Не верь, не бойся
26 января 2025 г., 15:10
— Все в порядке? — вскользь, между ритмичными битами и высокопарным матом неизвестного мне исполнителя, прозвучал вопрос. Уже и забыл, что у Ноа такой дерьмовый музыкальный вкус.
— Да, полный, — отвечаю максимально естественно, наблюдая, как дорога заворачивает в смутно знакомом мне направлении, — куда едем?
— Мэтт попросил кое-что забрать, это быстро, — заверил Себастиан, прибавив скорость.
Обшарпанный дом предстал в том же убогом виде, что и в прошлый раз. Дальше сценарий повторился точь-в-точь, с той лишь разницей, что вернулся он с двумя полиэтиленовыми свертками черного цвета. Он так же вручил их мне с просьбой закинуть в бардачок. Один по весу сильно тяжелее, словно что-то металлическое лежит внутри, ну а второй, конечно, набит травой.
Слегка подкидываю, пытаясь понять, что это, и нечаянно роняю на пол.
— Аккуратнее, это тебе не посылка с Амазон. — Тут же повернулся на грохот.
— А что там? Кирпич?
— Нет, но тоже весьма травмоопасно, — хихикнул Ноа, провернув ключ в зажигании.
— Пистолет? — поторопился усмехнуться я, вот только неестественно застывшая на лице Ноа улыбка дала подсказку, что, возможно, я случайно оказался прав.
— Пора валить, — тут же съехал с темы.
Я успел прощупать форму предмета сквозь полиэтилен и слой чего-то вроде плотной бумаги, прежде чем Ноа отнял у меня оба пакета, небрежно затолкал в бардачок и с силой захлопнул пластиковую крышку. Удар заставил слегка вздрогнуть. Неприятное чувство закопошилось под ребрами.
Обороты двигателя увеличились, и машина тронулась. Назойливый собачий лай становился все тише и тише, пока совсем не угас. Зато вернулся дурацкий плейлист, который теперь волновал меня на ноль из десяти.
— Там оружие, я ведь прав? — спрашиваю вполголоса, будто неосторожно озвучив мысли вслух.
— Не знаю, — отмахнулся в привычно-непринужденной манере, — мое дело забрать, а не разглядывать содержимое.
— Пиздишь. Даже я понял, что там оно.
В моменте промелькнула благодарность отцу за то, что когда-то научил стрелять и обращаться с оружием. Не думал, что эти знания окажутся мне полезными.
Продолжая смотреть на дорогу, Ноа на секунду задумался, а после выдал самую глупую версию на свете:
— А может, это зажигалка? Ну знаешь, сувенир типа, видел такие в интернете.
— Ты ведь не рассчитываешь, что я куплюсь на эту чушь?
— Но попробовать стоило, да? — Пожимает плечами, сохраняя умеренно беспечный вид и ухмылку.
Хмурым взглядом даю понять, что нихрена не настроен шутить.
— Ну хорошо, — закатив глаза сдается, — допустим, ты прав.
— Допустим?! — наигранное возмущение вырывается изо рта, хотя его ответ и так лишен всякой интриги.
Пугало даже не само наличие пистолета, а то, что еще Ноа делает по «просьбам» Мэтта, самого мутного чела на свете.
Почему-то сразу вспомнились криминальные репортажи, которые постоянно крутятся у нас на кухне. Кадры задержания, перестрелок и прочего дерьма понеслись по нейронным связям быстрее, чем искра по фитилю.
— Тебе не кажется рисковым возить с собой такие вещи среди белого дня?
— Наоборот, меньше подозрений, чем ночью. Не бойся, на этой трассе даже не бывает копов. — Обычно располагающая улыбка впервые показалась мне глупой, ведь я уже знал больше, чем должен.
— Откуда такая уверенность?
— Просто знаю. — Голос окрасился большей серьезностью.
