — Можем пойти к медсестре, скажешь, что плохо себя чувствуешь. Считай, уважительная причина.       — Плохая идея… И тебе тоже не стоит пропускать занятие, тем более после болезни.       — За меня не переживай, я, может, вообще брошу учебу в следующем году.       — Что? Почему? — Я с удивлением посмотрел на его невозмутимое лицо, совершенно не ожидая такой новости.       — Хочу больше занимать музыкой, надоело тратить свою жизнь здесь впустую. Хотя, может, и раньше вылечу.       Хоть он держался беззаботно, демонстрируя абсолютный пофигизм, последняя фраза была сказана с явной долей огорчения. И до меня только сейчас дошло, что имел в виду Нейт в коридоре.       — Он сказал правду?       — М? — непонимающе нахмурился Ноа.       — Ты продаешь марихуану в школе? — уточнил я, не ходя вокруг да около. На лице тут же нарисовалось возмущение.       — Да нет, конечно! За кого ты меня держишь?! Так, угостил их пару раз. Потом он попросил продать немного для вечеринки, вот и все, — пояснил Ноа, удрученно закатив глаза. — Но, думаю, теперь мои дни здесь сочтены. Хотя, может, и к лучшему.       — Нейт не пойдет стучать в открытую, — тут же заверил я, на что в карих глазах отразился вопрос:       — Почему?       — Он и вся их шайка трясутся за свою идеальную репутацию. Поверь, ему невыгодно так подставляться.       — Ну это не мешает сделать анонимный донос.       — Да, но нужны доказательства. Если их нет, то тебе не о чем переживать, просто будь аккуратней.       — Звучит обнадеживающе.       Он слабо улыбнулся. Во взгляде читались благодарность и проблеск надежды, но все же, думаю, он был расстроен таким исходом, хоть и пытался это скрыть.       — Бля, от этих разговоров теперь хочется курить, — усмехнувшись, объявил я и отыскал поддержку в глазах напротив.       — Так же, но мы уже не успеем дойти до курилки.       Я посмотрел на часы. Оставалось еще несколько минут до второго звонка, поэтому я на всякий случай огляделся по сторонам, убедился, что мы точно здесь одни, и достал пачку Мальборо с розовой зажигалкой, которая досталась мне от Кейси, из кармана.       — Я помню, что ты говорил, но если хочешь…       — Думаешь, я сделаю исключение? — вскинув бровь, скрестил руки на груди Себастиан.       — Ну я же сделал. — Чиркнув колесо зажигалки, я дважды вдохнул, а затем позволил себе так же, как он когда-то, дотронуться фильтром до его порозовевших губ. Он не стал сопротивляться. Обоюдная жажда получить хоть каплю расслабления победила. Тонкая струйка дыма потянулась изо рта, почти бесследно растворившись в воздухе. — Не так уж страшно? Верно?       — А ты тот еще провокатор, Николас, — усмехнулся он в ответ на мой сарказм.       — Я учился у лучших.       Никотин притупил нервы, даже голова слегка закружилась. По очереди передавая друг другу тлеющий стик, мы быстро с ним расправились, так как время уже поджимало. Я впечатал окурок в землю, поднялся на ноги, закинул на плечо рюкзак и непринужденно спросил:       — Как мои глаза?       — Красивые, — не раздумывая выдал Ноа, и меня окатило смущением.       — Спасибо большое… но я имел в виду красноту.       — Оу… — тут уже он смутился, почесал шею, — да, уже чуть получше.       Я не подал виду, но в душе растаял от комплимента.       — Ладно, пойдем, — шмыгнув носом, я зашагал обратно в здание вперед Ноа, но он быстро меня догнал.       — Увидимся после? — как ни в чем не бывало спросил он.       — Не успеем. Сколько у тебя уроков?       — Четыре, но после надо кое-куда съездить. Хочешь, можем потусить вечером?       — Хорошо, напиши, как закончишь.       — Обязательно. — Улыбнувшись, он пожал мою руку как обычно, но чуть дольше, и мы разбрелись в разные стороны.       