Единственный конец для меня — смерть.

***

      — Ты станешь дозорным!        Грозный рык Адмирала заставил прижать голову к плечам, а ноги зайтись дрожью. В очередной раз, отец, снова и снова разрывался в гневных ругательствам о том что ему уготован путь в дозор, какие бы профессии и сферы деятельности не предлагал. Всегда одно и тоже гневный рык и такая же гримаса, а комната нагревалась до невообразимых температур под действием силы дозорного, по началу лёгкие буквально горели от жара воздуха, но после просто привыкли настолько, что не ощущали никакого дискомфорта.        — Да, отец. — почти отчаянно прошептал десятилетний мальчуган. И уклончиво поклонившись тихо вышел из кабинета родителя идя в свою комнату чтоб в очередной раз беспомощно разрыдаться в одиночестве.        Если бы не я, мама бы не умерла и отец, да отец, не папа как раньше, не возненавидел бы меня.

***

       — Азиль!        На громкий зов Адмирала передёрнуло каждого услышавшего и мысленно те уже посочувствовали невезучему бедняге в лице сына адмирала, собственного сына тот готов был загрызть так же как и ненавистных ему пиратов. Бесшумными быстрыми шагами долговязый брюнет подошёл к кабинету и постучав дождался разрешения зайти. Аккуратно открыв дверь так же тихо и поспешно подошёл ближе к столу за которым сидел родитель.        — У тебя снова ошибка в отчёте, когда же ты начнёшь делать все нормально?! — гневная триада отца только из-за того, что паренёк перепутал букву в массе текста заставлял чувствовать себя ужасно. Срывы отца были частыми и он уже привык, но в душе все равно оставался осадок обиды, на отца, на себя, за глупость, за слабость, за свое существование.        Извинившись и забрав отчёт, Азиль направился к себе в кабинет, ну как кабинет, лачужка, что в прошлом служила пристанищем для тряпок, швабр и вёдер. Темноту тесного помещения освещала масляная лампа стоящая на столе. В помещении был только стол, стул и небольшая тумбочка, для хранения чернил и бумаги для отчётов. Выудив несколько листов и примостившись на стуле, сын Адмирала начал переписывать отчёт о финансах с кухни, учёт продовольствия и общие траты.        Свет лампы хорошо освещал маленькое пространство, не давая погрузится в темноту и спасая паренька от невнимательности плавным светом. «Хотел бы я быть пиратом» — шальная мысль проскользнула всего на секунду, но подарило пареньку тепло, море солнце и самое главное «свобода» о которой он так страстно мечтает.        «Свобода»        Такое кажущееся невозможным слово, которое даёт надежду, которую так старательно отбирает отец. Такое родное и нужное, что было тогда, когда он был ребенком, а мама было жива, отец был в его глазах идеалом неким идолом, которого он невероятно почитал и уважал, но образ идеала раскрошился в пыль в тот самый момент когда папа ударил его. Ударил в первый раз, а после просто продолжил это делать, потому что маму убили пираты, маму, не его, как изначально планировали и папа возненавидел его за то, что умерла мама, а не он. Тогда-то «папа» стал отцом. Ненавистным и пугающим, всего за год из добрейшего и любящего папы, он стал ненавистным и презираемый отцом.        Сердце и душа молодого парня просили свободы, а ничто так не олицетворяет свободу, как не законопослушное пиратство. Только вот из-за отца у него было два выбора, смерть или пожизненная работа на дозор без возможности покинуть столь ненавистный Маринфорд, ему не сбежать на свободу из своей клетки. Дописав отчёт Азиль отдал его отцу и дождавшись одобрительного кивка и приказа уйти покинул кабинет.

***

Судьба дала Азилю надежду на спасение, но так же быстро отобрала вторя каждому слову магмового Адмирала. Скоро будет война и Азиль обязан в ней участвовать, как боевая единица. В этот роковой день он бился, бился в надежде что сможет обрести свободу, столь желанную и нужную. Но он понял, что единственным его выходом к свободе всегда была только смерть и в тот момент, когда Адмирал должен был убить Портгаса и Мугивару Азиль решился и защитил пиратов закрыв собой, позволив его отцу убить его. Полный отчаяния крик Адмирала пробрал до глубины души всех. - Зачем ты защищаешь этих гнусных пиратов!? ты должен был жить тихо и спокойно там где тебя бы не забрали у меня, как Мей! Но вместо столь привычного виноватого и печально взгляда и постоянных извинений Адмирал увидел глаза полные ненависти. - Ты всегда хотел моей смерти, чтоб в тот день умер я, а не мама... Последние слова молодого парня, были той самой правдой, которую не хотел принимать Адмирал, в тот день, когда умерла Мей умер и его сын, а вместо него с ним остался «виновник».