«Я должен ему доверять», — противоречиво твердил внутренний голос. Но так ли должен? Секунда взвесить «за» и «против», похоже, идеальный момент, чтобы спросить напрямую:
— Так ты типа курьер для Мэтта?
— В каком смысле? — Встрепенулся сразу.
— Он тоже дилер, я правильно понимаю? А ты его посыльный или как это у вас называется?
— Что?! Нет, конечно! — Мои слова рассмешили его, но это была больше нервная усмешка, да и голос выдал фальшь.
— Тогда почему он сам не мог забрать это дерьмо?
— Потому что мне по пути.
— Не пизди, мы целый круг сделали.
— Ник, что за допрос? — Брови сошлись в недоумении, взгляд метался то на меня, то на дорогу, а стрелка спидометра продолжала подниматься, как и тон нашего разговора.
Абсолютно все, каждое слово, вызывало лишь большее подозрение. Как бы сильно я ни старался уговорить себя ему поверить, яд, влитый в мои глаза и уши полчаса назад, медленно, но верно отравил мне мозг.
— Ты не ответил. Зачем ему одному столько травы и пистолет в придачу?
— Он не торгует, мы берем оптом, потому что так выгоднее.
— И продавать, соответственно, прибыльнее? — Голос невольно пропитался едким сарказмом, после чего мнимое спокойствие Ноа начало ускользать от него.
— Да какого черта? Ты меня вообще слушаешь?!
Нет. Зачем мне слушать лжеца?
— А оружие?
— Да откуда мне знать?! Я его вижу так же, как и ты, впервые! Может, для личной безопасности, он вырос в Техасе, там у каждого второго пушка! Че ты так завелся-то?
— А почему ты спокоен, будто ствол и мешок дури в бардачке для тебя обычное дело?!
Чувствую, как жар приливает к щекам и ладони стремительно потеют, но игнорирую, фокусируясь только на Ноа: каждое его движение, вздох — словно под микроскопом.
Крепче сжал руль и, погасив эмоции, как он умеет лучше всего, снова спокойно сказал:
— Понимаю, выглядит слегка стремно, но все под контролем. Клянусь, переживать не о чем.
Этот вечно невозмутимый, расслабленный тон, когда речь идет о важном, взбесил еще сильней. Невозможно слушать.
— Да как ты можешь быть уверен? Ты видел тот район? А дом? Блять, да там даже дышать опасно!
— Перестань нагонять жуть, я просто делаю с-с… помогаю другу, вот и все!
— Заебись твой друг устроился, не думаешь? А если из этого ствола уже кого-то пришили? Или еще хуже — собираются это сделать. Тоже скажешь «такая помощь»?
— Хватит! — неожиданно, почти сорвался на крик, заставив меня вздрогнуть. — Никто не собирается никого убивать! Серьезно, Ник, ты уже перегибаешь! Да, Мэтт тебе не нравится и ты ему почему-то тоже, но не говори того, чего не знаешь. Он выручал меня сотню раз, в любое время, без всяких вопросов, и я ему доверяю.
— Можешь перестать его выгораживать, это не отменяет того, чем он занимается. И да, я в курсе, что у него покупают старшеклассники и парни из колледжа, спасибо за честность!
— Да боже, все продают, когда нужны деньги! Таблетки, дурь или что-то другое. Почему это вдруг стало так важно?
— Потому что это все нихрена не шутки!
— Слушай, может, для тебя это и что-то страшное, но все гораздо проще. Поверь, тебе не нужно об этом беспокоиться.
— Для меня? Ты сейчас говоришь со мной как с девчонкой?
— Нет, я лишь пытаюсь объяснить, что это обычная практика, особенно среди таких… как я.
— Значит… — Я попытался поймать его как будто бы безразличный взгляд, но не вышло.
— Иногда приходится, — признание слетело с его губ и ударило хуже пощечины.
Нейт был прав?
Ноа сжал челюсть, выдохнул и наконец-то повернулся ко мне. Я молчал, вглядываясь в карие бесстыжие глаза.