Я опоздал на пару минут, некритично, но достаточно, чтобы препод наградил меня косым взглядом. Этот и следующие уроки прошли как в тумане, включая дорогу до дома. Дэвис что-то рассказывал по пути, а я изредка ему поддакивал, сославшись на плохое настроение из-за оценок и не более.       Дома я тоже никак не мог прийти в себя. То ли сработал защитный механизм, то ли просто закончился ресурс чувствовать хоть что-то. Неудачная попытка сделать домашку закончилась тем, что я незаметно отрубился и проспал почти до самой ночи, пока мама не вернулась со смены и не зашла в мою комнату.       — Милый, ты не заболел? Выглядишь очень бледным, — с беспокойством спросила она, потрогав мой лоб на всякий случай.       — Нет, просто устал, — полусонно ответил я.       Голова раскалывалась на части, отказываясь нормально соображать, а вес тела утроился, словно в него напихали мокрой ваты.       — Ты опять не ужинал? Лазанья так и стоит нетронутой.       — Прости, занимался и совсем забыл поесть, — виновато оправдался я, зная, как она старалась вчера.       — Нельзя так себя изматывать. Пойдем, я разогрею что-нибудь, расскажешь, как день прошел.       Как прошел день… смешно.       На самом деле, сейчас не хотелось ничего кроме как провалиться дальше в сонное царство, но я не мог ей отказать. Пришлось вымученно изображать нормальность, пока я неохотно ковырял в тарелке, чтобы избежать лишних расспросов. Особенно от Даниэль, которая переписывалась с кем-то в гостиной. И тут я с ужасом вспомнил про Ноа. Черт, мы же должны были договориться о встрече.       — Ну как в школе? Сдали доклад? — Мамин голос отвлек меня от самобичеваний.       — Какой доклад? — не подумав, переспросил я, тут же мысленно врезав себе в лоб.       — Который вы делали с Дэвисом, разве нет?       — А, ой, этот доклад… Да, все отлично. — Чуть не спалившись на лжи, я криво улыбнулся и быстро перевел тему: — У тебя как день прошел?       — Так себе, если честно. Конец года, все как с ума посходили, работы полно, — устало отвела мама, налив себе кружку любимого чая с жасмином и сев напротив.       — Ты поэтому так задержалась?       — Мгм, ну хоть сверхурочные хорошие будут. Ты, кстати, выбрал себе подарок на день рождения? — Ее глаза загорелись добрым любопытством. Признаться честно, я и забыл, что оно уже так скоро.       — Нет еще, времени не было подумать.       — Ну а что бы тебе хотелось?       «Укол эвтаназии», — пронеслось в голове.       — Я не знаю, мам, давай позже это обсудим.       — Хорошо, милый, но не затягивай с ответом, иначе я выберу на свой вкус, хорошо?       Она хитро улыбнулась, зная, что такому подарку я точно не обрадуюсь.       — Хорошо, я понял.       — Кстати, на день Благодарения приедет ваш отец, — огласила она достаточно громко, чтобы Даниэль тоже услышала.       Бурной реакции на это не последовало. Сестра все еще была сильно на него обиженна, а мне просто ни горячо ни холодно от его присутствия.       — Здорово, — безэмоционально ответил я за нас двоих.       Через силу прожевав еще кусок, отодвинул тарелку и поблагодарил за ужин.       — И все? — округлив глаза, возмутилась мама.       — Это очень вкусно, но не лезет больше, правда.       Она недовольно покачала головой, но заставлять, конечно же, не стала. Я поцеловал ее в щеку и вернулся в свою комнату, схватил первым делом телефон.       Ноа оставил несколько сообщений три часа назад и один пропущенный вызов. Естественно, ни о какой встречи уже не могло быть и речи. Я честно отписался, что уснул, ловя себя на мысли, что, возможно, так даже лучше. Этот день вымотал меня без остатка. Да и голова разболелась уже так, будто по ней молотком ударили.       Понадеявшись, что утром все более-менее встанет на свои места, я выпил таблетку и через какое-то время снова провалился в сон.

