Сборник снов и историй

Сны и Истории: Наброски Автор: Мамонт, что не вымер Кому: для себя и для своих, от своих и для себя Введение В первую очередь, обязан сказать, что никогда не был человеком литературы, более того, складом ума я ближе к инженерам, да и по профессии я именно, что инженер, однако не считаю это поводом не делать записей такого рода. Это лишь общий сборник тех снов, что мне удалось высечь в своей памяти, а также истории и рассказы, которые я писал либо на основе снов, либо от другого источника вдохновения.Во вторую, признаю, что автору не помешало бы внимательно изучить пару учебников по грамматике, и несколько томов сборников классической литературы в придачу. Ну и в конце отмечу, что не удивлюсь, если меня – автора сея произведения воспримут , в лучшем случае, за шиза. Так же стоит уточнить, что я никогда не планировал делать свои записи для широкой публики, но решил хотя бы собрать все свои, раскиданные по годам и устройствам, записи в один общий сборник. Делаю я это без иллюстратора и редактора, но от их функционала не отказался бы. Данная версия сборника считается рабочей и для “своих”, в будущем сборник будет дополнятся и переписываться, так же я добавлю сюда иллюстрации к своим записям, ибо хорошая книга должна быть с картинками. Спасибо друзьям, что оценивали и критиковали мои работы, позволяя оттачивать свои навыки письма. Засим желаю приятного прочтения. Содержание Сны3 Сон про Мост4 Сон о Машине8 Сон о гляделках10 Сон про Ничто11 Сон о своей природе12 Сон мясной16 Сон о костях21 Истории24 Мир, что был24 Зачистка25 Сны Для начала должен рассказать о том, как я вижу сны. Большую часть жизни, сон для меня является пустым промежутком между засыпанием и пробуждением, в который у меня успевают восстановиться тело и разум. Так же сплю я чаще всего не по режиму, а как придется, к счастью, в основном, это “как придется” выпадает на относительно здоровые промежутки времени. Время от времени, я использую сон в качестве пространства или возможности для работы над какой-то задачей, путем медитации и усиленной концентрации, я сосредотачиваюсь на задаче и погружаюсь в процесс ее решения.Задачи бывают разные – от возни с типовыми расчетами, до проработки физических упражнений, или философских рассуждений. Полноценной техникой осознанных сновидений я, на момент написания этих строк, не владею. С учетом перечисленных данных, все нижеописанные сны представляют собой явления самостоятельные, единственная их общая черта – чем дольше я нахожусь в конкретном сне, тем сильнее и четче осознаю себя в нем. Это свойство позволяет мне достаточно хорошо запоминать сны, чтобы потом записать их в виде текста – эта привычка сформировалась у меня уже давно, т.к. сны являются в моей жизни редким явлением – не больше 5-7 штук в год, то самые яркие и впечатляющие из них я записываю и храню, для себя. Сон про Мост Бирюзовое небо с былой дымкой облаков, солнца не видно, под ногами асфальтированная дорога с разметкой многополосной трассы. Я иду по одной из полос, слева от меня дорога до самого горизонта – полосы, отбойники, фонарные столбы и редкие коморки технических помещений. Справа картина почти не отличается, разве что я все же вижу край этой трассы, там на краю особенно монолитные отбойники и огромные фонарные столбы с мощными прожекторами, за отбойниками ничего не видно, сплошная бездна – бирюзовое небо с белой дымкой облаков, ровным градиентом переходит в ровный слой серых туч, в сплошную черноту, в одном из разрывов этого серого покрывала я увидел сплошную черноту. Не могу сказать сколько именно я шел, в этот раз я оказался без часов и телефона, солнца, как я уже писал, не видно, а тени ведут себя непредсказуемо. Время от времени все же день сменялся непроглядным мраком ночи, тьму которой разрезали аварийные лампы и свет фонарей, однако какой-то системности между этими периодами я не наблюдал. По ощущениям шел я долго, иногда мне встречались пустые парковки, или участки дороги закрытые на ремонт, но ни техники, ни машин, ни живности, ни людей я не встречал, был только ветер. Ветер был то легким бризом, то сравнимым со шквалом бури. Только ветер и одиночество были моими спутниками в этой дороге. Однажды я дошел до будки, простая такая техническая коморка, дверь была открыта, за дверью была лестница, ведущая куда-то вниз.