— Ну, не надо смотреть на меня так, словно я делаю это постоянно.
Вдруг пробрало каким-то забытым неприятным чувством. Точно так же Нейт сказал мне, когда я первый раз поймал его на измене.
— Что именно? Толкаешь дурь или врешь мне?
— Ни то, ни другое! Блять, да откуда все это дерьмо в твоей голове? — Небрежно ударяет по рулю, отказываясь признать свой промах.
Пальцы похолодели. Столпы мурашек пронеслись по телу, нагоняя тошноту и мерзкое липкое чувство.
— В тот день, на стадионе под трибунами, ты соврал…
— Сказал, что продал им немного! И что с того? Я должен за каждый грамм теперь отчитываться?
— Нет. Конечно, ты не должен! — Идиотская нервная улыбка и смешки посыпались как всегда не к месту. — Прости, я по дурости решил, будто заслуживаю знать правду о своем парне! Вот же тупица!
Истерическая дрожь пронзила каждую мышцу в теле, нехитро намекая немедленно очутиться как можно дальше отсюда.
— Зачем ты все искажаешь?!
— Зачем ты вечно держишь меня за идиота?!
— Я пытаюсь защитить…
— От кого? От самого себя, может? Отлично получается, кстати!
— Может, ты заткнешься и дашь объяснить нормально?
— Нет! Не хочу этот бред больше слушать! Сверни на заправке, я выйду. — Сохраняю лицо буквально из последних сил. До смешного обидно.
Воздух ускользал от меня, точно как тогда в коридоре, только бежать теперь некуда. Тяжесть в груди весом с бетонную плиту тянула вниз и не давала сделать нормальный вдох. Легкие будто слиплись.
— Успокойся для начала. Ты не в себе.
Оба стекла с моей и его стороны опустились примерно до середины, холодный воздух задул прямо в лицо. Наконец-то дышу.
Во всем этом я даже не заметил, как опять содрал многострадальную болячку на руке и расковыряв ее еще больше. Максимально натягиваю рукава, надеясь, что Ноа не обратил внимание, но, кажется, ему было не до этого. Он, как и я, дошел до своей точки кипения, только держался гораздо лучше.
Совершенно отрешенно мне на колени прилетела бутылка выдохшейся колы. Несмотря на мерзкий вкус, я выпил содержимое почти полностью и увел взгляд куда-то в пустоту на край обочины, лишь бы тоже не пересекаться взглядом с Ноа.
— Ник, — спустя какое-то время позвал меня Себастиан.
Молчу.
— Эй! Я к кому обращаюсь? — Рука опустилась на бедро без грамма романтичности, наоборот. Небрежно убираю и все еще молчу. — М, отлично!
— Я попросил остановить, — напоминаю кратко и бесцветно.
— А я — меня выслушать, — недовольно бурчит себе под нос и вместо того, чтобы выполнить ранее озвученное мною требование, разворачивается. — Не хочешь — не разговаривай, но один ты хуй куда пойдешь.
Почему-то не возникло желания спорить. Я просто отвернулся и вжался в кресло. Повисло особое напряжение, словно мы снова сидим в запертом классе и никто не хочет уступать, только тогда все было намного проще.
Постепенно разум стал проясняться. Странное чувство начало покалывать изнутри. Не злость, не обида… что-то другое… чего я еще не успел осознать, хотя был знаком с ним лучше всех.
Стыд.
Мысли копошились в голове словно черви в трупе и до смешного путались. Нейт, сволочь, запудрил мозги, но у меня как будто только что не осталось причин ему не верить. Но…
Дома сменяли друг друга. Из динамиков все так же звучал совершенно неуместный рэп с абсолютно тупым содержанием, спасибо, что не на всю громкость.
Машина остановилось напротив моего дома. Я думал Ноа, еще что-то скажет перед моим уходом, но на удивление он даже не попытался. Что ж, может, и к лучшему.
