Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Тишина ночи нарушалась только вкрадчивым шуршанием ветра в пожухлой листве, да мелодичным позвякиванием колокольчика. Мучительный стон сорвался с его губ, холодный пот на миг обдал тело, и тихий крик огласил бывший гараж. Майки вскочил с постели, пряча в ладонях лицо. Казалось бы прошлая жизнь совсем не должна беспокоить, но беспокоила, пробираясь во сны а, с недавних пор, и в реальность.       Он сидел на кровати, вцепился в волосы и тяжело, тяжело дышал. Призрак импульса начал преследовать его лет с десяти. Он фанатично отыскивал у себя симптомы, любое его проявление. А, когда неизбежно «находил», убеждался, что импульса нет — все равно продолжал искать. Липкий страх ночами пробирался к Манджиро, и вот он снова смешивает в кровь лицо Такемучи, снова убивает Сауса — снова видит во сне Дракена, лежащего на земле, и тело Эммы в белом покрывале. И снова чувствует бессилие, словно чужая воля вновь захватывает его сознание — и не отпускает. Заставляя чувствовать боль и страх, движимый желанием причинять другим страдание и смерть.       С последнего приступа прошел почти год. И вот снова. И почти каждый день… с тех пор как он увидел ее танец, танец, который ему не забыть никогда. В ней — он снова увидел его, Черный Импульс, пожирающий душу девушки и ее сердце.

***

      В тот день шел снег: мягкий, пушистый, словно тот, о котором так мечтал Майки. Снег шел целый день, навалив сугробов по улицам, застопорив городское движение и заставив особо нежных особ прятаться по домам. Красота, губы сами расползались в улыбке. Майки всегда любил снег, хоть в Токио он и бывал редко. Обычно быстро таял, оставляя только смутные воспоминания.       Близилась ночь, снежинки сверкали под неровным светом фонарей, и он так и не нашел, кого взять на прогулку. Плюнув на все, он отправился к парку один, ловил языком снежинки, прислушиваясь к тишине ночных улиц. Во время снегопада мир становился удивительным: спокойным, часто безмолвным и немного чужим, таинственным. Словно попадаешь в другое измерение, которое Майки так привлекало. Внезапно он вспомнил кое-что, рассмеялся «С Юки из далекой снежной страны пришла настоящая зима. Словно девочка привела ее за собой. Он с Дракеном в последнее время часто шутили над этим. Ведь стоило Юки приехать в Японию — как каждый день, хоть немножко, но шел снег». Кисаки стебался, что Юки привела снежные тучи из самой Сибири, а за ними придут холода под минус пятьдесят, и ехидно добавлял, что скоро и медведи по улицам разгуливать начнут в поисках соплеменницы. Майки с Дракеном пожимали плечами — при чем здесь медведи было непонятно». Теплые воспоминания о друзьях всегда грели Майки душу. Вот и сейчас, подступаясь к освещенному фонарями, полуочищенному для катания пруду, он спокойно улыбался. Кинул рюкзак прямо на снег, уселся, оглядываясь на красоту вокруг, с наслаждением вдыхая морозный воздух.       И только потом посмотрел на пруд повнимательнее. К его удивлению, прямо на бережку сидела девушка, лица которой он не смог сначала разглядеть. Она надевала коньки, выпрямляя изящные ножки в обтягивающих леггинсах. Выпрямилась, уверенно держась на скользкой поверхности. Длинные рыжие волосы водопадом падали к самой талии. Они казались почти красными на фоне снега, мерцая ярким пламенем. Юки, а это была именно она, аккуратно откинула курточку на землю, короткое черное платье с вырезом: сверху облегающее, плавно переходящее в юбку. Оно подчеркивало ладненькую фигурку так, что Майки обеспокоенно осмотрелся, нет ли кого рядом. Юки смотрелась так, что дыхание замирало при виде нее. Она была похожа на фею из сказки. Но кто-то случайный мог на нее посмотреть и по-другому. Теперь он просто обязан остаться, пока девочка не накатается всласть.       