Внизу было темно, мрачно и прохладно, словно лестница уходила в бездну, однако, в отличии от бездны, лестница была освещена регулярными лампами, которые давали тусклый желто-красный свет, лампы эти освещали не только саму лестницу, они так же были распределены вдоль стен, судя по всему это был спуск в пространство одной из опорных колон н моста. Света едва хватало, чтобы видеть границы этой конструкции – это была весьма внушительная конструкция, не представляю сколько мегатонн железобетона, меди, резины и прочих материалов ушло на создание только одной такой колонны, а судя по симметричному расположению этих будок наверху, колонны эти были стояли ровно друг за другом поперек всего моста и встречались на равных интервалах вдоль всей мегаструктуры. Спуск занял, по внутренним часам, несколько часов точно. Гулкое эхо шагов отдавалось от стен и терялась сначала в недрах колонны, а потом где-то надо мной, где-то там, где находится основная дорога. К удивлению моему, внутреннее пространство колонны хоть и было колоссальным, а спуск крайне долгим, но все же не бесконечным. Внизу меня ждала точно такая же простая железная дверь, а за ней платформа в форме овала, платформа эта опоясывала всю колонну, и при этом служила ей точкой опоры, уходящей еще глубже в черную пустоту. Воздух внизу был холодный, желтый свет ламп освещал вход и внешние стены опоры, вокруг не было ничего интересного, честно говоря, я даже не знаю, что ожидал тут увидеть, но все же открывшаяся картина была по-своему внушительная и умиротворяющая – куда ни глянь вокруг чернота, сверху массивная колонна, что уходит ввысь за пределы серого неба, ты один в на этом острове тусклого света ламп, лишь тишина и легкий ветер твои спутники. Хотя по одну из сторон я все же видел далекий свет других опор этого ряда, и вроде как где-то впереди и позади, слабое сияние опор других рядов. Но как бы там ни было, мне надо было продолжать свой путь, а потому я поднялся наверх, не буду описывать повторно дальнейшие процедуры подъемов и спусков, они практически друг от друга не отличались. Разве что где-то могло не доставать ступеней в лестнице, фрагментов стены или лампы, но это мелочи, песчинки в сравнении со всей мегаструктурой, которую я был обречен исследовать все это время. Были и примечательные спуски, так в один из моих заходов в очередную попутную кабинку, на конце лестнице я увидел свет другого цвета – холодный и белый с зеленым отливом. Я немедленно начал свой спуск, ибо впервые встречал такое освещение и мне было до жути интересно, что было причиной такого отличая от остальных посещенных мной колонн. Внизу меня ждала, на первый, да и на второй, взгляд обычная платформа-основание, однако у этой все же была определенная особенность – от одного из “плоских” краев овала шел небольшой мост, на другом конце которого была самая обычная опорная платформа, из которой тянулась, к моему удивлению, кирпичная колонна, в которой была дверь врезная табличка с символом зеленого креста и надписью “Аптека”. Я был удивлен, ибо это был первый раз, когда я встречал тут нечто подобное, даже несколько раз перечитал надпись на стене, первую надпись за все мое время прибывания тут. Внутри меня встретило самое обычное, даже по нашим меркам, крохотное помещение, занятое торговыми прилавками и ветринами, света было немного, его едва хватало, сами прилавки и ветрины были или полностью, или частично, но пустыми, товар представлял собой всем привычные медикаменты, средства личной гигиены, вспомогательные устройства по типу тонометров и шприцов с бинтами. Ценников не было, персонала и посетителей тоже. Я был единственным человеком в помещении, прошелся среди всего это малообразия и взял себе пару пачку пластырей, бинт, перекись и пару пачек различных лекарств, на всякий случай. Хотя ценников нигде и не было, но я все же выгреб из своих карманов какое-то количество денег их в лотке для денег, после чего вышел осмотреть саму колонну еще раз, и, не найдя более ничего примечательного, двинулся обратно. После меня ждало несколько десятков, может сотен километров привычного однообразия. Голод, жажда и усталость меня не преследовали, поэтому идти или даже бежать я мог без остановки, это сильно упрощало дорогу, хотя бегу я все же предпочитал размеренную ходьбу, по ощущениям, она куда лучше вписывалась в местную безмятежную, но пустую атмосферу. Разнообразия я даже делал привалы на обочине и парковках, в основном в местные периоды темноты, уснуть не получалось и я всматривался в это безлунное и беззвездное подобие неба. Так и длилось мое путешествие, пока из глубин очередного спуска я не услышал далекий шум чего-то, мне уже достаточно долго не встречалось ничего нового, поэтому я тут же ринулся вниз, навстречу неизведанному. Внизу меня ждала почти самая прекрасная картина, какую могло показать мне это место, я увидел океан – серый, спокойный, но живой, он в такт ветру колыхался своей гладью, разбивая об опору и себя самого свои волны. К сожалению, вода была слишком далеко от поверхности платформы, и спуститься к ней не было возможности, поэтому мне оставалось только издали любоваться этими видами, т.к. торопиться мне было не куда, я решил остаться тут на неопределенное время. Во время своего созерцания, я сделал пару интересных наблюдений: Океан находится под углом – угол его наклона идет вдоль движения по мосту, т.