— До завтра, — сухо бросил я, дернув ручку двери на себя.
— Я приеду вечером, — так же немногословно, но достаточно серьезно обозначил Себастиан.
— Не утруждайся, я буду занят проектом.
— Ник, — останавливает перехватив за запястье, — дай хотя бы объяснить.
— Не парься, — говорю спокойно, без злости, надеясь на его понимание, — тебя, наверное, Мэтт заждался, поговорим завтра.
И он не только уловил, но и разделил мой посыл.
— Тогда позвоню, хорошо? — Где-то в глубине чернющих омутов мелькнула надежда.
— Хорошо… — Почти беззвучный ответ заставил его разжать хватку и позволить мне выйти, и, как только я оказался на улице, сразу бросило в холодный пот. Что-то не так.
Не оборачиваясь, я быстрым шагом побежал домой и, не разуваясь, сразу же рванул в туалет, где меня вывернуло наизнанку.
Горло зашлось кашлем, а глаза переполнились слезами от горькой желчи в почти пустом желудке. Снова забыл поесть, молодец.
Все плывет. В висках пульсирует, а живот и грудную клетку сводит от ложных позывов. Интересно, что получится быстрей? Выблевать собственное сердце и дождаться, когда голова лопнет как долбаный воздушный шар?
Обессилено сползаю на пол. Не двигаюсь какое-то время, гипнотизируя кафельную плитку пустым взглядом и жду, пока зрению вернется его четкость.
— Я схожу с ума?
Рваные кадры перед глазами на репите. Пистолет, Ноа, его улыбка, обветренные губы, кровь на сбитых костяшках, милые веснушки, старые качели во дворе у Мэтта, он сам, школьная раздевалка, мерзкий поцелуй Нейта, теплые объятия Ноа, фотки с вечеринки, собачий лай за металическим забором, то самое видео… и голоса…
Голоса не затыкались, перебивая друг друга. Все они кричали, что я мразь. Не только не исправил ничего, но и делал еще хуже. Наконец начало доходить, что случилось в машине и почему я так взбесился.
Но мог ли я судить Ноа по одному лишь видео? Должно ли оно вообще было так взволновать меня? Сколько я знаю Ноа? Месяц? Могу ли говорить, что «знаю»? Имею ли право лезть в его жизнь? А он в мою? Почему я просто не рассказал ему правду? Почему промолчал? Жалкий трус.
Как я мог что-то требовать, когда сам погряз во лжи? Угодил в собственную ловушку, даже не заметив этого. И что теперь? Если признаюсь сейчас — буду выглядеть козлом в его глазах. Расскажу потом — будет еще хуже. Не расскажу — меня сожрет совесть. Уже сжирает. А вдруг он сам поймет или от кого-то другого узнает, боюсь даже представить масштаб катастрофы. Во всех случаях — пиздец, а выбор делать надо, иначе к концу недели я окончательно тронусь.
Если Нейт решил играть в такую грязную игру, мне ничего не остается, как ответить тем же. Нашей переписки хватит, чтоб закопать его репутацию ниже шести футов. Другой вопрос, готов ли я совершить этот социальный суицид, если придется? Хватит ли мне духу? Как я объясню все Ноа? Захочет ли он вообще потом говорить со мной?
— Я бы не захотел.
С таким безрадостным умозаключением я попробовал встать. Вроде мутить перестало. Убрал следы недоразумения и пошел в свою комнату.
Открыв окно, я сел на подоконник и подумал, почему бы не покурить прямо здесь? Дым успеет выветриться до маминого прихода, а вот дерьмо из моей головы уже вряд ли, так что терять нечего.
Пошарив по карманам, я с грустью обнаружил потерю розовой зажигалки. Может, в машине выпала. Неважно, курить хочется в любом случае. Пораскинув мозгами, решил порыться в комнате сестры. У нее полно всяких свечей, а значит, и спички быть должны.
