Холодная рука

Я спокойно кушал, пока другие разговаривали о этом Хэн.. Хэнтепе.. Хехэнтепе... Хеньти.. Хэтинтэпе. (Тьфу, что за сложные имена...). И мы подходили к окончанию этой интеллектуальной беседы. – Спасибо за ужин и интересные байки, но мне пора отплывать. Был рад всех повидать, но мне пора отчаливать, – произнес Бурис и встал с бревна. Он подошел к костру и сжег посуду. Зачем сжег то? –Мы с мамой пойдем на корабле переночуем. Сдерик, спасибо за ужин, – Зариф тоже встал с бревна и пошел куда подальше, а старушка сожгла посуду и последовала за ним. Это ж надо быть такими неэкономными! –Господин, мы со Сдериком все уберём, – сказал Абди. –Да, – подтвердил слова друга строитель. Ребята отошли убираться и я заметил, что Синдбад заснул. Прямо на бревне. Хах. Поза кажеться мне не удобной, как он вообще так уснул? Спина скорее всего будет болеть, ай-яй-яй! Совсем никто не заботиться о своем здоровье, то Абди спит на траве, то Синдбад засыпает прямо на бревне. Им просто повезло, что всегда есть добрый дядя Lololowka. Я взял его к себе на руки, так чтоб его голова была на моем плече и смотрела за спину. Синдбад оказался легче, чем я ожидал. Тяжело вздохнув, я отправился к своему дому. Вот бы у меня был такой Лололошка, который выполнит всю работу!

ᘛ⁐̤ᕐᐷ

Я разомкнул свои веки. Меня кто-то нес. Посмотрев немножко вниз, я увидел белую толстовку, которая принадлежала хозяину этого маленького поселения. Я чуть успокоился, но куда он меня несет? Ло же точно не сделает мне ничего плохого, так ведь? Мои размышления прервала тень его дома. Я наконец-то понял, что заснул около костра, а этот паренек просто решил отнести меня поспать в нормальном месте. Он аккуратно положил меня на кровать и накрыл одеялом. Какой же он все таки добрый и как же мне повезло. Даже не верится, что пару дней назад я ему угрожал. Хотя лучше все же про это забыть... Лололошка присел на кроватку, оттянул мою бандану и приложил свою руку к моему лбу. Что? Хмыкнув, он вернул мою красную бандану на место, а сам встал с кровати и ушел. А на моем лбу так и осталось прикосновение его холодной руки.