***

      Но… утром лучше не стало. Искаженные и зацикленные на повторе кадры крутились в голове всю ночь, как гребаный сломанный телеканал, который невозможно выключить. Лицо Ноа превращалось в лицо Нейта и наоборот. Самый счастливый момент был беспощадно обезображен десятки раз. Подсознание упорно пыталось мне что-то сказать, и, как итог, я вскочил в шесть утра в своей постели в ледяном поту, вновь задыхаясь от паники.       Может, Ноа прав, стоит обратиться хотя бы к психологу. Но, вспомнив свой детский, не очень хороший опыт, я тут же отбросил эту мысль. Когда разводились родители, нас с сестрой отправили на терапию, чтобы мы легче пережили это, но она только все усугубила. А когда об этом узнали в классе, то и вовсе отбилось желание слышать что-либо об этом навсегда. Насмешки и обзывательства — таков был ее результат.       Сходив в душ, я относительно взбодрился, но в целом состояние оставляло желать лучшего. Виски неприятно сдавливало, а в мышцах ощущалась слабость. Как бы мне ни хотелось остаться дома, пришлось собираться. Насколько успел, я сделал домашку, оделся, позавтракал хлопьями с молоком и отправился в школу.       Шел не спеша в компании никотина и любимого альбома Deftones, периодически вяло пиная сухую листву под ногами. Мрачная погода утяжеляла и без того непростые мысли.       Я не мог понять, почему я не испытываю ту радость, которую должен. Что со мной не так? Я ведь получил, что хотел. Даже больше. Так почему же эйфория так быстро растворилась, оставив от себя лишь каменную тяжесть в груди? Где то пресловутое чувство окрыленности? Где идиотская нисходящая с лица улыбка? Счастье, икрящееся внутри? Как будто я под обезболивающим. Как будто то, о чем я так мечтал, не оправдало ожиданий и мне следовало быть осторожнее со своими желаниями.       Вместо приятного трепета я чувствую перед собой и ним вину, что наговорил кучу лишнего. Будто тем самым ускорил события и буквально вынудил Ноа на тот поцелуй. Боюсь, как бы мимолетный порыв смелости под трибунами не заставил нас пожалеть об этом. Возможно, я излишне паникую, но что-то мешает до конца поверить ему. Невидимая стена сомнений не дает подпустить его ближе.       Когда большая часть пути до школы осталась позади, я заметил Кейси, шагающую по ту сторону дороги. Она как всегда выделялась из серой массы своей идеальной укладкой и со вкусом подобранной одеждой. Я притормозил у перекрестка и помахал ей рукой. Она перешла на мою сторону.       — Доброе утро, Ник. — Аромат цветочных духов ударил в нос. Девушка была в хорошем настроении и буквально светилась изнутри так, как я запомнил ее когда-то. До всей истории.       — Ну у кого доброе, а у кого не очень, — ответил я с шуточной иронией и, замотав наушники в клубок, спрятал их в карман.       — Чего так?       — Да просто не выспался.       — Заметно… Без обид.       — Да какие обиды, тут и не поспоришь, — пожав плечами, подтвердил я. — Как твои дела?       — Знаешь… хорошо. Даже отлично. Прям давно такого не было. Не знаю, подозрительно ли это, — усмехнулась она сама себе.       — Рад это слышать. Не переживай, ты точно заслужила.       Мы двинулись дальше по тротуару, попутно обсуждая разную ерунду. В какой-то момент я подумал, почему бы не задать ей пару рискованных, мучивших меня вопросов. Не знаю, успел ли Ноа поделиться с ней случившимся, но она была единственным человеком, кто хорошо его знал и, я уверен, сто процентов была в курсе с самого начала, учитывая, насколько они близки.       — Могу я кое о чем тебя спросить?       — Конечно.       Набрав побольше воздуха в легкие, я переборол остатки сомнений и негромко произнес:       — Как ты думаешь, Ноа мог бы влюбиться в парня?       — Кх, а он что, уже и к тебе подкатывает? — переспросила подруга с несвойственной ей издевкой. Стало вдруг дико неприятно, отбилось всякое желание продолжать.       — Нет… Забудь. Я зря спросил.       — Нет-нет, подожди, — тут же изменив тон и выражение лица, она попыталась спасти ситуацию, — извини, это было грубо. Просто не ожидала такого вопроса.       — Так мог бы? — уже более настойчиво спросил я не своим голосом, словно это кто-то другой решил за меня идти до конца.       Кейси на секунду задумалась, поджав губы к носу, прямо как Ноа.       — А что ты имеешь в виду под словом «влюбиться»?       — Самое банальное его значение. Увлечься по-настоящему, не в качестве забавы или эксперимента. Думаю, ты понимаешь, о чем я.       — Понимаю, но тут вопрос больше не о парне или девушке, а скорее в целом… Прости, даже не знаю, что тебе сказать.       Было стойкое ощущение, что ей трудно подбирать слова так, чтобы меня не расстроить, однако ее лицо позволило самостоятельно сделать вывод.       — Не мог бы. Я понял.       — Ник, ты нравишься мне как друг, я бы очень хотела помочь, но не уверена, что я имею право в это влезать. Вам лучше самим разобраться.       — С чего ты взяла, что речь обо мне? — Сердце волнительно забилось, но я был готов к этому.       — Ну раз ты спрашиваешь у меня, а не у него, на это есть причина, верно? И, Ник… хватит держать меня за дурочку, я же не вчера родилась.       — Черт, неужели у меня действительно все на лбу написано? Где я прокололся?       — Взгляд тебя выдал. Но если тебе будет от этого легче, то не только тебя. — Она остановилась и со всей серьезностью посмотрела на меня. — Ты спрашивал, может ли он влюбиться в парня? Так вот, месяц назад я бы посмеялась в голос. Способен ли этот человек вообще кем-то проникнуться, ведь у Ноа была целая куча девчонок, но… я ни разу не видела, чтоб его глаза светились так, как сейчас. Думаю, ты первый, кто вообще смог разблокировать в нем это чувство. Так что делай выводы.       — То есть я правда ему… — Язык не повернулся договорить, хотелось крепко обнять ее от радости, что распирала меня изнутри, — Спасибо большое, ты очень, очень помогла.       — Не благодари, но, пожалуйста, не заставляй меня больше. Это все равно, что тебя бы попросили выдать секреты сестры, понимаешь?       — Да, ты права, я как-то об этом не подумал. Извини, что так надавил.       — Ладно уж, всякое бывает, — пожав плечами, ответила она.       — Если ты не против, я бы хотел, чтобы этот диалог остался в тайне, я не переживу, если еще кто-то узнает о моей… ну, ты знаешь.       — Ты что! Я бы никогда не стала о таком болтать! — возмутилась Кейси. — Даже как-то обидно, что ты так подумал.       — Просто на всякий случай. Обо мне и так слухи ходят, я не хочу усугублять, — в мягкой форме пояснил я.       — Как ты думаешь, почему мы подружились?       — Если честно, я задавался этим вопросом много раз.       — Потому что ты удивительный человек, Ник. Настоящий и добрый. С тобой приятно, легко общаться. Даже когда я тебя еще не знала, в тот день я почувствовала, что могу тебе доверять. И ты можешь точно так же делиться со мной чем угодно. Друзья своих не выдают, верно?       — Наверное… — смущенно ответил я. Никогда не умел принимать похвалу или комплименты, тем более сейчас, когда они были явно не заслужены в свете моих последних поступков. Тем не менее на душе как-то приятно потеплело оттого, что она тоже считает меня своим другом.       Мы почти достигли крыльца школы, когда ее окрикнула подруга. А именно Ванесса. Где-то в глубине тихо заскребли кошки, ведь она была еще и той самой девушкой, в пользу которой перевесила цена репутации Нейта в прошлом году.       Не собираясь задерживаться, я вежливо попрощался с Кейси и пошел в своем направлении. Едва я вошел внутрь, на плечи легка невидимая тяжесть, создав внутренний конфликт. Я вроде был рад тому, что только что узнал, но как будто не успел это осознать.       Как можно скорее я добрался до своего шкафчика за учебником биологии и, уже держа его в руках, понял, что этот урок в группе с Ноа, а я как будто бы не готов его видеть.       Снова этот ураган в голове. Что говорить? Как себя вести? Почему, блять, становится все сложнее и сложнее, будто уровни в долбаной компьютерной игре? Нервы начали сплетаться в тугие узлы от неизбежной встречи. Захлопнув металлическую дверку, я резко врезался плечом в Криса, стоявшего у соседнего шкафчика, не успев его заметить.       — Чтоб тебя! Руффило, ты куда летишь?!       — Извини, не заметил, — коротко бросил я.       — Опять о своем парне замечтался? — В своем репертуаре. Конечно, он не упустил возможность отвесить смешную только для него шуточку.       — Нет, блять, о тебе. Придумай уже что-то пооригинальнее.       