Винтажное признание

Азирафаэль недоумевал снова. Из очередной книги, привезённой в его магазин неделю назад, выпал клочок дорогой винтажной бумажки с тиснением. Он ещё не поднял его с пола, но уже знал, что там написано. Он пролистал книгу, не нашёл более ничего и отложил её на стол. На полу недалеко от двери ещё два ящика не разобранной литературы ожидали своей участи. Пятнадцать минут назад он приступил к просмотру этих книг. И в центре стола лежали три книги, в которых ангел нашёл три таких записки. Он изучил книги вдоль и поперёк, но так и не понял, что их связывает. Насколько Азирафаэль помнил, источники поступления этих книг были разными. Но как иначе? Должна же быть связь. Не может же быть так, что он нечаянно вытащил из кучи не разобранной литературы именно эти книги с этими винтажными признаниями в любви. Любовь… Кому, как не ангелу, ощущать её присутствие и её силу? Однако здесь ангел слегка растерялся и оказался заинтригован. Книги, записки, чья это вообще любовь? Надо разобраться в этом во что бы то ни стало. Да ещё этот Кроули постоянно в мыслях. Буквально на днях Азирафаэль осознал, что Кроули стал так редко заходить. «Вот бы поделиться с ним размышлениями об этой странной истории. Где он пропадает?» Когда кто-то сказал, что «теперь всё изменится», ангел не предполагал, что изменится именно так. С Небесами и Адом вопрос решён, неужели теперь его с Кроули ничего не связывает? Эти раздумья приносили ангелу некую колющую при каждой мысли об этом боль и даже страх. Страх потерять то, что шесть тысяч лет принадлежало ему. От такой мысли он чувствовал вину. Вину от того, что сам делал для Кроули слишком мало. И очень похоже, что демону это надоело. Ангел потянул свою бежевую бабочку и вздохнул, представляя образ демона. Затем он поднял очередную записку с пола, которая гласила: «я люблю тебя с сотворения мира». «Как же это мило», — подумал Азирафаэль, прикладывая записку к ещё трём таким же, лежавшим на его столе. В этот момент дверной колокольчик ознаменовал чей-то приход. Обернувшись, Азирафаэль чуть не охнул вслух. К нему приближался Кроули в новом костюме своей пьяной походкой. К тому же пьяной — абсолютно буквально. Судя по бутылке в его руке он уже успел слегка приложиться. Ангел не помнил, с какого времени он стал ощущать нечто удивительное, глядя на костюмы, походку и глаза Кроули. Хотелось смотреть и смотреть, хотелось касаться, хотелось снять его очки, потрогать его руку, например. Он радовался тому, что демон не может почувствовать чужие любовь и желание так, как это чувствуют ангелы. Хотя насчёт того, что демоны не могут чувствовать чужие желания, Азирафаэль сомневался. Но с другой стороны, если бы это было так, то давно бы уже всё изменилось. Он выдохнул и со своей благожелательной улыбкой сказал: — Ну здравствуй, дорогой мой. Давно тебя не было. — Привет, ангел, — пьяно сказал Кроули. — Мне стало скучно, и я подумал, что ты тоже не против выпить. — Кроули, — ангел с обеспокоенным выражением лица подошёл к нему, — ты в таком состоянии управлял машиной? — Не беспокойся, — ухмыльнулся демон, — настолько я опьянел, лишь зайдя сюда. Ангел поджал губы, не понимая, к чему это было было сказано. — Я сейчас работаю, — Азирафаэль выразительно кивнул на ящики книг. — Можешь подождать до закрытия, осталось недолго. Кроули, взглянув на книги, вдруг нахмурился. Затуманенный алкоголем мозг о чём-то безрезультатно пытался напомнить. Демон кое-как сообразил, что неделю назад, когда эти ящики с книгами появились в магазине, он, будучи в нетрезвом состоянии, нащелкал в каждую из них признание в любви своему ангелу. Пришлось снова щёлкнуть пальцами и протрезветь. Азирафаэль, конечно, это ощутил, но не обратил внимания, потому что отправился за следующей книгой. Демон тут же пожалел о том, что протрезвел. Потому что стало ещё страшнее, внутренности скрутились в узел. «Я абсолютный идиот. Как можно было сделать такую глупость. Я шеститысячелетний змий, в конце концов». — Хочешь, я сам разберу эти книги? — хрипло и как бы невзначай предложил он. — Что? Зачем? — ангел обернулся и удивлённо взмахнул ресницами, на что Кроули не смог отвести взгляд. Как же прекрасно носить тёмные очки! Можно совершенно безнаказанно пялиться на свой объект обожания. Не дождавшись ответа, ангел продолжил, не замечая странностей демона: — Ты не представляешь, но я нашёл в этих книгах четыре записки о любви. Посмотри, — он сунул очередную книгу из ящика подмышку, подошел к столу, взял последнюю найденную записку и дал в руки Кроули. — Почитай, это до невозможности мило. Хотя не знаю, поймёшь ли ты это. Азирафаэль улыбался и лучился, поэтому Кроули сдержался, хотя конец фразы прозвучал обидно. Демон затравленно обернулся на дверь, потом уже опустил глаза в записку и тогда только понял, что ангел ничего и не заподозрил. Узел внутри слегка