Попутчик

      Дин хлопает дверцей Импалы и оглядывается. Темное здание, похоже, ветхий дом, попадается на глаза сразу. Дин хмурится. Сказать наверняка, ветхий дом на самом деле или так кажется, сложно. Из освещения есть только свет почти полной Луны, которого категорически недостаточно. Дин переводит взгляд на Михаила, который успел выйти из Импалы и подойти к нему.       — Ты уверен, что твой причал здесь? — хмыкает Дин, стараясь не показать удивление.       Ему не должно быть никакого дела до того, куда именно попросил доставить его случайно подобранный по дороге парень. Даже если это глухое захолустье, куда можно добраться только по давно заброшенной трассе. В голову лезут мысли, что именно в таких местах обычно обитают твари. Но чутье молчит.       — Да, мы в нужном месте. Этот дом, — Михаил указывает рукой на здание так, словно тут есть какие-то еще и его могут неправильно понять, — моя временная база, если можно так сказать. Когда я делаю перерывы в своих путешествиях автостопом, я возвращаюсь сюда, чтобы провести пару-тройку спокойных дней.       — Ладно, — Дин жмет плечами, играет ключами и думает, что ему пора ехать дальше, раз уж случайный попутчик доставлен по месту назначения. Подбирать кого-то по дороге вообще не в его правилах, но в этот раз он отправился на охоту без Сэма, и почему-то тормознул, заметив на обочине межштатного шоссе голосующего парня. — Что-то домик не шибко-то похож на жилой, — Дин сам себе не может объяснить, зачем продолжает разговор, когда надо махнуть на прощание рукой и ехать в Айову, где по всем признакам безобразничает вервольф.       — Уверяю тебя, это больше внешнее впечатление, Дин, — Михаил улыбается. Дин плотно сжимает губы, когда в голову влетает мысль, родившаяся еще во время совместного пути: улыбка у Михаила преступно красивая. — Но должен признать, что внутри весьма аскетично. Я нечасто здесь бываю. Боюсь, чай я тебе предложить не смогу. Но мы могли бы выпить по бутылочке пива. Здесь потрясающее звездное небо. Очевидно, сказывается отсутствие источников освещения, за исключением естественных.       — Чувак, мне сейчас кажется, или ты меня клеишь? — Дин настолько теряется, когда тон Михаила становится искушающим, а взгляд — пристальным, что выпаливает вопрос вслух. Михаил усмехается в ответ. Слишком однозначно. Дин моргает. Он бы и рад что-то перепутать, но слишком часто сам вот так усмехался, снимая девушек. Михаил делает шаг к нему. Дин хватается за злость, когда чувствует легкую панику, и агрессивно спрашивает: — Так тебе не попутка была нужна?       — Дин, — усмешка Михаила не блекнет, а он не выглядит злым, несмотря на неприкрытое оскорбление. — Я искатель приключений и ценитель красоты. Но и только. Иногда меня восхищают места, и я задерживаюсь в них. Иногда мой интерес вызывают люди, и я всегда пытаюсь его развить.       — Да мы знакомы несколько часов, — ляпает Дин, и только после понимает, что аргумент не аргумент нисколько и звучит глупее некуда, а еще выдает его интерес. — Ладно, черт с тобой, — чуть-чуть сдает позиции Дин. Только на маленький шаг. — И как же ты его развиваешь?       — Доверься мне, и ты узнаешь, Дин, — искушение теперь не в голосе Михаила, он весь — одно сплошное искушение. — Обещаю, тебе понравится.       — Я… — Дин зависает между правильно и неправильно, хочется и нельзя, и теряет слова.       — Расслабься, Дин, — тон Михаила смягчается. Он подходит ближе и становится за спиной, почти вплотную. Дин уверен, что это должно добавить напряжения, но ощущает только спокойствие. Выбор между правильно и неправильно вдруг становится очевидным. — Подними голову, — это не просьба, а предложение, но Дин делает, не задумываясь, и сразу ловит мысль, что Михаил не солгал: ночное небо здесь потрясающее.       В груди возникает странное чувство. До этого остановиться где-нибудь в глуши и чуть ли не всю ночь напролет любоваться звездами он мог позволить себе только с Сэмом. Они делали так иногда, после какого-нибудь особенно тяжелого дела или если ловили общее настроение своеобразно разгрузиться. Теперь рядом Михаил, и это почему-то совсем не вызывает протеста.       — Видок зачетный, — Дин улыбается и говорит немного натянуто, но искренне.       — Позволь себе им насладиться, — Михаил переходит на шепот и говорит прямо ему в ухо. — Позволь мне разделить это с тобой.       Мягкие поцелуи на шее — этого Дин никак не ожидает. Больше он не ожидает только того, что внутри мгновенно разгорится предвкушение. Руки Михаила гладят бока, касаются пряжки ремня, скользят под футболку, поднимаются к груди, обжигая кожу касаниями, выныривают и вновь возвращаются к плечам.       