е. откуда-то позади и вдаль идет линия воды, где-то дальше он пересекает горизонт, а потом и тучи. При этом гравитация работает, как обычно, без искажений или аномалий, хотя все это место одна большая аномалия. Так же, я заметил, что иногда, в особенно сильные бури, ветер приносит настолько огромные волны, что они почти добивают до верха платформы. Интересно, при дальнейшем продвижении мне встретятся затопленные колонны или смогу ли я увидеть, как волна добивает до трассы? Когда очередная штормовая волна почти окатила меня, я решил не засиживаться и пойти дальше, к тому же у меня появилось какое-то подобие цели. По пути мои догадки частично подтвердились – стали встречаться уже затопленные платформы, что примечательно, т.к. некоторые опоры оставались полыми, то вода медленно сливалась в их недра, постепенно мне начали встречаться и такие, где вода уже не сливалась, а ровной гладью лежала внутри. Встречались и сухие колонны, нижние двери в них были закрыты, и я, благоразумно, решил не открывать их, прекратив свои спуски и уже просто идя к той точке, когда океан начнет пробивать тучи. Вопреки моим ожиданиям, тучи не стелились по воде, как это обычно бывает, а скорее эти две плоскости шли независимо друг от друга, пересекаясь в одной линии. Не могу ручаться за это утверждение, но мне показалось, что тучи все так же идут на своей высоте, не обращая внимания на океан, ну а океану, похоже вообще на всё все равно, только мегаструктура является для него препятствием. Наконец-то я дошел до той точки, когда между палатном дороги и водной гладью оставалось меньше полуметра. Я подошел к пограничным отбойникам, положил руки на их шероховатый металл и посмотрел на горизонт, с той стороны на меня взирала перекошенная водная гладь, за горизонтом которой медленно поднималось солнце, большое и оранжевое. С каждой минутой подъема я становился все менее и менее реальным для этого места, пока наконец порыв океанического ветра с дорожной пылью не вынес меня окончательно, и я очнулся в своей постели. У меня нет конкретных идей по поводу этого путешествия. Могу только сказать, что это место определенно не предназначалось для людей, возможно оно вообще ни для чего не предназначалось, к тому же это была именно что мегаструктура – огромная, необъятная и самодостаточная, не рассчитанная на человека, но состоящая из созданных человеком структурных компонентов. Возможного у этого места вообще нет никакого предназначения – никем не созданный, путь ради пути по вечности. Сон о Машине В этот раз очнулся я в месте занимательном, лежал на спине перед вратами огромного цеха. По ушам сразу ударил ритмичный грохот производственного процесса, звуки работы станков, конвейеров, шипение пневматических машин и гул моторов, в едином ритме смешались в ритмичную музыку работы. Небо было залито красным, все люди, здания и техника выглядели, как на античных кувшинах – сплошными черными силуэтами с белыми зубами и белками глаз. Не успел я встать, как мне уже подал руку человек, которого я сразу и не заметил. Я принял помощь и отметил, что несмотря на развитую мускулатуру в жилистой руке, кожа у человека была мягкая и ухоженная. Я осмотрел этого товарища и подивился, передо мной стоял я, точно такой же в исполнении, как все вокруг, но с пронзительным, полным внимания, острым взглядом. Наша встреча вызвала у него такое же удивление и любопытство, что и у меня. Не мешкая ни секунды, он поздоровался со мной и без слов пригласил внутрь цеха, он хотел мне кое-что продемонстрировать. Я шел следом за теневой фигурой самого себя и отмечал различия в нашей внешности. Это определенно был я, но должен признать, у этой версии меня была куда более уверенная и при том легкая поступь, физически и, смею предположить, здоровьем эта версия меня самого обходила меня-гостя. Мы шли по огромному ангару, поистине титанических масштабов, все внутри кипело работой, работа была жизненной силой этого места, а сил у него было несоизмеримо много. Что примечательно, абсолютно все рабочие в той или иной степени выглядели довольными и усердно выполняли свои задачи, некоторые из них мимоходом здоровались с нами, и я отмечал, что сами они в своем развитии имеют одни и те же черты – пышущее здоровье, крепко развитое тело и острый взгляд. Силуэты их были четкими и рельефными, в каждом движении чувствовалась сила и легкость, они были подобны античным полубогам, сошедшим со фресок и решивших поработать над общей целью. Мой проводник жестами указывал мне на различные части цеха и примечательные аппараты, я с удивлением обнаружил, что и люди, и техника тут работают в унисон со всем процессом, словно один единый организм, работа систем которого направлена на поддержание его жизни. Наконец мы дошли до сердца этого ангара, и местная версия меня продемонстрировала мне Машину – огромное скопление металла, проводов, труб, механизмов и электросхем, эта структура росла словно из земли и тянулось до самого потолка, обвивая собой все вокруг. В центре этой конструкции было сияющее красным ядро, к