Отражения не могут быть одинаковыми

Их караван никогда не останавливался в городах и деревнях. Вечный путь и множество приключений. Для кого-то это покажется весёлым времяпрепровождением, но на деле не иметь своего гнезда, куда можно было бы вернуться — ужасно. Их отец — человек вольный, свободолюбивый. Он руководит их группой уже много лет, лучше всех знает маршруты и карты. В тихом доме, о котором в его возрасте мечтают почти все, он увядает. Это как держать орла в тесной клетке: могучие крылья, острые когти, загнутый клюв и вовсе не певчий голосок — не признаки ручной зверушки. Их мать — бывшая наёмница, женщина в меру строгая, но крайне заботливая. Выходя замуж, она знала, на что шла, но просчиталась. Будучи окрылённой первой любовью, ей казалось, что она выдержит любое испытание, но время неминуемо двигалось дальше, а бескрайние дороги не кончались. Она решила осесть в городе. И, несмотря на то, что эти два человека не сошлись, они продолжали любить друг друга, продолжали любить своих детей, продолжали любить свою жизнь. Вместе со старшей сестрой и младшим братом, они частенько подсматривали, с какой нежностью их отец поздно вечером на привале вскрывал конверты с письмами, как медленно вчитывался в каждую строчку. Ют никогда не понимала. И не поймёт, наверное. Для неё любовь — это что-то близкое, до чего можно буквально дотянуться рукой, погладить по голове и крепко-крепко обнять. Кирса, самая старшая из детей, сказала ей, что, став взрослее, она обязательно узнает, Кифер, младший брат-близнец, лишь отшутился, как обычно и делал, но дураком он никогда не был, о чём свидетельствовали покрытые дымкой задумчивости глаза. Ют с ранних лет обучалась ботанике, благодаря чему в последующем стала изготавливать лекарства. К сожалению, лечебными настойками всё не исправишь. В один из дней на караван напали волки. Лошадь испугалась и сбросила Кифера с седла, с силой потоптавшись по его ноге. С тех пор брат ходил с костылём и о прежних своих обязанностях был вынужден забыть. Да, случай не из новых, а если учесть, что обычно всадники после такого не выживают — ему невероятно повезло, но за свою жизнь Ют сталкивалась с таким впервые. Эта невозможность помочь, когда ты единственный, кто может это сделать, эта невозможность отвернуться и оглохнуть, чтобы не видеть и не слышать страданий близкого. Ей очень стыдно за себя. Она неделю избегала общения с братом после того инцидента. Но он не злился, даже не грустил. Шутил, как обычно, радовался мелочам и, понемногу, возвращал всё в своё русло. Люди, глядя на него, слушая его, успокоились, стали вести себя так, будто ничего и не происходило. Кифер не хотел сидеть, сложа руки, понемногу стал обучаться у Ют лечебному делу, радуя энтузиазмом семью, а затем и вовсе преуспел в этой отрасли. Хотя, порой смотря в его глаза, особой радости она в них не находила. Только усталость и болезненность. И они преследовали его долгие годы.

До одного переломного момента.