Аккуратное, плавное начало, Юки осторожно скользила по ледяному зеркалу. Но и минуты не прошло — как она уже прыгала и кружилась, словно летала надо льдом, вторя ритму ветра и снега вокруг. Ее окутывала свобода и та безбашенная, свободная сила, о которой Майки не знал почти ничего, но к которой стремился. Его сердце учащенно билось каждый раз, когда Юки взлетала к небу и вновь приземлялась на лед, изящно пружиня и отставив ножку вверх. На Юки можно было смотреть вечно, и Майки смотрел, он никогда до этого не видел, как люди летают. И даже не представлял, что люди умеют летать. Ну разве что на самолетах. А вот Юки летала, составляя конкуренцию свободным птицам. Или Юки была не человеком? Ведь разве возможно настолько свободно парить над землей? Ее танец дарил ему спокойствие, и вместе с тем волнение, глубоко сжимающее его сердце в сладостные тиски. Нежная, почти ангельская улыбка, поворот и взлет на несколько метров вверх. Юки словно пыталась дотянуться до неба, но девушку не пускали на небеса. И она плакала, зарывшись лицом в ладони. Игнорировала силу притяжения — и снова на мгновение зависала в воздухе… И Майки видел, как капельки ее слез ударяются о лед… Ее танец начал его беспокоить. После нескольких таких подходов Майки начал осознавать, как мучительно и больно Юки было. И эта боль словно окутывала все вокруг, делала мир до ужаса печальным. Но Юки продолжала. Продолжала нарочно причинять себе боль.       Ей было больно, это было понятно без слов. Девушка танцевала, забывая обо всем, обессиленно плача и крича. Крича беззвучно, лишь открывая рот. Но как же громок был этот ее беззвучный крик — у Майки закладывало уши. А Юки все продолжала падать на твердый лед, делая свою боль сильнее. Словно и не хотела исцеляться. Так некоторые птицы, заключенные в клетку, рвутся на волю и бьются раз за разом о решетки — пока не умирают истекая кровью, травмируя каждую косточку тела. Майки хотелось подойти к ней, сказать, чтобы прекратила. Но почему-то ноги словно приросли к земле, и он не мог отвести взгляд от красоты, становящейся все ужаснее. Такая знакомая, черная аура пронизывала тело девушки. Майки казалось, что эта аура подчиняет Юки себе, заставляя танцевать, отдавать себя полностью тому демоническому, что настигло и поглощало ее: злость, отчаяние, ярость, ненависть… все это достигло и его. Словно ножом под ребра. Майки забыл, как дышать, он знал, на что это все похоже. Наблюдал за Юки и с ужасом понимал. Хотел ошибаться — и вновь и вновь смотрел на девушку. Как? Когда? Кто это с ней сделал и зачем? Пока она такая не было смысла разбираться, а ему нужно подышать и подумать. Вырваться из волшебных, демонических решеток.       Он встал, забрал рюкзак и, не оглядываясь, ушел. Если это правда Импульс — то он пока не знал, как ей помочь. К тому же, если и он — что-то не сходилось. Да — девушка недавно пережила трагедию, а это благодатная почва для пробуждения Импульса. Но если так, то почему тогда парни из Правосудия валяются в больнице из-за Вакасы? Будь Майки на месте Юки, когда он был Импульсом, Юки бы их разнесла. С ее-то физическими данными и Импульсом для Юки — это бы было делом пары минут? К тому же Юки сама ему как-то говорила, что вообще драться не умеет, да и не стремится… Одно это рушило его подозрения на корню… Но что же он только что наблюдал?       В школе Майки втихую наблюдал за Юки. Юки вела себя… обычно. Обычно для себя скорее, не для окружения. Наоборот, она оказалась на редкость адекватной. Майки не нашел ни одного признака Черного Импульса — но это почему-то совсем не успокаивало. Дошло до того, что иногда он следил за ней по дороге в школу, рискуя нарваться на крайне неприятный разговор с Вакасой. Юки его слежки не замечала, этакий ангелочек «ловите все, кто хочет». Она абсолютно беспечно топала по опасным районам, заходила в магазинчик и кушала по дороге пирожок или мороженое.       Первым неприятным звоночком в пользу Импульса стали слухи. Майки сам в подобные клоаки никогда с головой не уходил, привычно смещая каку на Санзу или Кисаки. И вот… ощущения мерзотнейшие: тут тебе и убийства, и проституция и хрен знает чего еще. Стоило Майки увериться в своих опасениях, как он решил прочитать слухи про себя. Опасения почти сошли на нет. Зато пришла ярость и настойчивое желание посадить сказочников на кол. Всех. Но не из-за себя, а почему-то из-за Юки. И действительно, почему? Не хватало еще на его голову бушующего Черного Импульса. Если он у девочки был. В чем Майки ой как сильно теперь сомневался, считая эту придумку бредом взбесившегося воображения. Но проверить надо. Главное, после этого не отхватить моральных пиздюлей от Вакасы и Шиничиро. И Юки, по возможности, не обидеть конечно. А обидеть ее почему-то Майки не хотелось совершенно.

