Смотри. На. Меня.

      Стоило мне прийти в себя, как знакомая уже со вчерашнего вечера темнота, заботливо встретила меня своими бескрайними объятиями. В ней нет ничего, за что можно было бы зацепиться: ни единого оттенка, цветного пятнышка, даже крупицы чего-то. Но, даже не открывая глаз, я просто уверена, что на улице уже как минимум утро. Я чувствую запах сырой от утренней росы земли. Слышу шум от неспешных волн прибоя. Ощущаю свежесть нового дня от ветра, что врывается в незакрытые со вчерашнего дня окна.       Все мои чувства обострены до предела, насыщая меня информацией со всех органов чувств, кроме… зрения.       И, пожалуй, именно эта мысль добивает меня сильнее, чем осознание того, насколько я разбита своей беззащитностью. Вчера мне пришлось приложить много сил, чтобы смириться с произошедшим и уснуть. Однако, понимая, что глубокой ночью это было сделать куда легче, чем сейчас, когда по коже рук проходит дуновение ветерка, принося с собой свежесть утренней прохлады, я снова чувствую горечь и отчаяние.       — Так не пойдёт. — всё-таки, что не говори, но моя упёртость, воспитанная бесконечными странствиями по разным мирам, не позволяет мне жалеть себя даже в такой, казалось бы, безнадёжной ситуации. Истинный почётный рыцарь, что за умора.       Переворачиваясь на спину, я вновь пытаюсь обратить свой взор куда-то вдаль, инстинктивно морщась от неприятных ощущений. Будто бы тьма во мне отнюдь не рада встретить солнце нового дня, заставляя меня в буквальном смысле закрыть на всё глаза. И я могла бы, правда… Ещё вчера, окутанная этой спонтанной, но такой цепкой энергией Бездны, я могла бы полностью поддаться её и, как оказалась, своим же низменным непристойным желаниям.       — Чёрт бы тебя побрал, Тарталья… — тихо проговариваю я, закрывая ладонями своё лицо. Стоит мне лишь вспомнить о миге, когда меня внезапно охватила безумная жажда оставить тебя подле собственных ног… Как ты осторожно касался меня… Как твои пальцы вычерчивали что-то, то опускаясь, то поднимаясь выше… Как твоё дыхание словно пламя распаляло меня до предела… — Угрх!       Зачем ты заставил меня ощущать это? Зачем позволяешь себе снова врываться в мою жизнь? Как смеешь, после всего…       Что ты чувствовал тогда, Чайлд, заботливо предлагая мне помощь с самой обворожительной из всех улыбок что у тебя есть, держа за спиной своё гадкое электро-копьё? Что шептала тебе твоя совесть, когда ты, смеясь с оскалом мне в лицо, обещал быть со мной нежным, в следующее же мгновение, разбивая под моими ногами пол, безжалостно сбросил с высоты второго этажа на холодный, как и твоё сердце, мрамор? Что говорила тебе твоя гордость, когда ты снова, будто самый нежный и трепетный в мире юноша, вновь смотрел на меня с заботой, покуда я бегала по всей гавани Страны контрактов за твоим шустрым младшим братом?       Ты мерзавец.       Подлец.       Лицемер.       Истинный злодей, коим мнишь себя, облачаясь в образ своего грязного наследия или как ты там это называешь. И при всём при этом… Ты… Чёрт, ты тот, кому я позволила быть рядом в столь уязвимом для себя же положении. Допустила ближе, позволяя позаботиться обо мне. Аж самой смешно испытывать к тебе столько отвращения и вместе с тем столько желания снова почувствовать прикосновение именно твоих рук к моим… ммм, невыносимо!       — Это всё чёртова Бездна! Только из-за неё я чувствую эту блажь. — пытаюсь убедить саму себя, хоть и понимаю, что это не совсем так. Ведь ещё вчера, только заметив тебя там, в Ли Юэ, мне снова не хватило смелости выдержать твой взгляд. Тот самый взгляд, которым ты всегда смотришь на меня, стоит мне иметь несчастье встретить тебя на своём пути. Ха, теперь я даже чувствую небольшое облегчение от того, что какое-то время не буду видеть его своими глазами. Может быть так я смогу распознать фальшь, которой, будто ядом, ты приправляешь каждое своё слово, обращаясь ко мне.       — Значит… Будешь заботиться обо мне, да? — несмотря на то, что данная формулировка вызывает у меня смущение, я все равно чётко уверена, что надолго тебя не хватит. Ты, конечно, рассказывал, что привык заботиться о своих младшеньких, но я тебе не какая-то куколка, которой ты поиграл как следует, а затем бросил, когда стала ненужной. Я хочу чтобы тебе тоже было больно, Тарталья. Чёрт возьми, как же я хочу, чтобы ты понял каково мне было в тот день! Этот маленький каприз кажется мне таким низким и, в тоже время, таким необходимым, чтобы однажды суметь посмотреть на тебя столь же смело, как когда я ещё была способна бросить тебе вызов.       По телу проходит озноб, а голова будто пьянеет…       Ах… Какое странное… предвкушение…? Я никогда не позволяла гневу выходить за рамки своего спокойного лица. Даже когда Паймон в очередной раз порола какую-то чушь якобы от моего имени, я стоически держалась, сохраняя рассудок. Но сейчас, чувствуя, как внутри меня начинает бесноваться эта проклятая энергия, я впервые хочу испытать что будет, подчинись я ей хоть немного. Отпусти я всё на поводу у судьбы, куда меня заведёт эта дорога? Может ли она вывести меня на свет сквозь эту непроглядную тьму или же… я только глубже опущусь в Бездну?       Плевать.       В конце концов, проклятье спадёт через какие-то два-три дня, а значит, скоро мы это узнаем. Мы оба, Чайлд. Ты и я. Я до сих пор не понимаю, отчего эта проклятая сила так реагирует именно на тебя, но у меня есть замечательный шанс это выяснить. Да и потом… Когда мне ещё удастся побыть «дамой в беде»? Помнится, вчера ты так рвался спасать меня, верно?       — Что ж, Тарталья… — я сажусь на постели, интуитивно находя её край. — Пожалуй, воспользуюсь одним твоим благородным изъяном — посмотрю, насколько трепетно ты готов сдерживать свои обещания. — шепчу я будто не своим голосом. Он какой-то слишком отстранённый, слишком надменный, слишком… чужой. — Хах, смотри, сегодня отважной путешественнице в кое-то веки и правда нужна помощь Фатуи .       В следующее мгновение я, толкаясь руками вперёд, делаю рывок с кровати, падая как можно более шумно на деревянный пол, специально ударяя кулаком по полу так, чтобы каждый, кто находился сейчас в доме, мог это услышать. Если ты действительно держишь своё обещание, то должен находиться поблизости. В достаточном радиусе, чтобы клюнуть на этот дешёвый спектакль, разыгранный мною только ради тебя.       Просто удивительно, насколько мне нравится идти на поводу у этой пока не подвластной мне, но крайне любопытной стихии. Я будто бы освобождаюсь от оков неведомого алгоритма, заставляющего меня наперекор моей же цели и здравого смысла бросаться каждому встречному на помощь, жертвуя собой, отдаваясь без остатка. Довольно же! Этот приятный эгоизм, тщеславие и жалость к самой себе, исходящие как будто бы прямо из глубины моего сердца, сейчас служат мне истинным ориентиром в своих желаниях. Наверное, я впервые по-настоящему честна с собой. Не таким уж и хорошим человеком я оказалась, надо же… Как говорится, приятно познакомиться.       Наконец, до меня доносится глухой звук топота чьих-то ног по лестнице и, примерно догадываясь о том, кто бы мог так рьяно спешить мне на помощь, я слегка улыбаюсь, предвкушая, как начну потихоньку претворять задуманное в жизнь. По телу проходит волнительная дрожь, будто бы тёмная энергия даёт своё благословение, приятно расслабляя разум.       Ты назвал меня тогда «жалким ничтожеством»? Хах, посмотрим, смогу ли я измениться на твой взгляд? Надеюсь, что когда зрение вернётся, я увижу в твоих прекрасных синих глазах ту же боль и отчаяние, которое когда-то мне пришлось проглотить, наставляя на тебя меч.       