Будучи на сто процентов уверенным, что один дома, я не счел необходимым стучать и просто вошел как к себе. Поверхностно оглядев ее стол и полки, я не нашел ничего похожего и решил проверить ванну, и тут меня ждал неприятный сюрприз и громкий девчачий визг.
— Оу, черт! Прости! — резко отвернулся.
— Ник, выйди отсюда!
— Прости, пожалуйста, я думал… — От испуга я не сразу осознал увиденное, но ярко-красное пятно успело врезаться в глаза.
Она была одета, поэтому я взял на себя смелость снова повернуться, но сестра уже судорожно натянула футболку на колени и скрючилась в неудобной позе.
— Что случилось? Ты ушиблась?
— Нет. Выйди отсюда, — твердила она, смотря на меня испуганными красными глазами, будто только что плакала.
— Откуда эта кровь?
— Ниоткуда. Ник, уйди, прошу тебя!
Алые капли прямо под ее ногами продолжали прибавляться. Я схватил полотенце, игнорируя вопли сестры, но, сделав шаг вперед, напоролся на тонкую выставленную вперед руку и промелькнувший металлический блеск.
Невесомое серое лезвие затерялось бы на фоне плитки, если б не кровавый бисер на нем.
— Что это?.. — на мгновение растерялся, отказываясь верить в этот гребаный сюр.
Сестра дрожала и всхлипывала, не зная, как еще от меня закрыться. Ее запястья не были видны под манжетами, но светлая ткань абсолютно чиста, откуда тогда вся эта кровь?
— Что ты сделала?! — Я старался говорить нормально, но сорвался, схватил и потряс ее за плечи.
— Ничего! Уйди. — Она спрятала лицо в ладонях, попыталась увернуться, и в этот самый момент задралась ее футболка — я замер в ужасе.
Кожу от линии шорт до середины «украшало» множество уродливых выпуклых шрамов. Совершенно безобразные полосы от бледных, заживших до темно-бордовых и полученных только что порезов.
— Какого. Блять. Хрена? — В ступоре таращусь на кровавые борозды без понятия, как реагировать.
Вроде она не успела сильно навредить себе. Тонкая струйка, стекающая по изгибу, почти застыла.
С усилием отрываю ее руки от лица, чтобы проверить запястья. Такая же картина, но в гораздо меньшем количестве. Видно, что, в отличии от ног, где порезы наносились совсем безжалостно, эти шрамы неглубокие и похожи больше на царапины.
— Дэнни, зачем? — спрашиваю вполголоса.
— Это не совсем то, о чем ты успел подумать, — сквозь всхлипы попыталась оправдаться.
— «Не совсем то»? Серьезно?
— Я не хочу умереть или типа… — стыдливо прикрывает раны, избегая моего взгляда, — это просто… для успокоения.
— «Успокоения»? — снова переспрашиваю, пребывая в полнейшем ахуе оттого, что слышу.
— Да, чтобы отвлечься…
— А-а, типа хобби для девочек? Как плетение чертовых браслетов?!
Отступаю назад, не в силах больше смотреть на это душераздирающее зрелище.
— Ты никогда не поймешь меня. Никто не поймет. — Грустный безнадежный голос вырвал из водоворота мысли.
Даниэль посмотрела на меня таким безжизненным взглядом, что я уже совсем не узнавал в ней свою младшую сестренку.
Так захотелось врезать в стену со всей дури! Гнев пульсировал по венам так, что я отчетливо слышал каждый удар. Одинаково сильно чувствовал невероятную ярость и самую отчаянную беспомощность на свете. Но даже если разнесу тут все к херам, это ничем ей не поможет и мне тоже. Кажется, я уже тупо не успеваю за тем, как быстро крутится этот мир. Как он жует меня и перемалывает кость за костью, день за днем.