Брат попросил остаться. Они проезжали мимо деревеньки, где совсем не было целителей. Местечко спокойное, очень тихое. Люди здесь, прознав о караване, первым делом спросили про лекарства. Приходилось слышать, как Кирса и отец обсуждали просьбу младшего. Старшая возражала, грозилась самолично поставить этому обалдую мозги на место, мол, вымершая деревня, что ему тут делать, тем более рядом с Тёмным лесом! Мужчина, выслушав долгую лекцию, отпил чай из пиалы и поинтересовался, нервничает ли она так из-за того, что Кифер её брат, или потому что караван лишится лекаря. Эту часть разговора целительнице слышать не хотелось. Она подорвалась с места, убежав к брату. Ей срочно нужно было с ним поговорить, вернее, ей необходимо выговориться тому, кто точно никому ничего не расскажет, кто всегда встанет на её сторону. Младшего она почти снесла с ног, он тихо зашипел, опираясь на костыль, придерживая её за локоть, чтобы не упала. — Родная, что-то случилось? — девушка покачала головой, пытаясь отдышаться. — Что-то случится? — Нет! — между вздохами отозвалась она. — Что-то уже случается? — Киф! — она недовольно взглянула на по-доброму смеющегося брата. — Я, вообще-то, по очень важному делу! — Если это как в прошлый раз, насчёт «я не знаю, люблю ли его и те ли эти чувства», то я заранее отказываюсь, — юноша вновь засмеялся, когда вспыхнувшая девушка затарабанила кулачком по его плечу. Ют осознала, что более не испытывает напряжения, взглянув в уставшие глаза напротив. А много ли раз Кифер так шутил, чтобы отвлечь её от чего бы то ни было? Когда она боялась темноты, когда плакала из-за неудач, когда волновалась, что не может помочь. Кто всё время был рядом? Кто был тем человеком, что укрывал сахарную принцессу от дождя? — Я хочу с тобой. — Что? — не понял младший, поудобнее перехватывая костыль. — Я хочу остаться здесь с тобой, — повторила она. Старшей близняшке не составило труда наблюдать, как лицо напротив мгновенно меняется. С расслабленного и спокойного на серьёзное и непроницаемое. И это ощущалось слишком необычно. С младшего насильно улыбку было не содрать, сейчас же он избавился от неё сам. — Ют, ты ведь знаешь, что не обязана следовать за мной. Оставайся с семьёй. — Ты так говоришь, будто не являешься её частью, — в голову стукнуло неприятное воспоминание подслушанного диалога. Если так подумать, то он ведь перестал общаться с Кирсой пару лет назад, да и отец им мало интересовался. — Ну нет! Что за вечер вздорных открытий! Кифер поджал губы, значит, понял, что она догадалась. И ведь ругать не за что! Если бы не её розовые мечты, то она бы заметила неприкрытую правду сразу же! Она-то считала, что это брат, как самый младший, вечно по-детски смотрел на мир, а оказалось, что всё в точности наоборот… — Ну и к чёрту, всё равно с тобой пойду! — Ют, тебе быстро наскучит. — Ты думаешь в деревне дел мало?! Да и что за отговорки пошли! — Если ты сейчас обо всём не подумаешь, то потом будет слишком поздно. Этот спор напоминал каменную стену, об которую бьют кулаком. Нет смысла. Полный пролёт. Девушка мотнула головой. Это что ещё за мысли такие? Нет уж, она так просто не отступит. — Киф, давай без глупостей. Ну, правда, куда я без тебя? А ты без меня далеко уйти-то собрался? Молчание. — И вообще! У нас с тобой связь особая! Я буду разными болячками без тебя болеть, а потом они и у тебя появятся! Молчание. — Я буду хорошо себя вести! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ну, Киф! Пожаааааалуйста! Брат притянул её к себе в объятия, поглаживая по голове. Она уткнулась носом в плечо, сразу же сцепляя руки за чужой спиной. От льняной рубашки пахло различными травами и немного дымом от благовоний. — Вот ведь дитё малое! Такое чувство, что ты старшей стала только потому, что наперегонки бежала! И выиграла! Ют старательно замешала настой ложечкой, стуча по стеклянным краям баночки. Дальнейшие её рыдания вспоминать было очень стыдно, она делала вид, что не причём. Да и лекарство от сухого кашля кроме неё никто сейчас не сделает. Да-да, некогда ей, некогда! Пить будет ребёнок, значит, к горьковатому чабрецу нужно добавить мёд. Ещё недавно старики чуть простыли и маялись от температуры, следовало бы сделать настойку из коры ивы или отыскать банку малинового варенья… Или мятного чая пока что сделать? Всё равно лекарство не за три секунды делается, а так хоть немного облегчит ситуацию. А что делать с головной болью у той беременной девушки она и представить не могла. Всё ей не нравится! То от запаха воротит, то на вид оно ужасно, то аллергия у неё на составляющие! Ют понимает, что не от хорошей жизни так получается, но беситься всё равно не перестаёт. На ум ничего не приходит… — Можно помассировать виски маслом розмарина или сделать имбирный чай. Чай из мяты тоже подойдёт. Девушка вздрогнула, повернув голову в сторону. Кифер зашёл в аптеку, забирая свой костыль и, видимо, остановился послушать её бормотание. Он приспособился ходить сам, хотя нередко испытывал сильную боль. По лицу так и не скажешь, но поток чистой ругани, который брат шептал, словно бы скороговорку рассказывал, её знатно поразил. — У нас там проблема одна, возьми с собой бинты и примочки с календулой, — младший виновато указал на костыль, как бы прося прощения, что тяжёлые сумки придётся нести ей. — Айгу, опять на Аяна чудища напали? — Нет, — лицо у Кифера потемнело. — Парень из леса вышел, испуганный и раненный. Ничего не понимает, только на себя показывает и что-то невнятно щебечет. Сейчас, наверное, уже в отключке. Ют поравнялась с братом, выйдя из аптеки, они направились в сторону скопления людей. — А что щебечет-то? Кто знает, может, это имя его. Как звать бедолагу? — Чхве Хан.