ядру тянулись кабели, которые были подключены к ряду механизмов, напоминавших тренажеры. Мой проводник сел в один из них и показал мне: одного хлопка в ладоши хватило, чтобы сверху посыпались элементы роскоши и достатка, перед глазами на экранах замелькали фотографии из путешествий, фото моей семьи – все здоровые и счастливые, в это же время мой аналог с упоением работал за аппаратом и смотрел на меня, показывая, чем является эта Машина – гость извне, что решил обосноваться в этом мире и вступить в симбиоз с людьми. Люди работают на Машину и кормят ее своим трудом, в свою же очередь Машина дает людям все необходимое – здоровье, силы и ресурсы. Самых приближенных к Машине люди почитают, а та дает им наибольший приток благ. Добиться такого расположения можно двумя способами – упорным и самозабвенным трудом или через становление наместника Машины в новом мире. Мне предложили второй вариант. В этом мире Машина уже избрала местную версию меня и в итоге теперь весь мир трудится на Ее благо, дав ей возможность окутать собой всю планету, это было сочтено за положительный результат и меня удостоили чести продолжить эту цепь – стать наместником Машины в своем мире, привести Ее к процветанию, встретить себя или кого-то подходящего из другого мира и убедить его стать наместником уже в своей реальности. Взамен даровалось всё, буквально Всё. Не скажу, что не заинтересовался этим предложением, отнюдь, тут точно знали, что именно надо мне показать, чтобы максимально вовлечь меня тогдашнего в эту цепь. Но Я отказался, сейчас многие могут назвать меня трусом и глупцом, но я не был готов отдать весь мир на заклание этому Механизму и стать звеном в его цепи, даже если взамен непосредственно я получу все желаемое, а весь мир будет при деле, решив многие свои проблемы. Волна разочарование пронеслась по всему пространству, но я был решителен в своем отказе. Ведь было еще кое-что, что не давало мне покоя – фотографии, которые мне показывали, сначала все было на них как обычно, как обычно для нашего мира – зеленые деревья, синее небо и вся палитра жизни. Изначально я посчитал, что такая особенность цветов является нормой для этой реальности, но фотографии в этом меня быстро разубедили. Не просто мир, чтобы принять Это, но мир, чтобы стать частью этой Машины, откинуть весь потенциал человечества и всю красоту вселенной ради только ее одной, ради ее нужд и целей, взамен довольствуясь материальными благами. Я был и остаюсь против, и потому меня отринули. Не помню, что было после – ушел ли я сам, выперли ли меня, или же началась бойня, т.к. я мог кинуться к ядру в надежде вырвать сердце этого звена цепи. Но так или иначе я проснулся у себя в кровати, оставленный наедине со своими мыслями. Иногда я возвращаюсь к тем событиям и думаю, ведь с тех пор прошел не один год, и я многое успел пережить и переосмыслить, но я всегда возвращаюсь к этим вопросам: Стоило ли отказываться? Доведется ли встретиться нам снова и как пройдет эта встреча? Не нашла ли Машина себе другого наместника в этом мире? Справится ли человечество со своими проблемами само, без такой вот медвежьей услуги? Если не считать второго и третьего вопросов, т.к. ответов на них я знать не могу, в остальном каждый раз моя позиция остается неизменной. И я должен признать, если перед всем человечеством представить такой выбор, то в текущем мире, я уверен, большинство выберет Машину, а не самостоятельное развитие. Сон о гляделках Я ложился спать, укрылся и положил голову на подушку. Я даже глаза закрыть не успел, как уже почувствовал, что не просто засыпаю. Меня вытянуло куда-то за пределы свой комнаты, города, планеты, куда-то в даль космическую. Предстал чистый разум перед всем Космосом, взору открылись мириады звезд и планет, за ними скопления, туманности и галактики, за галактиками сверхскопления и пустоты, и так пока не удалось увидеть Все. А потом начался танец, одно небесное тело за другим, потянулись в общем движении, пока этому порыву не поддалось все обозримое пространство. Это было невероятно красиво, ничего до этого в жизни более прекрасного не видел, но всему настает конец и этому великому танцу тоже. Однако в конце не было видно прежней картины, все это действо было только для того, чтобы космическое пространство сложилось в глаз. Глаз этот был таких масштабов, что закрывал собой не только обозримое пространство спереди, но и необозримое сзади. И Глаз посмотрел на меня, он смотрел в самую мою суть, безмолвно и бесстрастно изучал. Я смотрел в ответ, оцепеневший, но не утративший воли и интереса, смотрел неотрывно в это Око, пока оно смотрело прямо “на” и “в” меня. Не знаю зачем, почему и для чего меня изучали, но меня именно что изучали. Я ощущал, как перед этим взором открывается не только мое текущие, но и смежное прошлое и вероятное будущее. Глаз видел все те варианты событий, которые могли бы меня привести к этой встрече, и видел все, что