Я закатил глаза и зашагал дальше, даже не вслушиваясь в то, что он там пробубнил.       Войдя в класс, я сразу заметил худощавую фигуру Ноа. Стуки в груди участились. Он стоял полубоком, облокотившись на парту, лучезарно улыбался и кивал головой. Напротив него стояла расфуфыренная Стэйси, которая сначала активно что-то рассказывала, а затем как бы невзначай прислонилась ладонью, а заодно и пышной грудью, которую едва сдерживал замок блузки, к его торсу и, приподнявшись на носочки, что-то прошептала на ухо.       Его улыбка никуда не делась, но он вежливо отодвинул девушку от себя, сказав что-то, заставившее ее обижено поджать губу и ретироваться в другой ряд к своим жадным до сплетен подружкам.       Сердце пропустило удар. Вот оно. Безобидная ерунда, благодаря которой все встало на места. Мозг начал иллюстрировать фотографии с той вечеринки и заново ворошить историю с Эриком, затем с Нейтом и всеми этими девушками, чтобы ткнуть наконец меня носом в то, что происходит. Вот о чем кричало мне подсознание. Неважно, нравишься ты ему или нет, у вас никогда не будет полноценных отношений. Ты всегда будешь призраком в тени других. Чьим-то постыдным скелетом в шкафу, безвольным влюбленным дураком, готовым терпеть что угодно за каплю тепла и нежности. Я ничему не научился в прошлый раз. Снова впутался в неравную игру. Поздравляю, Николас!       Я двинулся к своему месту. Заметив меня, Ноа широко улыбнулся. Его глаза заблестели, словно подтверждая слова Кейси. Очень неуклюже выдавив из себя дружелюбную эмоцию, чтобы поздороваться, я небрежно положил учебник на парту и рухнул на стул за секунду до того, как прозвенел звонок. Я был благодарен его спасению до небес.       Сказать, что этот час был сложным, — ничего не сказать. Внутри хлестал океан волнения и путающихся друг с другом мыслей. С одной стороны я понимал, что веду себя глупо, а с другой — не мог совладать с дурным предчувствием.       В середине урока мне сбоку прилетала смятая в комок записка.       «Что с твоим долбаным телефоном?»        Я вмиг скатился со стула, стыдливо вжав голову в плечи: я не отвечал ему все утро. Подумав пару секунд, я написал карандашом ответ и кинул ему обратно.

                                          «Извини, забыл звук включить»

      «В следующий раз отправлю тебе почтового голубя»       Я невольно улыбнулся смятой бумажке и убрал ее в карман, поймав томный взгляд Себастиана.       К концу урока мое волнение поутихло. Но на перемене у меня снова возник диссонанс. Ноа вел себя абсолютно обычно, ни больше ни меньше. Не то чтобы я ожидал чего-то другого, нет, но странное чувство театральной постановки никак не хотело покидать мой мозг. Поэтому я мягко отказался пойти с Ноа на обед в пользу Дэвиса и избегал любых пересечений в течении дня, чтобы уладить конфликт с самим собой.       После уроков я уже не смог отвертеться, когда мы столкнулись лоб в лоб у выхода. Он предложил отвести меня домой, шуточно дав понять, что отказ не принимается, к тому же начал накрапывать дождь, оставив меня просто без вариантов.       Я сел в машину. Сначала мы вели непринуждённую беседу про уроки и разную чушь, но в воздухе висело незримое напряжение, которое усиливалось с дождем снаружи. Внутренняя тревога росла от каждой вспышки молнии. Я не хотел выглядеть глупо и старался скрыть свой детский страх, но ладони самопроизвольно потели. По пути Ноа вспомнил, что ему надо заехать к Мэтту за блоком эффектов для гитары, а это означало, что мы сделаем существенный круг.       На каждый его вопрос, даже самый простой, я напрягался и отвечал через силу. Не знаю, какого хрена я ждал, будто случится какое-то чудо или сигнал, чтобы отменить тот бред, что заразил мой мозг. В какой-то момент Ноа не выдержал и прямо спросил:       — Что-то не так?       — Нет, с чего ты взял? — криво притворился я, что не понимаю, о чем речь, но это не имело никакого смысла, ведь все и так очевидно.       — Ты будто избегаешь меня…       — Ненамеренно…       — А выглядит иначе… Ник, мы вроде договорись ничего не скрывать друг от друга.       Он следил за моей реакцией больше, чем за дорогой. Было тяжело подобрать нужные слова.       — Да, все так. Не знаю, Ноа, это все так странно…       — Скажи честно, ты жалеешь о поцелуе? — неожиданно спросил он, опередив меня всего на шаг.       — Нет! — Я отрицательно замотал головой. — Нисколько не жалею.       Сердце заколотилось от новой волны волнения. Из-за собственного эгоизма я даже не подумал, как все выглядит в его глазах. Сокрушительное чувство осадило меня, заставив вжаться в сиденье.       — Тогда почему ты так себя ведешь? — В голосе послышалось оправданное раздражение.       Он резко вывернул руль влево, обогнав ползущий, как черепаха, пикап. Дождь усилился, забарабанив по металлической крыше с такой силой, что даже музыка потерялась на фоне. Испугавшись, я обнял себя руками и тихо переспросил:       — Как?       — Как будто боишься меня!       — Может быть… Но не тебя, а последствий. Просто… я уже знаю, к чему приводят отношения втайне, и боюсь повторить этот опыт.       Я смотрел в одну точку, не решаясь перевести взгляд на Ноа. С каждым раскатом грома по коже бежал мороз. Заливало уже так, что дворники едва справлялись с потоком осадков, и ему пришлось съехать на обочину. Было заметно, как он закипает, сжимая руль до белеющих костяшек.       — То есть ты ставишь на мне крест, только потому что кто-то другой облажался?       — Нет.       — Тогда что я сделал, чтобы заслужить такое недоверие? — Ударив по рулю руками, он четко дал понять, что его терпение стремится к пределу.       Откинув челку, он хмуро посмотрел на меня, требуя правдивый, честный ответ. Не знаю, что пугало меня сильнее: его реакция или чудовищная, по моим меркам, погода.       — Ничего. Ноа, ты не виноват. Это мои загоны… пойми, у тебя всегда есть выбор, а у меня нет… С этим тяжело мириться, особенно учитывая, что нам все время придется сдерживаться и притворятся просто друзьями на публике.       — О каком выборе речь?       Глубоко вдохнув, я собрался с духом и содрал этот пластырь:       — О девушках, которые вьются вокруг тебя.       Его ни капли не удивило мое заявление, словно он уже знал, что я скажу.       — Беспочвенная ревность. Они мне неинтересны. — Подтянув губы к носу, он лишь расслабленно пожал плечами. Меня же наоборот разозлила эта легкомысленная реакция.       — Это не ревность, а данность, которую я должен либо принять и смириться, либо терпеть и мучиться, в любом случае рано или поздно тебе понравится девушка и исход будет печальный!       — Тебя не смущает, что ты опять решаешь за двоих? — Тут его тон повысился до моего, а взгляд потяжелел.       — Я просто пытаюсь не повторять ошибки!       — Полагаясь на свои предрассудки… А ты не думал, что может произойти еще дохера других вещей? Или у тебя всего один сценарий в жизни? Ты сейчас лишаешь нас шанса из-за возможной вероятности, ты это понимаешь?       — Да. Но я больше не собираюсь делить своего парня с какой-то пустоголовой куклой для отвода глаз! Не хочу сходить с ума и думать, а не взбрело ли тебе в голову трахнуть еще кого-то из мести или скуки, не хочу слушать потом глупые оправдания, смотреть как кто-то держит тебя за руку, целует. Не хочу, понятно? Хватило уже. Если ты не согласен, то лучше прекратить все сейчас, пока еще можно сделать это безболезненно, чем потом…       Я выпалил это так быстро, что сам ахуел от своей смелости и мастерства Ноа выводить людей из себя, когда ему это нужно.       — Ник, мне искренне жаль, что ты пережил такое дерьмо, и понимаю теперь твои опасения, но не надо считать меня за мудака последнего, ладно? Да, признаю, тот мой поступок был скотский, я не горжусь им и не желаю повторять. Так же, как и не собираюсь спать или флиртовать с кем-то у тебя за спиной, но и ты будь адекватен. Не надо выносить мне мозг из-за каждой, кто подошел ближе чем на метр, ок? Ничего не выйдет, если ты не будешь доверять мне.       Он был в какой-то мере зол, но все же на лице отразилось искреннее сожаление, и под конец он смягчился. К этому моменту внутри уже все сжалось до молекулы. Рискнуть или поставить точку?       — Просто пообещай, что, если у тебя появится хоть капля сомнения или тебе вдруг станет недостаточно… меня, ты сразу об этом скажешь. Я не хочу снова оказаться в дураках…       Он взял меня за руки, погладил по тыльной стороне большими пальцами.       — Обещаю, — выдохнул он, глядя прямо в глаза, — я обещаю тебе, Ник.       