— Прости, — выдыхаю, немного «отрезвев», — я не хотел кричать, это… шокирует и… черт, если бы я знал, что тебе так плохо…
— Все нормально, это мои проблемы. — Она старалась унять дрожь в голосе, но губы все еще предательски тряслись.
— Больше нет.
Я поднял с пола лезвие, обернул в салфетку, чтобы потом выбросить, а затем начал искать что-то, чем можно обработать и заклеить раны. Антисептик и несколько разноцветных пластырей. Уже лучше, чем ничего.
— Спасибо. — Она тихо шмыгнула носом и утерла слезы.
— Это все из-за него? Из-за отца? — осторожно спрашиваю, пытаясь понять мотив не укладывающихся в моей голове поступков.
— И да, и нет.
— Если тебя обидел какой-то парень или ты поругалась с друзьями…
— Нет, — перебила сестра, начав нервно посмеиваться и улыбаться — видимо, это наша семейная черта. — Нет у меня никакого парня и никогда не было… да и друзей, на самом деле, тоже.
— Как? Ты ведь дружишь с кем-то в школе.
— Уже нет. Я полная неудачница, и у меня… такая пустота в груди все время. Я не могу ничем ее заполнить, и мне пиздецки страшно, Ник.
Слезы снова покатились по распаленным щекам, разрывая мне сердце. Я и не знал, что оно может так болеть за родного человека.
— Все наладится, я обещаю, — говорю как можно мягче, — только не делай больше глупостей.
— Могу я попросить кое о чем?
— Прости, но я не стану покрывать тебя.
— Нет, не об этом… Можешь сходить на прием со мной? Я боюсь, что… просто боюсь.
— Конечно, — соглашаюсь без раздумий. Это меньшее, что я могу для нее сделать.
Убежал, как и положено трусу.
— Чувак, по-моему, тебе уже хватит, — усмехнулся Винс, когда я попытался подкурить сигарету обратной стороной.
Мы стояли на улице. Было довольно холодно судя по тому, как дрожали некоторые, но я, к удивлению, чувствовал только тепло и легкость в теле.
— Ерунда, я в порядке, просто… — Мысль теряется при взгляде на цветные лампочки внутри студии. — Вау, эти огни такие красивые.
— М-да, когда ты только успел? — Покачав головой, Винс отдал мне свою сигарету, а себе подкурил новую.
— Можно я останусь сегодня у тебя?
— Конечно, какие вопросы. Только не пей больше. — Друг похлопал меня по плечу, выдыхая дым. Неужели я правда такой пьяный? Нет, наверное, ему кажется.
— Эй, я умею себя контролировать!
— Да-да, — улыбаясь и поддакивая, он смотрел куда-то вниз, — и ответь уже на звонок.
— Звоно-ок… — Ощупав задние карманы, я неохотно вынул телефон, собираясь отключить звук совсем или даже заблокировать абонента, но имя Дэвиса на экране пришлось как раз кстати.
— Хэй, я как раз хотел тебе набрать, прикрой меня, я не…
— Ник?! — Голос ниже, чем у Дэвиса, сразу же перебил и набросился на меня. — Где ты, черт возьми? Почему не отвечаешь?!
— Но-оа? — Я еще раз глянул на экран. — Почему у тебя телефон Дэвиса? Вы что, друзья? Или у вас там банда плохих парней? Ах-ах-ах! Преступный, мать его, синдикат? Пхах! А хотя похуй, передай ему, что…
— Что за бред ты несешь? Пьяный, что ли?
— Может, да-а, может, не-е-т! — намеренно растягивал слова. — В общем, скажи Дэвису, что я останусь ночевать у него, пусть прикроет меня, если вдруг…
— Где ты там, блять, собрался оставаться?! — не унимался Себастиан, а меня лишь сильнее забавляли его нервы.
— Не твое дело.
Я улыбался, смакуя горькую сигарету, что успела дотлеть почти до фильтра. Знал, что Ноа закипит, но, как бы бессовестно ни было с моей стороны, я испытал некое удовольствие, словно могу наконец хоть что-то контролировать.