может быть со мной после. Я по-прежнему смотрел в самый его центр, как внезапно Глаз посмотрел на меня еще раз и моргнул. После чего я почувствовал, как меня возвращают туда, откуда взяли. Та же незримая и могучая воля, что вырвала меня из моего обычного уклада жизни, решила вернуть меня на место. В последний миг я увидел, что был еще кто-то третий, кто-то наблюдавший со стороны и решивший показаться в последний момент. Я видел зеленый отблеск этих глаз, их сияние слепило, а кривая улыбка настораживала до такой степени, что абсолютно все первобытные инстинкты завопили в ужасе. Это была сама древность, и ей тоже было интересен весь этот спектакль. Проснулся я резко, рывком, но все же в себе. Оставленный на размышления обо всем произошедшем. Но все же Око моргнуло первым. Сон про Ничто Друг, хочу тебя спросить. Не прими за пошлость или грубость мой вопрос. Вопрос столь истертый и расписанный, что о нем уже и перестали говорить. Что такое пустота? Самое банальное и верное определение, какое может дать обыватель, звучит так: Пустота – это Ничего. Представь себе промежуток сном и пробуждением. Что лежит в этой тонкой и незримой грани? Мне вот не доводилось задаваться этим вопросом, пока не пришлось оказаться там лично. Видимо произошел некий сбой, благодаря которому я успел осознать себя еще до того, как само сознание включилось и могло бы начать жить новым днем.Это сложно описать, описать испытанные после пробуждения чувства будет реальнее. Сначала было недоумение, потом легкий трепет, потому что довелось предстать перед ничем, представляя из себя ничего. Ни мыслей, ни эмоций или чувств, ни конечностей, ни тела, ни формы, ничего. Но при этом я все же был чем-то чуть большем, чем пустота, все еще ничтожным настолько, что меньше только она сама, но этого было достаточно, чтобы смотреть. Я взирал вечность, на меня взирали вечность, но в одно мгновение все прошло, как только мне хватило сил на одну единственную мысль. Этого оказалось достаточно, чтобы проснуться. А после пробуждения последовало смятение, смятение подобное тому, каким в литературе награждали мертвых, что внезапно обнаружили себя живыми. Смятение подобное тому, какое мог бы испытать первобытный разум, который только что смог осознать себя отдельно от окружающего мира. Я почувствовал, как мой разум начал стирать память об этом событии, но усилием воли я смог остановить этот процесс, отвоевал себе небольшую долю этого опыта и каленым железом выжег ее в недрах своих воспоминаний. Потом еще неделю ли две я ходил подавленный и нелюдимый, переваривал это событие и боролся с попытками стереть память о нем. Все, что я смог вынести из этого, так это один единственный факт, который сам по себе звучит не так уж и внушительно – у пустоты нет цвета. Но этой фразы хватает, чтобы мигом окунуть себя в этот омут и пережить все еще раз. Что такое пустота? – Пустота – это . Сон о своей природе Эти кошмары, они меня в настолько сдвоенных чувствах оставляют, что потом еще день или два отходить приходится. А этот, похоже, войдет в список тех, которые я запомню надолго. Телом высыпаюсь, разумом тоже, но только пока не думаю о сне, а не думать не вариант. Меня, здешнего, беспокоит то, как я реагирую на происходящее во снах - в последнее время мне там либо нормально, либо хорошо, и это при условии, что там происходят такие вещи, от которых у большинства обывателей кукуха бы поехала. А в сегодняшнем мне было прям отлично, весело и любопытно: Я с задорностью кричал своему другу в окно, что как только текущая реальность разрушится, я перейду в следующую и там ударю его в челюсть. На это заявление мне закономерно показали фак - друг нервно и мрачно закурил, ибо миру уже приходил конец, а его единственный родной человек был в другом городе, и он уже не успевал добраться до матери. Уже в другом месте и времени, я с интересом смотрел как один случайный пухлый человек, ставший моим временным собеседником, сначала начал терять цвета, а потом медленно таял в бурую массу. Он так и не закончил свою фразу, когда от него осталась бесформенная лужа ничего. Я не без любопытства и жалости наблюдал за мелкой собачонкой, которая бегала по квартире и, скуля и лая, искала своих хозяев, которые не так давно перестали существовать. Я же сидел в одном из их кресел и попивал теряющее вкус вино, а потом сломался один из законов той блекнущей реальности: поле вероятностей разошлось по швам, и собаку разделило на две разные собаки - одна смиренно села и неотрывно смотрела мне в глаза, вторая продолжала ходить и лаять. Обе рассыпались в пыль одновременно, первая так и ни разу не моргнула и не оторвала от меня взгляда, а у второй последний лай растаял прямо в горле. И так каждый раз, я с интересом посещал одну вселенную за другой, с интересом наблюдал отличия от прошлых реальностей, ни о чем не сожалея и неся с собой энтропию и распад, словно сам факт моего прибывания в