Северная женщина

- Клэр, позови Эмилию, - я бросил сюртук на кресло и со вздохом провел по лицу, пытаясь стереть этот день. И ощущение тонких пальцев на моем плече, и неясный фруктовый аромат тяжелой копны гладких золотистых волос, и виноватый нежный взгляд их обладательницы, которого было чертовски недостаточно, чтобы забыть ту ситуацию, в которую она меня поставила. Старшая горничная осуждающе покачала головой, но присела в книксене, хорошо прочувствовав, что я не настроен на бесполезные разговоры. - Да, господин. В мыслях звучал голос брата: “Эмоции - поломка в человеческом геноме, атавизм. Они были нужны, чтобы до зарождения разума что-то управляло нами. Но ты не можешь отрицать, что теперь они только мешают”. Когда она пришла, я уже успел открыть старинное коллекционное издание “О сущностях всезнающих и всемогущих. Боги, духи и титаны” Гербера(точнее Безумного Гербера), семь раз прочитать пару первых страниц и разочароваться в этой затее. Глаза едва разбирали буквы, а буквы не желали складываться в слова. - Господин Упал? - Эмилия была сообразительной девочкой. Ее искрящиеся светом пушистые кудри - признак всех светлых целителей - обычно убранные под медицинской шапочкой в тугую прическу, сейчас мягкими волнами ложились на плечи. Первые несколько пуговиц форменной блузки с зелеными вставками были расстегнуты, в открывшемся разрезе поблескивал золотой кулон, который был ей не по карману, но никто не собирался ругать девушку за нарушение регламента. Одного моего усталого взгляда было достаточно для того, чтобы она понимающе кивнула и плавно приблизилась, женственно качая бедрами. Эмилия была сообразительной девочкой и быстро выучила, что мне нравится. - Вы должно быть устали, господин? - Эми мягко опустилась на подлокотник, запуская пальцы мне в волосы и мягко поглаживая затылок. - Да, - я блаженно откинулся назад, подставляя шею и плечи под умелые руки целительницы. От нее пахло стерильностью и лекарствами, но так было даже лучше - я больше не хотел помнить другой аромат. Эмилия тоже использовала меня, но это был по крайней мере честный договор. Девушка наклонилась ближе и потерлась носом о мое ухо, осторожно наблюдая за реакцией. Ее рука скользнула вниз по груди и неуверенно остановилась где-то на уровне сердца. Я недовольно поморщился - почему им всем так нравится эта поза? Правду говорил брат, что все женщины - прирожденные псионики, жаждущие контроля над нашим нутром. Эми, однако, поняла мое недовольство по-своему - губы целительницы влажно коснулись моей шеи, а рука скользнула еще ниже. Я закрыл глаза - как же зря я это сделал! - воображение тут же нарисовало на месте послушной и чуткой Эмилии совершенно другой образ, обжигающий сердце своей неумной энергией и бесстрашием граничащим с безрассудством. Жар прошелся по телу, и я прерывисто выдохнул. Наверное, именно в этот момент мне стоило взглянуть на Эми и отрезветь от этого дурмана, но я лишь плотнее сомкнул веки, наслаждаясь ее и одновременно не ее прикосновениями. “Ну и как ты будешь потом смотреть Мари в глаза?” - внутренний голос разума отчаянно пытался воззвать к хозяину. “Это будет потом”. А сейчас... Сейчас я на ощупь раздевал мое вечернее утешение, с лихвой возвращая подаренную мне ласку и одновременно радостно позволяя сознанию обмануться. Я снимал форму целителя, но пальцы чувствовали застежки дорогого зачарованного корсета из древа Жизни; я оглаживал сочные мягкие формы, но ладони искали другое, теперь более хрупкое изящное тело; а тонкие, по-птичьи высокие вскрики сидящей у меня на коленях женщины обращались моим воображением в глубокие бархатные стоны Мари, прекрасно владеющей своим голосом. Я не собирался медлить, развеивая мной же созданную иллюзию - расстегнув брюки я одним движением опустил бедра женщины на себя прямо в кресле. “ОНА не была бы такой покорной”, - я отмахнулся от мысли, выводящей из наваждения и сосредоточился на ритмичных движениях и образе своенравной северной женщины, который туманил разум сильнее обжигающей северной водки.