Шаги, стук в дверь и… Игра началась.       — Эй, Люмин?! Ты…?       — Ух, да как же… — стоит лишь добавить немного невинности, артистизма, и… жажды как следует унизить тебя после того, как ты поверишь в мою беззащитность. Уж ты-то должен клюнуть. Типичный дамский угодник, а по факту всего лишь самоуверенный индюк.       — Хэй, доброе утро, да? Куда это ты так резво направилась? Уж не по своим ли путешественническим делам? — очень смешно, умник… Дай мне только посмотреть на твою наглую… Эй! Куда руки свои тянешь? А…?       Снова.       То же чувство, что и вчера, когда мы были также близко на этой постели. Ты подхватываешь меня за талию и садишь меня рядом с собой, а я прям чувствую, что энергия во мне вновь отзывается на твоё присутствие. Это что…? Резонанс? Резонанс Бездны?       — Чайлд? — в момент, когда ты оказываешься рядом, моё сознание будто меняет своё настроение. Я почти не испытываю прежней злости. Я… словно теряю настрой и контроль. Нет-нет-нет, мне это не нравится… Сама себе не верю, интуитивно оборачиваясь в сторону, откуда доносится твой голос. Способен ли ты управлять этим? Контролировать это? Вызывать это?       По затылку проходит дрожь, что будто бы пробуждает спящее со вчерашней ночи уже знакомое мне тёмное низменное желание, льнущее к тебе всем нутром прямо из моей груди… Если не из лёгких, то уж точно из сердца. И мне не нравится то, какое воздействие это оказывает на моё тело… Опять эта чёртова проклятая сила. Да подчинись ты уже мне!       — Хэй, может… попробуешь? Посмотри на меня. — посмотреть? Как? Ты забыл, что вчера случилось? Чёрт, голова кругом. Почему я чувствую себя так странно? Что ты делаешь со мной и как?       — Я не уверена. — надо как-то прекратить это. Я должна вести в этой партии, а не ты!       — Просто попробуй. — в момент, когда твои тёплые ладони касаются моего лица, мне кажется, что я забываю как дышать. Приятное ноющее чувство подчиняет меня твоей воле, будто отдавая тебе же без остатка. Вся та странная энергия Бездны, что какие-то мгновения назад лишь теплилась в груди, будто начала бесноваться раскаляя меня изнутри.       — Х-хорошо… — всё, что могу произнести, ощущая это насколько странное, слишком жадное и столь приятное… возбуждение? Да… Именно оно. Как и вчера. Не знаю, почему вдруг оно снова одолевает меня, но мне так хочется поддаться…       — В-вот, х-хорошо… кхм, попробуй чуть-чуть приоткрыть веки. — в ушах пульсирует, но я чётко слышу твой слегка хриплый голос, из-за чего вся эта проклятая энергия, что таилась в моей душе, перетекает в нижнюю часть тела, обостряя и без того напряжённое нутро.       — Ммм… — повинуясь зову твоего голоса, я пытаюсь приоткрыть глаза, но засохший раствор от вчерашнего травяного компресса неприятно слепил ресницы, из-за чего мне пришлось снова зажмуриться, от неприятных ощущений.       — Ещё немного, путешественница… — так сладко… Даже слишком заботливо говоришь это, что ещё чуть-чуть и я действительно поверю, что ты вновь не захочешь использовать меня. Вновь не предашь. Вновь не подставишь. Не захочешь меня убить.       Мне даже не нужно зрение, чтобы понять, насколько ты близко ко мне. Кто дал тебе право после того, что было, заставлять меня испытывать всё это прямо сейчас, пока я не в силах противостоять тебе, чувствуя на щеках прикосновение твоих рук, а на губах твоё тёплое размеренное дыхание…?       — Хорошо… — вопреки своему разуму, я соглашаюсь с тобой. Надо отстраниться… Поверить не могу, что за эти считанные минуты, что ты здесь, во мне не остаётся и капли сопротивления тебе. Тебе! Тому, кому я больше ни в чём не собиралась проигрывать…! — Сейчас… — я хочу посмотреть на тебя. Посмотреть в твои бесстыжие глаза, что, поди, с упоением вкушают моё бессилие. Дай же мне увидеть радость твоего триумфа. Мне нужно лишь посмотреть и…       — А-А-А-А-А!!! — от резкого крика я, будто приходя в себя, раскрываю глаза, но передо мной опять эта проклятая тьма, окутанная, почему-то, странным ядовито-фиолетовым дымом. Просто прекрасно, мне ничуть не легче. — Что вы?!!! ТЫ! ВЫ! — прикладываю руки к лицу, будто меня это как-то спасёт от всепоглощающей пустоты.       — Да не ори ты! — резко рявкаешь ты, а я чувствую, что что-то не так. Все те туманные чувства контроля, что буквально пару мгновений назад окутывали меня с ног до головы исчезли. На смену им пришла какая-то настороженность и раздражение. Зато теперь я чувствую, что разум снова возвращается ко мне.       — Не ори?! Паймон-то не ори?! Ты что такое делаешь, глупый Фатуи! Прочь свои лапы от беззащитной Люмин! — ах, как громко! Мне и так сложно сконцентрироваться, еще и Паймон… Агррх!       — Паймон, не верещи! Прошу! — мне нужно прийти в себя. Нужно понять, что это такое только что было. Неужели я действительно каким-то образом реагирую на энергию внутри тебя? Может ли оно так чётко резонировать между нами или это ощущаю только я? Какого чёрта моё настроение настолько мне же не подчиняется?       — Паймон защищает тебя! — от кого?             — Он покушался на тебя! — когда?                   — Пользуется твоей беспомощностью! — как?                         — Вон, какой бесстыжий! Голый сидит тут! — ЧТО?       — Что?! — интуитивно открываю глаза, да перед ними сплошная темень. Забыла, что не могу видеть, чёрт!       — Эй, скажешь тоже. Есть на мне одежда, чего брешешь? — только не говори мне, что ты и правда сидел тут совсем… Ты что, извращенец?! — Нет, ну если ты так хочешь… — да что там происходит?!       — Ну уж нет! Иди прочь! Выходи! Всё! Пошёл! — вслушиваясь в твой заливистый смех по аккомпанемент причитаний чересчур заботливой Паймон, я понимаю, что ты наконец-то оставил меня, забирая с собой все те странные ощущения, что ещё пару минут назад одним своим присутствием вызывал в моём теле. Ещё вчера я пыталась понять природу этих обострённых эмоций, но теперь всё становится как будто бы яснее. И вывод я могу уже сделать очевидный: я вляпалась по самое не балуйся, это факт.       — Люмин? Люмин! — нужно как-то избавиться от Паймон. У меня сейчас совершенно не то настроение.       — Всё хорошо, Паймон. Я… в порядке. — мне нужно умыться бы… Поможешь? --       Закончив с умываниями, я, так и стоя перед раковиной в ванной, смогла наконец-то успокоиться. Оказывается, я легко раздражаюсь и ещё легче завожусь. Во всех смыслах. И я абсолютно уверена, что это влияние проклятой силы Бездны. Но хуже всего то, что эта гнилая энергия есть не только во мне. Теперь, когда я смогла познакомиться с ней поближе, кхм… В общем, после того, что случилось утром, я могу предположить, что когда мы рядом, то между нами возникает своего рода резонанс. Словно я зеркалю твои чувства, не понимая пока как их правильно сдерживать.       Значит вчерашнее раздражение в хижине «Бубу», потом отчаяние у лестницы и… возбуждение в спальне… Неужели будучи незрячей я читаю тебя как открытую книгу? Проклятие превратилось в дар? Звучит как чушь, но нужно проверить. Может быть я тоже смогу вызывать в тебе всё это?       — Люми-ин, ты закончила? Паймон может зайти? — ах, я забыла, что кое-кто ждёт меня за дверью.       — Д-да… Помоги мне. — ух, каждый раз странные ощущения. Я обернулась, когда открылась дверь, но движения Паймон в воздухе абсолютно не слышны мне. А от того я продолжаю вздрагивать от каждого её касания. То ли дело — поступь твоих тяжёлых шагов и размеренное дыхание. Я не особо долго слышала их, но уже как будто ориентируюсь лишь когда ты рядом. И снова, всё только ты.       — Давай. — Паймон берёт меня за руку своей маленькой ручкой, утягивая за собой, но совершенно не думая, что я ничего не вижу под ногами. — Сейчас Паймон проведёт тебя вниз и…       — Ай! — чёрт! Споткнулась обо что-то! Похоже, я убьюсь в собственном доме. Великая путешественница погибла от перелома шеи, упав с лестницы. Воистину геройская кончина, мне подходит.       — Эй, у вас там всё в порядке? — слышу голос откуда-то снизу.       — Ну… — то, как я потираю ушибленную ногу, похоже на порядок, да? А ты не настолько, похоже, умный, каким хочешь казаться. — Почти.       — Давай помогу. — звук шагов по лестнице и вот, ты вновь подхватываешь меня на руки, под невнятный визг Паймон. Не слышу, о чём она опять там с воодушевлением причитает. Я лишь хочу как следует прислушаться к ощущениям, раз ты снова оказался так близко, но… Я ничего не чувствую. Как же так? Неужели моя теория провалилась?       — Вот так. — ты помогаешь мне сесть… за стол? Да, точно. — Посиди пока так. Я скоро.       И вновь, когда я не чувствую тепла твоего тела, я думаю о том, что же всё-таки происходит. В груди царит странная безмятежность, будто бы во мне нет никакого проклятья. Слышу, как ты копошишься с продуктами возле плиты, пока Паймон о чём-то переговаривается с тобой, и не ощущаю ни злобы, ни жажды мести…       Ни-че-го.       Ты и меня спрашиваешь периодически о чём-то, на что я также спокойно отвечаю тебе. Всё выглядит так, будто какая-то странная идиллия воцарилась в этом месте, хотя ни я, ни ты не сможем отрицать, что это странное затишье, похоже, предрекает нам бурю. Может ли сила Бездны реагировать только на отрицательные эмоции? Или на сильные? Может… стоит тебя разозлить? Или сделать что-то более… действенное? Вызывающее?       — И тебе тоже приятного аппетита, Паймон. — я слышу, как ты ставишь напротив меня тарелку, отвлекаясь от собственных мыслей. — Завтрак подан.       — Спасибо, Чайлд. — не буду отрицать, что приятно с утра не заниматься готовкой. Увы, но я понятия не имею, что ты приготовил, из-за чего я стараюсь хотя-бы прислушаться к аромату, ощущая лицом тепло от блюда. Хотела бы я посмотреть на то, как ты готовишь. Пытаюсь не обращать внимание на наивную фантазию о том, что ты только что делал это именно для меня. Обида во мне сильнее тех чувств, что были когда-то, пока я тебя достаточно не узнала. Тут для подпитки даже проклятье Бездны не нужно.       — Не бойся, не отрава. Хотя… Если это и так, то мы очень быстро об этом узнаем. Паймон ведь уже почти закончила приём пищи. — я и не сомневалась, что консерва быстро заточит завтрак. — Да не боись, шучу я. Ешь дальше спокойно.       Надо признать, что со вчерашнего дня я действительно проголодалась. Что ж, раз Паймон и правда не отравилась, тогда… А…? Где приборы? Что ещё за шутки? Пытаюсь нащупать рукой хоть что-то, но даже столь нелюбимых тобой палочек не положил. Подло-подло. Под стать самому предвестнику.       — Вот… — я чувствую прикосновение твоих рук к своим. — Возьми её. — несмотря на то, что ты уже дал мне вилку, рук всё равно не отпустил. Но и я не тороплюсь одёрнуть их, ведь… Я снова чувствую что-то странное. И это… тревожность? Мне не спокойно? Что?       — Эй-эй-эй! Отодвинься ты от неё уже! — чёрт, Паймон, да не мешай же! Я только-только начала чувствовать что-то…!       — Да всё-всё. Чего завелась-то? — ты отпускаешь мои руки, и я снова остаюсь ни с чем. Меня это злит и вместе с тем побуждает придумать что-нибудь ещё. Хоть что-то, чтобы сила внутри тебя снова смешалась с моей. В конце концов, недовольство во мне тоже может быть проекцией твоего испорченного настроения, так?       — Потому что ты слишком близко к Люмин! Так не должно быть! — Архонты, Паймон! Прекрати говорить настолько двусмысленные вещи!       — А как я по-твоему тогда должен о ней заботиться? Тут, знаешь ли, ни о какой дистанции и речи идти не может. — чёрт! И ты туда же! Ну вот как можно слушать всё это и сохранять самообладание? Ух, лучше отвернусь, чтобы не показывать смущения. Только не снова, только не перед тобой.       — Бай Чжу сказал тебе лишь помогать! По твоей ведь вине Люмин не то что поручения сделать не может, даже сама куда-то пойти! — точно! Поручения! Думаешь, одного завтрака будет достаточно, чтобы произвести на меня впечатление? Ну уж нет, милый предвестник, посмотрим как далеко я могу зайти, будучи абсолютно беспомощной.       — Ох… Поручения же… — как можно более невинно произношу я, рассчитывая, что остатки совести, если таковые вообще имеются в твоей гаденькой душонке, откликнутся на мой зов. Ну же, Тарталья, покажи мне насколько хорошим парнем ты можешь быть? Может таким, который, когда мы только познакомились, обещал не злодейничать?       — Ну, можно считать, что у тебя на сегодня и завтра заслуженные выходные. Я компенсирую расходы, будь спокойна. — а ну конечно, богатый мальчик. Но и я не так проста, как ты, судя по всему, столь опрометчиво думаешь. Если уж не наградой тебя манить, так жалостью. Уж кто-кто, а ты точно не сможешь перед таким устоять. Спасибо кстати Тевкру за подсказку.       — Боюсь, что это невозможно. Есть поручения, которые я обязана выполнить именно сегодня. Например, цветы малышки Флоры… — ох да, бедная Флора. Маленькая девочка с большим сердцем. Ну же, Чайлд, ты же не настолько урод, чтобы обидеть ни в чём не повинного ребёнка?.       — Точно! Флора вчера давала семена на сохранение. Если мы сегодня не заберём их с горы, то они пропадут, а эксперимент не удастся. Малышка расстроится сильно! — а может ли быть такое, что Паймон как-то поняла мои не совсем добрые мотивы касательно мести тебе за подставу в Золотой палате и теперь слишком уж профессионально подыгрывает мне, заманивая тебя в ловушку? . . . Да не, это же Паймон. Как она всегда любит про себя говорить? Паймон — это просто Паймон. Лучше и не скажешь. Но нужно воспользоваться её сообразительностью, а то такое редко случается.       — Может быть… — эх, могла бы я невинно хлопать глазками, непременно бы воспользовалась этим прямо сейчас.       — Ч-чего это ты удумала? — сомнение, да? Я чувствую, как что-то внутри тебя насторожилось. Может быть это чувство неприязни? Так противно представить, что ты мог бы помогать людям, а не пытаться утопить их ради веселья в пучине солёных вод? Давай-ка узнаем подробнее…       — Чайлд, ты не мог бы…       — ЭЙ НЕТ! — ого, как громко. Даже Паймон хором выкрикнула с тобой. Только не это! Пусть не портит мне планы!       — Люмин, это плохая идея! Он же — Фатуи! — да ну? — Он понятия не имеет, как обращаться с детьми! — нет-нет, Паймон. С ними-то он как раз хорошо ладит. И именно это я сейчас использую против него.       — Смею напомнить, что у меня есть младшие братья и сестра. — вот именно, Чайлд. Вот именно. Просто представь, что Тевкр также ждал бы тех, кто мог бы принести ему семена со снежной горы. Слёзы на глаза наворачиваются.       — И правда, Паймон. Ты же помнишь, каким счастливым был Тевкр, когда Чайлд заботился о нём в Ли Юэ. Чайлд знает, каково это оберегать детские мечты. — и не посмеет их разбить также, как и моё сердце. Я просто уверена в этом.       — Ах да… Паймон забыла. Но всё равно… Паймон считает это плохой идеей! Ведь Паймон нужно будет отправляться на поручение с этим Фатуи! — а, так вот чего ты переживала.       — И вот это действительно весомая причина для отказа. Прости, девчуль, но, похоже, малая посадит свои цветочки в следующий раз.       