реальности наносил ей непоправимый ущерб. Но все не ограничивалось только событиями этой планеты, хотя вернее будет сказать массивом этих планет. Были и другие миры, другие обитатели, чуждые человеческому пониманию и потому плохо сохранившиеся в моей памяти. Я игрался с черными дырами, бродил по гаснущим звездам, жонглировал ядрами галактик, даже если это были просто крупные звездные скопления. Рвал Великий Аттрактор, как на струнах играл на нитях сверхскоплений. Один китайский философ однажды писал: ему снилось, что он был бабочкой. Но когда проснулся, не смог понять - ему снилось, что он был бабочкой, или бабочке снилось, что она была им. Тут что-то похожее. Вот только бабочка - я, тот я, который сейчас все это пишет. У меня обычно тоже бывают события из других реальностей, иногда с приключениями, иногда без, словно дается пережить фрагмент жизни, которой никогда не было. Это же, так сказать, случай прямо уникальный. До этого я, максимум что сталкивался с чем-то по-космически огромным и всеобъемлющим, будь то чистейшая пустота, весь звездный небосвод, сама смерть или само воплощение концепции древности. Однако в этот раз, Я САМ оказался подобным явлением, даже большим, ведь смерть, космос, пустота и древность - ограниченные срезы действительности, сделанные человеческим сознанием. Некоторые из них в других реальностях или отсутствуют вовсе или же имеют другие формы и роли. И я пожирал то, что оставалось от каждой посещенной мною вселенных. Это было веселое пиршество, хтоническое застолье одного невообразимого ужаса. И вот после такого выспаться полностью, обнаружить практически сросшиеся кости, чистую голову и чувствовать себя хорошо. А потом все разом осознать и увидеть в памяти эти картины. Если думать об этих событиях, как человек, то накрывает глубоким ужасом. А если подумать, как то, чем я был{а ведь был я самим собой в итоге}, вспомнить, как это забавно - разместить на ладони целую вселенную - ту, что люди видят сейчас и все то, что лежит за этими пределами, с каким предвкушением стать свидетелем ее последних мгновений, а остатки съесть словно мармеладного червяка. В физике есть одно гипотетическое явление с красочным названием – Демон Максвелла. Суть явления в том, что некая сила может извне увеличить упорядоченность замкнутой системы тем или иным способом, что в итоге снижет степень энтропии системы и позволяет просуществовать ей дольше в состоянии порядка. Мое же присутствие во всех этих многообразных реальностях всегда приводило только к ускорению распада, да и сам я суда по всему был неким гостем извне, что возвращался в это извне после своих пиршеств. Чем же я все-таки был? Самим собой точно. Если думать такими мерками, то сон был воистину прекрасной и освежающей дремой. Сон мясной Наблюдение, догадка, концепция, гипотеза, теория. Я засыпал с чувством, что во сне я встречу кого-то близкого и важного. Я с предвкушением и интересом закрыл глаза.       День первый. Очнулся я в странном месте - небо было кроваво-мясного цвета, вместо солнца или луны было нечто напоминавшее поперечный срез кости, освещающее все вокруг бледно-бежевым светом, все здания вокруг были из какого-то черного каменного кирпича. Было холодно, я не понимал, где оказался, людей не было, вокруг тишина и никаких следов животных или птиц, растительность дряхлая и мертвая. Я нашел в кармане своих штанов телефон и попытался выйти в сеть, нормального интернета не было, в браузере, ютубе и соцсетях я смог найти только статью о Нем. Статья была написано сумбурно, словно автор или авторы очень спешили закончить дело – записать ключевую информацию о явлении, способного повергнуть мир во мрак. Прочитав статью, я решил убрать телефон и побродить в округе, хотел найти кого-нибудь и разобраться со своим положением.       День второй. То, что я нашел… Оно не имело никакого смысла и калечило сознание одним только фактом своего наличия в этом прокаженном мире. Люди были, да, но многие из них, почти все, стали жертвами твари, и того, что она с ними сделала. Даже мое закаленное сознание не смогло запомнить этого, система автоматически отрезала жертв твари от моего восприятия, к счастью, из-за этого я не смог с ними взаимодействовать, по крайней мере я не могу этого вспомнить. От тех немногих нормальных, кого я смог встретить на своем пути, мне ничего толком не удалось узнать, ни то, откуда это пришло, ни то, почему мир стал таким. Ничего, совсем ничего. Многие уже просто отчаялись, некоторые ударялись в истерику, некоторые просто теряли интерес к разговору и уходили в себя. Была молва о тех, кто еще борется, но видимо от них уже ничего не осталось. Мир почти умер. Это удручало, но не вводило в отчаяние, я все еще думал, что смогу выбраться, да и уже начал осознавать, что это скорее всего сон, а значит выход отсюда у меня всегда будет. Но чем дольше я бродил, тем меньше была моя уверенность, часы показали, что я уже больше 36-ти часов брожу по этому жуткому городу, Кость [так я назвал ту штуку в небе] не сдвинулась совсем.       