— Очень даже мое! Сколько ты выпил?
— Какая разница? «Я что, должен отчитываться за каждый грамм?» — не упускаю возможности съязвить и бросаю окурок в мусорку.
— Остроумно, но лучше не зли меня, Ник! Последний, сука, раз спрашиваю, где ты находишься?!
— Пф-ф-ф, как ты надоел! Остынь, меня не надо спасать, если что!
— Эй, малой, ты тут не обморозишься в рубашке? — спросил лысый татуированный мужик, нарисовавшийся рядом со мной. Видимо, заметил, как я дрожу от холода, которого почему-то не чувствую.
Я отрицательно ему кивнул, но он стал настойчиво звать меня внутрь, и, конечно, все это слышал Ноа, который и так был на взводе.
— Какой еще «малой»?! Эй!
— Извини, мне надо идти, — быстро выпалив это, я убрал телефон от уха, но прежде, чем успел нажать красную кнопку, услышал, как в динамике оборвалась его зловещая угроза:
— Только посмей бросить тр…
Бросил. И что ты мне сделаешь, Ноа?
Скинув сообщение маме, я вернулся в студию. Откуда-то уже появились цветные неоновые гирлянды, а децибелы увеличились под стать толпе. Казалось, люди все прибавлялись и прибавлялись, а алкоголь просто не заканчивался. И у меня больше не было причин останавливаться. Хотелось отлететь еще выше. До небес, в ебаную стратосферу. Забыть свое имя. Забыть все дерьмо. Зависнуть в невесомости и потерять способность чувствовать.
Еще шот. Два. Три. Мой план начал уверенно осуществляться.
— Привет, — с улыбкой обратился ко мне парень примерно того же возраста, что и я. Его лицо казалось знакомым, хотя к тому моменту в глазах уже плыло и я едва мог различить его черты.
— Привет, — почти прокричал в ответ из-за слишком громкой музыки.
Не удалось расслышать его имя, которое, в целом, было неважно. Буквально через пару мгновений вокруг образовалась небольшая компания, друзья этого самого парня. Их настроение оказалось очень заразным. Я даже не заметил, как с удовольствием начал вместе со всеми подпевать любимым песням и выпивать за самые тупые вещи на свете.
Как будто я оказался в какой-то параллельной реальности, где еще не похерил дружбу с единственным другом, сестра не слетела с катушек, бывший не обезумел, а мой парень не оказался замешан во что-то мутное. С каждой стопкой я отдалялся на километры от самого себя, улыбаясь на вечеринке чувака, которого я даже не знаю, с людьми, которых тоже вижу впервые.
Я был пиздецки счастлив, пока алкоголь не начал не показывать свою худшую сторону. В какой-то момент для меня все замедлилось. Звук вокруг стал глухим, словно я под стеклянным колпаком. Даже моргать получалось чертовски медленно, не говоря о движениях. Все расплывалось цветными кругами. Тогда-то я и понял, что действительно пьян. Очень. Сильно. Пьян.
Иду в туалет как в замедленной съемке. Умываюсь холодной водой.
Кажется, пора найти Винса и валить отсюда, подумал я, прежде чем почувствовал на себе чьи-то руки.
— Тебе нехорошо, да? — Прокуренный голос задышал прямо в ухо. — Давай я о тебе позабочусь.
— Ч-что? — Я попытался увернуться, но чел крепко вцепился, не давая нормально двигаться.
— Детка, тебе надо прилечь, идем.
Темно, даже лица его не видно, только мощный запах перегара и мерзкие руки, что лапают мою задницу.
— Отвали от меня! — прорычав несвойственно низким голосом, отталкиваю что есть силы.
Оборачиваюсь и вижу, что смутил его. Парень начал рассыпаться в извинениях. Неужели этот бухой ублюдок перепутал меня с девкой? Только этого, блять, не хватало!