Я шепотом произнес «спасибо», чувствуя, как тепло от его рук расползается по коже и проникает в душу. Повисла относительная тишина, только шум дождя, который никак не прекращался, напомнил о себе. В какой-то момент я просто перестал его замечать. Ни гром, ни раскаты молний больше не пугали меня. Возникшую паузу прервала внезапная просьба Ноа:       — Можешь сказать это еще раз?       — Что именно?       — Про парня…       Я удивился, поняв, что конкретно он имеет в виду.       — Ты правда хочешь услышать?       — Умираю как. — Глаза напротив заблестели игривым коварством, подчинив меня своей воле.       — Я сказал, что не собираюсь ни с кем делить своего наглого, бесстыжего, нарушающего все правила и морали парня. Доволен?       — Очень… — на выдохе произнес он, а затем, насколько было возможно, развернулся корпусом в мою сторону, осторожно отодвинул прядь моих волос, а затем аккуратно дотронулся большим пальцем до лица, мягко погладив по щеке, — поцелуй меня…       Блядски магнетический взгляд утянул меня в свою черную бездну. Затаив дыхание, я робко прильнул к его мягкий губам, вмиг опьянев от их вкуса. Он склонил голову на бок. Осторожные, немного неуклюжие касания для проверки. Убедившись, что это общее желание, мы уверенно сомкнули губы. Прикрыв глаза, я добровольно отдался в их пленительную сладость.       Поцелуй плавно обретал смелость, как и мои движения. Я притянул его еще ближе, обвив тонкую шею руками. Он вздрогнул от их холода, но мне уже не было за это стыдно. Зарываясь пальцами в корни волос, я дразняще медленно терзал его податливые губы, ощущая, как учащается его дыхание. Как ему все сложнее сдерживаться. И мне тоже.       Изнемогая от желания, я скользнул языком внутрь его горячего рта. Изнутри начало подниматься то самое чувство. Приятное покалывание на кончиках пальцев, выброс эндорфинов в кровоток, жар, стремительно расползающийся по венам.       Тяжесть его ладони опустилась на бедро. Я почувствовал тепло сквозь джинсовую ткань. Волна мурашек пробежала по нервным окончаниям. Рука медленно последовала выше, сжимая по пути внутреннюю поверхность, а затем обратно. Каждый раз он заходил все дальше, словно прощупывал границы допустимого.       Мы не сдерживали себя ни в чем, жадно терзая и покусывая губы друг друга, теряя самообладание и целиком утопая в этом моменте. Температура накалялась, несмотря на то, что за окном вовсю хлестал ливень. Даже бушующей стихии было не по силам сейчас затушить то неистовое пламя у меня внутри, что томилось так долго и вспыхнуло за минуту.       От его движений стремительно становилось тесно. К тому моменту, как его рука достигла своей цели, уже было просто невозможно скрыть твердеющее с каждой секундой напряжение ниже пояса.       Он самодовольно ухмыльнулся мне в губы, продолжив исследовать мое тело. Для большего удобства он расстегнул молнию моей толстовки и скользнул под свободный край футболки. Медленное движение ладони по животу отзывалось вибрацией по всему телу. Казалось, кожа плавится от его прикосновений и я вот-вот растаю на сиденье, как лед на раскалённых углях.       Было все сложнее контролировать себя и сдерживать застрявшие в горле стоны. Заметив это, Ноа начал выцеловывать дорожку к шее, обжигая своим горячим дыханием и без того распаленную кожу. Я запрокинул голову, рвано дыша от возбуждения, которое стремилось к отчаянию. Слишком долгое воздержание дало о себе знать.       Рука блуждала под футболкой, не пропуская ни миллиметра, но этого быстро стало мало.       Проблески разума вернулись ко мне, только когда его пальцы подцепили тугую резинку боксеров и наполовину скользнули под ткань. Тело требовало большего, но здравый смысл кричал «Стоп!». Как только он прикоснулся ко мне, сработал защитный механизм, обрушившись словно шквал ледяной воды. Распахнув глаза, я вмиг отрезвел и резко перехватил его руку, встретив смятение в глазах напротив.       — Я сделал что-то не так? — обеспокоено спросил он. Я завис на мгновение, наблюдая за тем, как вздымается его грудная клетка и как из глубины карих омутов поднимается паника.       — Нет… Я просто… не знаю, как сказать…       — Тебе неприятно?       — Наоборот, даже слишком… приятно, но… ты не против, если мы не будем торопиться?       