День третий. Я решил сделать привал, зайдя в какой-то пустующий многоквартирный дом и выбрал случайную квартиру, где можно было отдохнуть, расположился и достал телефон, ибо если я не смог ничего узнать у местных обитателей, то может по крайней мере остатки местного цифрового пространства могли дать мне хоть какие-то ответы или зацепки. Листая одинаковые статьи про угрозу я видимо случайно выполнил некую комбинацию, после чего у моего телефона сразу же "поплыл" экран, пошли помехи, буквы стали сваливаться в подобие комковатой массы, из которой начали струится линии темной и вязкой жидкости - она стала просачиваться за пределы экрана. Вскоре эта дрянь стала течь и из других отверстий телефона, который к тому моменту я уже отбросил в сторону и стал наблюдать за происходящим, было любопытно, но я готовился к худшему. Когда количество этой жидкости достигло своей критической массы, из нее вылез Он, тут же вперив в меня свой взгляд. Он - тварь, что появляется при выполнении комбинации действий с цифровым оборудованием, после которой это нечто искажало экран, вызывало сбои в работе техники и начинало буквально вытекать из всех текстовых символов на экране к своей жертве. Эта мерзость походила на чумного доктора, но выглядело так, словно этого самого доктора заживо макнули в кипящий гудрон, исказив и сплавив его костюм с телом. От носа-клюва ничего не осталось, вместо глаз отверстия, зияющие тьмой, из глазниц сочилась темная жидкость, одеяние походило на оплавленную кислотой кожу. Это нечто тут же бросилось в мою сторону, но мне удалось уйти в сторону и незамедлительно сбежать. Я был в шоке и бежал без оглядки, перепрыгивая махом целые лестничные пролеты. Чем бы это ни было, меня это впечатлило, и я не был готов к такому раскладу.       День четвертый. Скажу честно, первая встреча нагнала на меня жути, да еще какой, и я решил не рисковать. Да, тварь выглядела жутко, да и появление было весьма эффектным, но меня напугало отнюдь не это. Голод. Это порождение смотрело на меня с таким голодом, что я физически ощутил всепоглощающую жажду этой твари. Такого взгляда я никогда не испытывал, и он меня пронял, а ведь мне доводилось играть в гляделки со всей бесконечностью космоса. Пожалуй, пока что продолжу поход без лишних электронных устройств.       День девятый. Видимо я слишком сильно приглянулся этому созданию, и оно решило во чтобы то не стало добраться до меня. Время от времени я находил исправную технику, с помощью которой пытался найти пресловутые ответы, зацепки, записи, что угодно, что могло бы мне помочь. Но это только было маяком для этой твари, которая неотступно следовала за мной, почти не давая времени на отдых.       День двенадцатый. Я… Интервалы между моими записями становятся длиннее и теряют системность. Эти постоянные погони в условиях практически неменяющегося окружения хорошо сбивают столку, особенно когда пересекаешься с очередным “переваренным”, я до сих пор не могу нормально осознавать их. Каждый раз словно экранные помехи и черные прямоугольники перед глазами вместо нормальной картины, и все это с сильной головной болью. Какое бы это ни было воздействие, его последствия активно отторгаются моим мозгом, возможно это меня и спасает, пока что.       День семнадцатый. Как я уже сказал или писал, ответов мне не удалось найти ни в цифровых источниках, ни среди местных, к которым я особо не приближался после пары стычек с Этим. Память уберегла меня от ужасного созерцания того, что делает этот монстр со своими жертвами. Однако в воспоминаниях моих остался след в форме этих событий, этого уже хватает, чтобы вогнать меня в оцепенение. Кажется, я уже это думал. Из-за всех этих причин мне приходилось собирать информацию только с помощью наблюдений, многого они не дали, но я понял три важных положения:       1. Это точно сон, иначе бы я точно уже рехнулся или умер от усталости и истощения, вопрос только, что случилось бы раньше;       2. Я оказался тут по воле этой твари, и именно она меня тут держит, не давая проснуться;       3. С каждым разом ему требовалось все меньше времени, чтобы до меня добраться, в какой-то момент ему уже даже не нужна была комбинация действий с техникой, чтобы прийти за мной. Да, я несколько раз оплошал, пока пытался понять, что делать НЕ надо. Как оказалось, изначальная комбинация оказалась чем-то вроде глюка в реальности, и начиная со своей первой итерации, этот глюк становился все стабильнее и самостоятельнее.       