Ну уж нет. Меня такой расклад не устраивает.       Знаешь, Чайлд, ты на самом деле неплохой учитель. Благодаря тебе я знаю, что если и задумывать нечто злодейское, то уж точно идти до самого конца, даже если уже получил свою порцию тумаков гео-стихией. Воспользовавшись этим чудесным знанием, я, отодвигаясь от стола, встаю на ноги и выставляю руки вперёд. Смотри, как я готова убиться обо всё что угодно в этом доме ради защиты семян бедной Флоры из какого-то там Мондштадта.       Шаг.       Шаг.       Ша… Арх! Ударяюсь плечом о стену, пытаясь покинуть кухню. Больно, но в бою, как ты и учил, спасибо, все средства хороши. Снова делаю шаг вперёд и чувствую, как ты перехватываешь мои руки, останавливая меня.       Получилось.       Ты ничего не говоришь, но, поскольку твоё тело слишком близко, я чётко считываю раздражение испытываемое тобой в эту секунду. А значит, что ты пойдёшь и сделаешь это за меня. Великий Одиннадцатый Предвестник Фатуи на побегушках у Гильдии искателей приключений. Мне нравится этот фарс, погрузимся же в него с головой, товарищ. --       После того, как вы с Паймон оставили меня в спальне и таки отправились, кто бы мог подумать, вместе выполнять поручения, я, наконец, смогла как следует сосредоточиться на ощущениях. Безусловно, приятно, когда тебя носят на руках туда-сюда, сюда-туда. Но, несмотря на мои планы касательно мести нерадивым злодеям, я не собираюсь на полном серьёзе становиться безвольной принцессой, ожидающей благосклонности своего принца. Мне нужно найти какой-то способ ориентирования в пространстве. Может наощупь или же… Может ли мне помочь чувство стихий?       Сосредотачиваясь на вызове этого странного ощущения природных элементов, я ровным счётом ничего не чувствую. Может, если только остатки энергии от гидро глаза бога и то, почти исчезнувшее прочь.       Так дело не пойдёт. Нужно попробовать увеличить продолжительность и радиус этих специфических локаторов. В конце концов, внизу же есть залив, верно? Это огромный участок элементальной энергии, которая обязательно должна показаться мне. Я чувствую… Я вот-вот… Ещё чуть-чуть и я…       — Агрх…!!! — хватаюсь за голову, практически падая на пол. Боль просто адская от того, как много информации сразу пытается поступить через ощущение стихий. Но я почти смогла же! Почти смогла почувствовать что-то. Мне нужно лишь постараться и я смогу даже будучи незрячей видеть всё вокруг.       Вдох. Выдох. Вдох… Выдох…       — Ещё раз. — вновь вставая на ноги, я ощущаю небольшой приступ тошноты и головокружения, но всё равно не собираюсь останавливаться. Я вновь прислушиваюсь к себе, пытаясь почувствовать элементальные частички силы, которыми должно быть пропитано это чудесное творение Адептов. Я сжимаю кулаки, напрягаясь всем телом, замечая, что к моему усилию добавляется ещё один необычный союзник.       — Что…? Сила Бездны? — кто бы мог подумать, что я настолько расточительно смогу пользоваться ресурсами своего тела, что даже этот запас проклятой энергии будет мне полезен. — Плевать. Просто… нужно продолжать.       Но ни с первой, ни со второй и даже не с пятой попытки у меня не выходит создать достаточно объёмное поле, чтобы суметь почувствовать саму природу.       И меня это бесит.       Накаляет.       Выводит из себя.       Заставляет чувствовать себя всё бесполезнее и бесполезнее.       Мне кажется, что в следующий же раз, как я вновь постараюсь встать прямо, чтобы ещё раз попытаться увидеть что-то кроме грёбанной темноты, я просто продолблю пол гео-кристаллами! Настолько мне тяжело сохранять своё хладнокровие.       — Да что ж это такое! Почему я не могу сделать это? — зная, что меня всё равно никто не услышит, я позволяю себе выйти за рамки обыденного хладнокровия. Во мне просто не осталось ни сил, ни желания держать себя в руках.       — Ничтожество, да? — почему-то именно сейчас во мне ядом расползается то, как ты смеялся надо мной. — Это я-то ничтожество? — чувствую, как сила Бездны будто бы закипает, потакая моему раздражению. — Попробуй ещё раз сказать мне это в лицо, чёртов Фатуи!       В этот момент, когда сила моей ярости достигает пика, я чувствую, как ветер, видимо поддавшись скрытой во мне силе анемо-стихии, врывается в окна, распахивая сквозняком дверь. Именно чувствую, а не слышу! Он проходит сквозь меня, окутывая собой пространство комнаты, аккуратно лавируя меж тумбой, кроватью и шкафом, уходя вниз по лестнице, прокладывая собой путь.       — Вижу…! — не веря самой себе, я слежу за ним дальше, пока поток воздуха выходит в открытое на кухне окно, задевая лёгкую ткань оконных штор, утягивая за собой, словно прощаясь. И летит он прямо к…       — К заливу… Аархх! — я снова падаю наземь, чувствуя, что больше не могу держать контроль. Но и этого мне будет достаточно. Я вижу будучи слепой. Я не беспомощная. И я… Теперь я более чем готова использовать дарованную мне силу, пусть даже ценой собственных чувств.       Ненависть, гнев, жалость, обида, презрение… Пусть Бездна вытягивает всё это из меня, мне не жалко! Лишь бы только иметь шанс заставить тебя поверить в то, насколько я нуждаюсь в тебе, но не быть беспомощной. Лишь бы иметь возможность привязать к себе, заставляя проникнуться сочувствием к хрупкому, нежному телу, но не стать зависимой. Лишь бы заставить тебя возжелать то, что могло быть твоим, но не отдаться тебе. Лишь бы знать, что в конце этих дней я тоже смогу смеяться, глядя в твои глаза, но не чувствовать горечи, разочарования, боли.       Это всё ради тебя, Чайлд. И ради того, чтобы я наконец-то смогла отпустить тебя из своего сердца.       Вновь призывая силу анемо-стихии, я, чувствуя элементальные следы, без труда нахожу постель, в которую так хочется прямо сейчас зарыться с головой. Моя ярость утихает вместе с тем, как усталость окутывает собой тело, а успокоенный открывшимися силами разум, позволяет расслабиться, отпуская гнилую энергию обратно в её лоно.       Странно, я будто сама не своя. Разве я когда-то могла настолько сильно кого-то ненавидеть? Разве я когда-то настолько ненавидела именно тебя? Почему же меня так штормит из раза в раз? Может и правда не стоит настолько бесконтрольно использовать это проклятье…? Эта сила, оказывается, на ощупь не так проста как кажется… Её немного, но подпитывается она и правда исключительно отрицательными эмоциями. Боюсь, что если пущу всё на самотёк, то результат не понравится мне. Придётся, всё же, контролировать и сдерживать себя.       Уже в момент, когда в полудрёме слышу какой-то шум на улице, я всерьёз задумываюсь над тем, что могла бы просто отпустить всё это? Принять как должное твою натуру, списывая всё на дурное влияние одной, мягко говоря, нехорошей организации? Смириться с тем, как тяжело мне до сих пор смотреть на тебя, но пытаться как прежде не отводить от тебя своего взгляда? Просто идти на поводу у того, что тянется к тебе снова и снова, стоит тебе оказаться рядом, поддаваясь именно тёплым чувствам, а не боли, что ещё осталась во мне?       Так странно, видимо я уже сплю, раз вновь слышу поступь твоих шагов. Было бы славно, если бы хотя-бы в собственных снах я смогла бы снова увидеть то, с какой дурацкой улыбкой ты пришёл в мир моих фантазий, но мне достаётся лишь лёгкое прикосновение к щеке холодной кожи твоих боевых перчаток. Я не знаю, что ты задумал, но уверена, что сейчас твой взор должен быть обращён прямо на меня. И, всё больше погружаясь в сон, мне правда нравится думать, что хотя-бы в этой нечаянной сонной дрёме ты и правда смотришь только на меня…