Я бы еще много лестных слов хотел сказать этому уроду, но тошнота накатила так резко, что я едва успел добежать до толчка. Ну прям два по цене одного сегодня. Первый и последний раз пью эту ебаную текилу, клянусь.
Сложно представить что-то хуже этого. Понятия не умею, сколько все длилось, но выполоскало так, что сил не осталось вовсе. Я еле переставлял ноги на пути в… в никуда, до первой свободной кушетки. М-м, удобнее, чем сейчас, в жизни не лежал. Стоп, я же собирался найти Винса. Или пусть лучше он меня найдет. Да, определенно.
Цветные огоньки размазываются в пространстве, все чаще погружая в полную темноту. Их свет угасает, а музыка становится все тише… и тише… и ти…
***
Было так странно ехать в место, которое по тебе тоже плачет, чтобы просто посидеть в приемной. За этот мучительно долгий час я окончательно уперся в тупик и не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Тупое хождение кругами по дерьмовым мыслям. Как будто все просто, но нихера. Еще и Даниэль добавила. Ровно в пять она вышла из кабинета еще более расстроенной, чем когда вошла. Ее опухшие от слез глаза сказали все лучше слов. Я подождал, пока она наденет куртку, и мы покинули клинику. Отойдя немного от крыльца, я закурил и спросил: — Ну как прошло? — Отвратительно, — тихо буркнула сестра, лицом кутаясь в шарф. — Не понравился психолог? — Нет, она хорошая, но… — она смотрела куда-то в сторону, собираясь с мыслями, — она сказала, что мне лучше лечь в их клинику. Ее хрупкие кулачки сжались, а лицо сморщилось. — Я не эксперт, но, по-моему, это довольно жесткая мера. — Это лишь рекомендация. Там я буду под наблюдением, и терапия станет эффективнее. — Ты можешь этого не делать, если не хочешь. — Это будет решать мама, — тяжело вздохнула, подводя итог. Зная сестру, она сейчас сто процентов ненавидит себя за то, что придется снова расстроить маму. — Твое мнение тоже важно, — пытаюсь хоть как-то обнадежить, даже если это бесполезно. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Хочу быть нормальной. — Так и будет, — кладу ладонь на плечо, — ты уже сделала огромный шаг, главное, не сдавайся. Мы поддержим тебя. Нерешительно кивнула, пряча глаза. Я чувствовал ее боль как свою, но, к сожалению, не мог ее облегчить, так как сам уже на волоске держался. Я довел сестру до дома, а сам отправился в тату-салон к Винсенту. Кажется, сбегать к нему входит в привычку, но наедине со своими мыслями я точно больше не могу сидеть. Критически нужно на что-то отвлечься, а еще лучше — забыться. Спасибо, что есть этот маленький творческий мирок и что он всегда готов дать эту возможность. Мне нравится атмосфера здесь, жужжание тату-машинок, интересные люди совершенно разного возраста и статуса, которым неважно, насколько ты успешен в школе или на работе. Всегда есть что обсудить, послушать музыку или просто посидеть за планшетом, рисуя эскизы. Кажется, я провел тут пол-лета, если не больше, и, пожалуй, здесь я чувствую себя как дома. Так совпало, что сегодня у какого-то парня день рождения и вся студия решила бухнуть после закрытия. Пиво хорошо расслабило, даже слишком — настолько, что я дал уговорить себя на текилу. Никогда не пробовал раньше, на удивление почти не горький вкус. Шот за шотом становилось все лучше и лучше. Веселее и веселее. Я потерял счет времени. Вдруг стало так похуй на всех и вся. На пропущенные звонки и сообщения, количество которых только росло. На то, какую по счету стопку в себя влил. Похуй, что еще как-то предстоит идти домой, а я еле на ногах стою. Просто на-пле-вать. Я получил, что хотел. Потерял связь с мрачной реальностью.