Дин убеждает себя, что хочет возразить. Остановить Михаила, который явно предпочитает действия разговорам. Дин набирает в грудь воздуха и решительно разворачивается так, чтобы они оказались лицом к лицу. «Чувак, этого не будет», — уверенная фраза звенит в голове, но Дин ее так и не произносит.       Они смотрят друг другу в глаза. Черт его знает, что такого во взгляде Михаила. Дин не знает, правда не знает, но уже через секунду они одержимо целуются. Возбуждение накрывает сразу. Опаляет жаркой волной низ живота, проходит волной мелкой дрожи по бедрам, горячит кровь в венах.       — Боже, — бормочет Дин, урвав секунду на полноценный вздох.       — Ты мне слишком льстишь, — мягко и в то же время колко отзывается Михаил и настойчиво накрывает его губы своими снова.       Дин смеется, и это добавляет поцелую странной вибрации. Что-то в мозгу переключается резко. Сомнения сгорают, обращаются пеплом. Желание усиливается и рвется на свободу, больше ничем не сдерживаемое. Дин толкает Михаила к машине. Тот легко поддается, на ходу стягивает с него рубашку и присаживается на капот, когда они доходят.       В спешке нет никакой необходимости, но касаний и поцелуев резко становится мало, и Дин не справляется с потребностью почувствовать больше. Они стягивают друг с друга одежду так быстро, как только получается. Поцелуи становятся лихорадочными, руки мечутся, исследуя и лаская тела.       — Надо… — неровно выдыхает Дин, сбивается, не зная какие подобрать слова, чтобы обозначить то, что бродит в той части мозга, которая еще функционирует. — Нельзя же просто…       — Я предусмотрительный, Дин, — Михаил перебивает, тихо смеется и прикусывает кожу на его плече.       Дин низко стонет, смутно вспоминает, что на заправке, где они останавливались как раз перед съездом на заброшенную трассу, Михаил надолго задержался в уборной, и вскрикивает, когда чувствует крепкую ладонь на члене. Все слишком быстро, и успеть за происходящим нет шансов. Дин плюет на осмысление и позволяет чувствам и инстинктам вести себя и дальше.       Михаил неожиданно обвивает ногами его бедра и отклоняется назад до тех пор, пока не ложится спиной на капот. Дин, лишенный поцелуев, теряется, но только на мгновение. В горле сохнет, когда до разума доходит кристально понятное предложение. Дин облизывает губы и на пробу притирается возбужденным, каменным членом к упругим ягодицам.       Поощрительный стон Михаила становится будто сигналом к действию. Дин кладет ладони на бедра Михаила, сжимает их до грани боли и входит одним длинным, резким толчком. Продолжительный, грудной стон Михаила отключает остатки здравого смысла. Дин начинает двигаться резко и мощно. Мышцы податливо расходятся, а затем плотно сжимаются. В мыслях отпечатывается красным маркером, что Михаил действительно предусмотрительный.       Они словно соревнуются в новых стонах. Смотрят друг другу в глаза. Сгорают и возрождаются в разделенной страсти. Дин не запоминает момент, когда желание становится буквально диким. Он перемещает руки, хватает запястья Михаила, тянет его на себя и ловко подхватывает под ягодицы.       Михаил явно понимает намерение и обхватывает его руками за шею. Дин захлебывается новыми ощущениями и ярким оргазмом, который пробивает все тело после нескольких резких и максимально глубоких толчков. Дин хочет позаботиться о Михаиле, но только усмехается, когда понимает, что тот отстал от него лишь на пару-тройку секунд, и держит его крепче.       — А ты знаешь толк в обещаниях, — хмыкает Дин, когда получается восстановить дыхание, и утыкается носом в шею Михаила.              

***

      

      — Дин? Все в порядке? — осторожно спрашивает Михаил и присаживается рядом с ним на капот.       — Ага, — Дин делает глоток пива из бутылки и поднимает взгляд к усыпанному звездами небу. — Но актеры из нас дерьмовые, Миш.       — Тебе не понравилось? — тон Михаила выравнивается.       Дин знает, что так он обычно прячет не страх, но опасение, которое испытывать вполне научился. Развеять его хочется немедленно, но получается только неопределенно пожать плечами. Дин давит вздох. Мастером слова он себя никогда и не считал, но говорить все равно что-то надо.       — Было круто. Но в следующий раз тему выбираю я.       — У меня есть предложение лучше, — Михаил сужает глаза и знакомо усмехается. — Мы продолжим сейчас, и я докажу тебе, что тема попутчиков может оказаться не менее крутой, чем ковбоев.