***

      Юки ходила по залу, горестно вздыхала, совершенно не понимая, что здесь делает. В какой бы угол девочка не заглянула — везде все чисто, ни одной пылинки. Мячи все в специальных сетках, а инвентарь аккуратно убран в кладовую. Словно до них еще постарались — и все вылизали до последнего сантиметра.       Майки с бригадой уборщиков безбожно опаздывал, ну не будет же главарь Тосвы самолично «вылизывать» итак уже чистый зал, поэтому девочка схватила баскетбольный мяч и алчно уставилась на сетку. «Ну хоть какой-то бардак устрою, ради приличия,» — мстительно подкинула она мячик, он красиво оттолкнулся от кольца и шмякнулся вниз. Та же судьба постигла одиннадцать мячей, и они вальяжно в разных комбинациях рассредоточились по залу, как бы явно намекая на упертость и отсутствие глазомера у недобаскетболистки.       Когда в лапках Юки оказался тринадцатый по счету мяч, Майки, улыбаясь уже наблюдал за ней: — А ты, я смотрю, времени зря не теряла. — Ну надо же нам хоть что-то тут убрать, — повела плечами девушка и выронила мячик прямо на пол. Майки мягкой походкой подошел к ней, носком поддел мяч и дал ей его в руки. — Посоревнуемся? — С ума сошел? Я ни одного мяча не забила, — засмеялась девушка, — Может скажешь, что мы тут забыли?       Майки внезапно посерьезнел, отступил на шаг и придирчиво оглядел Юки. Стараясь взвешивать каждое слово, проговорил: — Хочу тебя видеть в Тосве. Девочки у нас уже есть, так что… скучно тебе не будет. — Пффф… я даже драться не умею, что ты мелешь? — Я тебя научу. Но ни я, ни твой дядя не могут всегда тебя защищать. В общем, каждый раз, когда ты обсираешь какую-то зарвавшуюся личинку, — напряженно смотрел Майки на девушку. Он сильно сомневался в наличии у девушки Импульса, но если она будет рядом, так еще и в экстремальных ситуациях — рано или поздно он проявится. И Манджиро сможет ей помочь, сможет успокоить. Он уверен. — Ты и с Вакасой уже говорил… — села девушка на горку матов, рядом расположился Майки, сев по-турецки. Слишком серьезный, слишком напряженный. Он ждал ее ответа. — Нет, это мое предложение и только мое. — Не люблю насилие, не люблю ранить людей, — выдохнула девушка. Майки эти слова резанули по ушам. Если у Юки действительно есть Импульс — то он разрушит ее именно из-за этих противоречий. Юки не любит насилие, Импульс заставит ее… — Зачем это тебе? — Родственники Вакасы — почти что родственники мне. Но посмотри вокруг, Юки, ты не можешь себя защитить. Правосудие тебе еще будет мстить, Валькирии будут доставать тебя только потому, что ты есть и не с ними в банде. Мебиусы неадекватнее и жестче, чем Правосудие порой. Прибавь к этому еще десяток банд, которым Вакаса успел насолить… — Ну не по мне это, Майки. Но… спасибо за беспокойство, — ярко улыбнулась девушка. Майки не привык к отказам, наверное именно поэтому стало настолько паршиво в душе.       