Он сдержанно кивнул и отодвинулся на безопасное расстояние. Было непонятно, расстроился ли он, что все так закончилось, но некая неловкость все равно присутствовала.       — Прости за этот… дискомфорт, — посмотрел на мой стояк Себастиан, а затем сдавленно хихикнул.       — Ничего, все в порядке. — Чувствуя, как запылали щеки от смущения, я опустил глаза и прикрылся краем футболки, насколько это было возможно, хоть и особо не помогло. Краем глаза я заметил, что Ноа и сам не в лучшем положении, но, в отличие от меня, он даже не пытался это скрыть. Где-то в глубине души мне это даже польстило, но стыд все же главенствовал в данной ситуации.       — Покурим? — С извинительной улыбочкой спросил он, но, не дожидаясь моего ответа, выудил кейс с заранее скрученными косяками из переднего кармана куртки.       С огроменным желанием я последовал его примеру.       Ноа приоткрыл запотевшее изнутри окно и, щелкнув зажигалкой, прикурил сначала мне, а затем себе. Дождь начал стихать. Дым табака и травки смешался со свежим запахом мокрого асфальта. Я усмехнулся, подумав, как комично это выглядит — сигарета после несостоявшегося секса.       Где-то минуту мы молчали, ожидая, пока никотин и каннабиноиды сделают свое дело, пульс вернется в норму, а тело начнет наконец-то слушаться.       Боковым зрением я ощущал его взгляд на себе. Похотливая ухмылка не сходила с его лица. На самом деле, я не ожидал от него настолько смелых действий, учитывая, что до этого он был достаточно холоден. Отчасти, может, поэтому я остановил его сейчас.       — Ты так и будешь смотреть?       — Ну это же не запрещено, я надеюсь. — В своей привычной манере он вскинул бровь, облизнув порозовевшие губы. Ну точно сукин сын.       Я молча поманил его пальцем, сделав вид, что собираюсь что-то сказать, но вместо этого схватил край его шапки и резко потянул вниз, полностью закрыв его наглые глазки.       — Эй! — звонко воскликнул Ноа. — Что за?!       — Так-то лучше!       — Я все равно все вижу! — Задрав голову, хитро захихикал Себастиан, и тогда я шуточно выдохнул густую полоску дыма прямо ему в лицо. Он одновременно закашлял и засмеялся, криво сдвинув шапку ко лбу, отчего стал выглядеть еще комичней.       Посмеявшись, каждый отвернулся в свою сторону — докурить и перевести дух.       Присмотревшись получше, я заметил, как на затуманенном стекле проявился оставленный кем-то ранее рисунок в виде сердечка. Не знаю, откуда взялось это игривое настроение, но я не смог упустить возможность зацепиться за него.       — М, как мило, надеюсь, это для меня?       Ноа понял, о чем я говорю, проследив, куда падает мой взгляд. Опасаясь, видимо, моей реакции, он нахмурился и нервно сглотнул.       — А какой ответ тебя больше устроит?       — Может быть, такой… — Я перечеркнул сердечко и с удовольствием нарисовал рядом огромный член — у Ноа сначала чуть глаза не выпали, а затем он сдавлено усмехнулся. Меня же эта картина приятно позабавила.       — Убери, я не буду ездить с хуем во все окно!       — А мне нравится! — Я не поленился и подписал еще «fuck you». — Весьма доходчиво, не находишь?       — Доходчиво для кого?       — Для каждой, кто сюда сядет.       Уловив мою игру, он шумно выдохнул и театрально закатил глаза.       — Шутишь? Да с тобой ни на кого больше сил не хватит.       — Извини?       — Мы только начали, а ты уже мне яйца выкручиваешь похлеще всех их вместе взятых!       — Убавляется желание, да? — продолжая шуточно издеваться, я внимательно следил за тем, как меняются его эмоции.       — Нет, но если ты и дальше собираешься мусолить эту тему, то, боюсь, у меня мозги из ушей вытекут раньше, чем у тебя действительно появится повод.       — Да я шучу, расслабься.       Было легкое ощущение, что мы поменялись ролями. Обычно он разряжал обстановку. Видимо, во всем виновата его долбаная трава, от запаха которой у меня и так вечно едет крыша.       — Отлично, но это придется все равно убрать.       Его длинная рука протянулась к стеклу. Хаотично поводив по нему ладонью, он быстро стер все улики, а затем навис надо мной и, вкрадчиво посмотрев, прошептал в губы:       — Не ожидал, что под маской тихони окажется такая стервозина.       — Привыкай, — хихикнул я, снова обвив его шею, чтобы украсть еще один сладкий поцелуй.