расслабился. «Я люблю тебя с сотворения мира». Прочитав это, Кроули внутренне содрогнулся. Надо быть совершенно наивным идиотом, чтобы не понять, чьих это рук дело. Он приподнял бровь, спустил очки так, чтобы были видны глаза, и насколько возможно саркастично ответил: — Что в этом милого? Никто никого не может любить с сотворения мира, потому что тогда ещё никого не было, кроме ангелов, — к концу фразы он осёкся и снова испытал страх. Но Азирафаэль снова ничего не понял и, очевидно, обиделся на то, что демон не понимает любви. — Иди в комнату, — сказал он, — я скоро приду. Кроули с тоской взглянул на оставшуюся кучу книг и направился туда, куда его послали. Что будет, когда ангел найдёт такую бумажку в каждой книге? Идиот. Демон, в отличие от ангела, прекрасно помнил, когда оказался влюблённым в этого невыносимого святошу, праведника, жертвующего собой за мир. В эти глаза, губы, белоснежные крылья. И этот праведник, похоже, совершенно не замечал, что демон тоже готов жертвовать собой снова и снова, только далеко не ради мира. Кроули страдал, пил и возвращался к нему постоянно, несмотря на то, что испытывал боль, которую довольно успешно прятал, как и чувства. Не успел он начать бутылку, как в комнате появился нахмуренный ангел. Он плюхнулся рядом с демоном на диван и подставил свой бокал. Кроули плеснул ему вина, разливая и мимо и тут же сдувая всё лишнее своей магией. — Что стряслось? — небрежно спросил демон. Азирафаэль пригубил бокал трижды, прежде чем ответить. — Я нашёл в следующих трёх книгах записки. В каждой из них, — он так симпатично хмурился, что Кроули проверил свои очки, чтобы не было видно его глаз, с жадностью осматривающих и впитывающих образ ангела. — Не понимаю, что это за глупая шутка, — как-то жалобно договорил ангел и снова сделал хороший глоток. «Напоить его и срочно убрать все записки», — подумал демон и подлил в бокалы. — Вот ты, Кроули, когда-нибудь любил? Ты умеешь? — Азирафаэль знал, что демонам такое недоступно, но всё равно спросил и уставился прямо в очки Кроули. Тот практически поперхнулся глотком. — Ты же знаешь, я демон, я не умею любить, — невозмутимо протянул Кроули, разваливаясь на диване и ощущая, как снова алкоголь проникает в организм. Азирафаэль вздохнул и отвернулся. Толика надежды, появившаяся из-за этой записки про сотворение мира, исчезла. Они пили до полуночи, о чём-то говорили, молчали, вроде бы засыпали, а потом демон, очнувшись от дремоты, вдруг обнаружил спящего у него на плече ангела. Мягкие волосы, щекочущие шею, тепло на плече, тяжесть ангела на своём теле… Господь Всемогущая, внутри Кроули вдруг образовалась тягучая, до одури приятная волна, колыхнувшая все его внутренности. Он задохнулся на вдохе. Никогда ещё такого не было. Азирафаэль мигом открыл глаза и поднял голову. — Что это? Что происходит? — засуетился он, поправляя свою бабочку на рубашке. — Я ощутил любовь. Демон чуть не задохнулся во второй раз. Так ощущается любовь? — Ничего не происходит, — рвано выдохнув, сказал Кроули. — Тебе просто что-то приснилось, ты же спал. Азирафаэль выпрямился, глядя ровно на демона. — Это ты, — слегка дрожащим голосом, боясь ошибиться, сказал он. — Что я? — спину Кроули обдал холод. — Ты, это твоя любовь, твои записки, вот почему ты так странно вёл себя в последнее время. Ангел вскочил, жестикулируя. — Ты пропадал надолго, потом вдруг возникал пьяный, мы давно никуда не ходили, но… — Азирафаэль, дрожа, наклонился к Кроули почти лицом к лицу. — Как ты это делаешь? Как ты прячешь её? Я сейчас не ощущаю ничего, — окончание предложения прозвучало почти жалобно, человеческое тело было сковано страхом самой большой ошибки в этой жизни. Несмотря на это Азирафаэль поднял непослушную правую руку и снял очки с Кроули. Демон всё это время сидел, выпрямившись и замерев, как мышь перед удавом. «Ну что ж, — мелькнула шальная мысль, — раз ты такой смелый ангел»… Он схватил Азирафаэля за шею, тем самым притягивая его ещё ближе, и буквально врезался губами в его губы. Ангел сдавленно пискнул и выронил очки, а Кроули медленно поднялся с дивана, не прерывая поцелуй. Уже стоя посреди этой комнаты, он пробрался пальцами в волосы на затылке ангела, ослабил поцелуй и прошипел в его раскрытые губы: — Доволен? Теперь ты её ощущаешь? Азирафаэль, покрывшийся румянцем, в частности из-за ощущения резко нахлынувшего чужого желания, слабо кивнул и потянулся за новым поцелуем. И тут демон размяк, дал волю себе ощутить всё это. Нежность заструилась по кончикам пальцев, пока он шевелил волосы ангела, поглаживал его по щекам. Внутри что-то сладко кольнуло, когда его губы вновь встретились с губами ангела. В голове образовалась щемящая пустота, он лишь слышал громкое дыхание Азирафаэля, который ко всему прочему прикрывал глаза. — Не вздумай, — вдруг выдохнул ангел в губы Кроули, — уничтожить записки. Я хочу найти их все.