Неловко. Ужасно неловко. Какое-то время они просто сидели рядом. Майки разглядывал девушку, подмечая ее напряженную позу и усталость. Он не мог оставить ее в покое, и дело было даже не в импульсе. И черт бы его самого понял, в чем оно было это дело! — Что с ногой? — кивнул он на ее шрам. — Авария, — поморщилась она. — А, точно… — Ты знаешь. — Подслушивал Шиничиро и Вакасу. Сразу после смерти брата Вакаса к нам пришел. Они с Шиничиро пили до самого утра. А Вакаса показывал фотки тебя и брата твоего. Маленькими. И видео, где ты мелкая еще танцевала. — И теперь жалеешь меня? Поэтому внезапно захотел опекать? — устало улыбнулась она. Прямо смотря ему в глаза. Ее вопросы звучат словно вызов, но Майки рассмеялся. Легко, по-детски, не сводя с нее полуприкрытых глаз. — Юки-тян… я не настолько добренький, чтобы опекать кого-то только потому, что им плохо. И не настолько тебя не уважаю, чтобы жалеть. Но… ты меня беспокоишь. Мне кажется, у тебя та же проблема, что и у меня когда-то… Но поверь, не будь ты мне интересна как человек — пальцем не пошевелил. У меня на это сердобольный Такемучи припасен.       Юки весело рассмеялась. — У тебя есть люди на любую «жизненную неприятность», — весело засверкала глазками она. — А ты думаешь я просто так лидером банды стал? Должны же быть хоть какие-то плюшки. — Ну чтобы по всякому людей мочить, везде свой авторитет вставлять как компенсацию за маленький хрен. Ой, — чуть покраснела она, продолжая смеяться. Разговор резко свернул не в то русло. — Эйййй… у меня не маленький хрен! — совсем по-детски тоненьким голоском возмутилось рядом, — А вот про это я и говорю: хрен, бля, язык без костей. Тебе за такие слова хрен и покажут. — А я испугаюсь и сломаю его. Хрен то бишь, — парировала она. Майки покачал головой, улыбаясь, — Я удивляюсь, у вас в России девушки все такие: вроде приличные, красиво говорите и много знаете. Но без смущения о хрене талдычите! — Для начала, не хрен, а пенис все-таки, лучше выражаться более научным языком, — спокойно начала девушка, — Вообще у нас есть такая особая каста юных барышень: с утра говорим о Булгакове, вечером — о способах правильного оторва яиц у мужской особи хомо сапиенс. Еще и винишком запиваем, чтобы все-все правильно запомнить. В деталях, так сказать. — Яица или хомо сапиенс? — И то, и то. Но я пока несовершеннолетняя, мне мама не разрешает по «яицам шляться» и тем более их запоминать. Кстати о яичках, — ехидно засмеялась девушка, — Мне Сенджу недавно ваши фотки показывала, — Майки с деланной мольбой посмотрел на девушку и, не выдержав, заржал, представляя, что Юки могла там увидеть. — И что, впечатлилась? — Геройскому костюму Такемичи или вечной мордой кирпичом в исполнении тебя? — У меня не было морды кирпичом! — смеялся Манджиро. Он точно не ожидал, что серьезного разговора так и не случится, а ему сегодня будет настолько весело… но все же… — Я видел, как ты танцевала. На коньках недели полторы назад. — Впечатлился? — насторожилась она. Мерзкое ощущение, словно вата окутало ее… тот танец, она почти его не помнила. Помнила как очнулась, плача на льду. — Не досмотрел. Это было красиво, но… — Прости, не знала, что там кто-то был. Перегрузила эмоциями, да? — Почему извиняешься? — Меня учили выражать свои эмоции через танец. Показывать их публике, чтобы и они это прочувствовали. И… у меня это чертовски хорошо получается, делаю на автомате, — закусила девушка губу, — И я просто… — кажется, Майки начинал понимать. И огромная глыба свалилась с его сердца. — Значит это не Черный Импульс, — не думая, выпалил он. — Что, прости? — и тут до него дошло, что если это не Импульс, то это ее эмоции. Эмоции Юки. Стало страшно. — Ты… ведь ничего не сделаешь… я имею в виду… — с замиранием сердца спросил Майки. Эмоции и впрямь казались… самоубийственными. И он понимал. Помнил себя в прошлой жизни в похожем состоянии. — Нет, — резко ответила она и пожала плечами. — Тебе стало легче? — нет, какое-то время она просто лежала на снегу и с трудом встала, преодолевая желание остаться рядом с прудом навсегда. — Не хочу об этом говорить, — сказала как резанула и отвернулась от него. Манджиро не знал, что сказать, просто тихо стоял рядом и не думая куда-то уходить. Юки не плакала. Но не показывала своего лица. А он тихо стоял. Наблюдал, как она дышит, и как закатное солнце путалось в рыжих волосах, рождая пламя… — Юки-тян? — Мммм…? — Ты знаешь, что ты двигаешься лучше, чем все мои пацаны? — Твои пацаны не впахивали за перекладиной и на концертах как проклятые. Это естественно. Ты хочешь, чтобы я их также двигаться научила? — Майки почему-то представил за перекладиной Па в пачке и прыснул от смеха. Потом Баджи, женственно кружащемуся по льду. Вышло жутковато, — Я немного знаю стрип пластику, могу и этому научить, точнее дать основы, — образовавшийся в воображении Дракен на шесте на огромных каблуках и в розовом пеньюаре заставил Майки скорчится от смеха. А потом на шесте «нарисовалась» Юки… и Майки запретил себе об этом думать. Навсегда. — Ни за что. Я хочу, чтобы ты научилась драться. У тебя получится. — Но я же сказала… — Понимаю, но ты попала туда, где такой девушке как ты защита необходима. — Ну так защищай меня. Я что, против? — засмеялась Юки, лукаво распахивая глазки. — Меня восхищает твоя наглость. — Если восхищает — то в чем проблема? Ты вообще тут со мной флиртуешь, между прочим. — Я не умею флиртовать, — гордо выпятил грудь парень, — Мне так Мицуя сказал. — А Мицуя умеет? Ну… флиртовать или, как по гопническим обычаям заведено, хватает бабу — да сразу в кусты новых гопничков плодить? — Нету у нас таких обычаев, — отмахнулся Манджиро, весело качая головой, — иначе бы все окрестные кусты давно от…хмммм… «вожделения» издохли. Юки, я серьезно. У меня дед отличный учитель, я тебя лично к нему отведу. — А мне молочка детского, ну с трубочкой, после тренировки дадут? — подняла она на него огромные глаза. — После каждой тренировки. Холодненького, — кивнул парень. — А баиньки уложат? — Безусловно. — А сказку на ночь? Про маленького принца и Бармалея? — Юки! — Манджиро! — Ладно, все равно Вакаса с твоим дедулей уже договорился, — Майки с укором посмотрел на девушку. Юки показала язык. Ей впервые было настолько весело с тех пор как… — Молочко не отменяю. Я обещал. К тому же я сам его люблю. А баиньки… Юки, для этого нам надо узнать друг друга получше. Не считаешь? Хотя, — окинул он ее взглядом и сглотнул, понимая, что лучше о таких вещах рядом с ней вообще не думать. — Идиот, я имела в виду нормальное баиньки без всяких там извращенных фантазий, — Майки с интересом смотрел на девушку: веселая, раскраснелась вся. Разговаривать с ней было все равно что обмениваться ударами с умелым бойцом. Только в общении с ней никто не побеждал и не выигрывал. Удовольствие получали оба. Он уже и забыл о Черном Импульсе, да вообще обо всем забыл… слушая ее голос и мельком наблюдая.       Подкалывая друг друга, они и не заметили, как на город опустилась ночь. Естественно, что он довез ее до дома и сдал Вакасе под недовольные взгляды последнего. И, когда Юки засыпала, она вспоминала прошедший вечер, и губы расползались в улыбке. Ей снова хотелось увидеть Манджиро… и она не могла дождаться рассвета, так сильно ей хотелось опять его подколоть.