День ??? Я начал сбиваться со счета, когда по прикидкам мое пребывание в этом мире длилось уже неделю. Я перестал считать дни, ибо было не до этого, на меня открыли охоту и пытались взять то измором, то в лобовом столкновении. В какой-то момент меня это окончательно вывело из себя. Хватит. Мне надоело. Что может быть самым страшным для любого монстра? - Забытие, смерть, лишение сил, потеря возможности быть монстром и встреча с куда более ужасающим чудищем. Я сделал с ним это. Когда он начал лезть из очередного найденного мною планшета, я не выдержал и схватил его за предплечье, рывком вырвав из его родного пространства. На его маске читалось нечто вроде удивления, а потом испуг. Одновременно я сделал с этой тварью все самое страшное, что можно было сделать с подобным существом. С одной стороны, я обратил его в камень и разбил в мелкую пыль. С другой я сбросил его в Бездну, которую видел в одном из своих снов, в Бездну, из которой уже ничто не возвращается, одного мимолетного представления о которой достаточно, чтобы у нормального человека началось безвозвратное разрушение разума. Ну и с третьей стороны, я пожрал его, одним махом и без остатка. Это нечто жило на трех уровнях бытия - физическое, цифровое и концептуальное, и я уничтожил каждое из трех его возможных воплощений одновременно. Не спрашивай, как у меня это получилось, я сам до конца не могу на этот вопрос ответить. Знаю только, что это связано с тем, что отчасти я сам могу быть продолжением чего-то гораздо более пугающего, чем была эта тварь. Возможно, именно поэтому она так отчаянно вела на меня охоту. Могу предположить, что ей крайне необходимо было заполучить эту часть меня, возможно, чтобы выбраться за пределы своего мира, возможно зачем-то еще. Теперь я уже не могу наверняка узнать на это ответ. Когда я проснулся и увидел голубое небо и нормальный свет солнца, то мне показалось, что я не видел их уже очень долгое время, а ощущалось все так, словно я за одну ночь прожил месяц или даже больше. Сон о костях Сначала я был дома, занимался домашними делами. Мне 16, параллельно играю на телефоне в какую-то симуляцию - наблюдал за распадом скелета гиганта и как вокруг него прокладывают элементы инфраструктуры. Школа, занятия прошли спокойно, решил переобуться не в раздевалке, а в подвале - зале раскопок нашего археологического клуба, т.к. все равно надо было туда зайти за парой вещей.Земля была засыпана кучей мелких круглых камней, которые прикрыли собой пару больших валунов, размером с мой торс. Мне стало любопытно, что под ними. Я отгреб ногой мелкие камни и вытащил валуны, под ними оказались керамические кувшины, голова сразу определила примерный возраст и культуру - вспомнились поездки с семьёй на античные раскопы, взыграл инстинкт охотника.Быстро и без суеты я достал оба сосуда. Один был полностью целый, у второго был пробит бок - в нем лежали кости, кости человека, с которым я должен был учиться в будущем в одном вузе, в одной группе . Я ощущал это, но не предал значения, ведь это фрагмент будущей, другой жизни, мне не откуда было ее знать, но я понял, что она со мной уже не случится. Кувшин с костями я оставил на раскопе, целый закинул в рюкзак, не знаю почему, но очень захотелось такую редкость оставить только у себя. Почему-то в тот момент я даже не думал о камерах, которые были раскиданы почти по всем помещениям школы, одна из этих камер смотрела ровно на зону шурфа. Выбраться из школы было тем ещё приключением, всем резко стало интересно – чем это я там внизу занимался, а после пара людей даже сказали, что охранник увидел как достал один кувшин из раскопа и оставил его там же. Вроде как передал это куда-то. Ну и бред, надо поспешить и быстрее попасть домой. Домой. Домой. По дороге я пересекся с еще одним осколком той жизни, что лежит вовне этой истории. В голове роились мысли о доме и вопросы о происходящем.Я не успел отвертеться, ибо запутался в раздевалке и никак не мог найти свою одежду , в голове проносились мысли: -А что я вообще ищу? - Куртку или пуховик, в чем ты пришел? - А я разве в чем-то таком приходил, какой сейчас вообще сезон? Как я тут оказался? Меня перехватил местный интервьюер из школьной газеты, захотел задать несколько вопросов о деятельности археологического кружка, пришлось отвечать. Во время ра сспросов узнал, что по камерам меня не сразу определили, т.к. эти камеры почему-то глючили и через раз давали картинку, видимо мои взаимодействия с целым кувшином выпали на моменты этих сбоев. Я наплел репортеру, что зашёл по наитию, случайно зацепил камни и что-то заметил, решил проверить и нашел кувшин, решил его оставить на месте и пойти домой. Мне поверили. Дома внимательно осмотрел находку . Внутри была земля, стал постепенно заливать водой, хотел разбить землю и перемешивал ее палочкой для ускорения процесса. А потом, когда мне удалось слить часть, я наткнулся на что-то… Оно гремело и шуршало внутри. Этим чем-то оказались кости, много гостей, они всплывали, всплыл череп. Я бы хотел выдать клеше о том, как этот череп начал буравить меня своими темными глазницами, но нет. Он просто всплыл, смотря в потолок ванны на свет лампы. Это больше всего походило на последнего посетителя бассейна, что решил полежать на спине в воде, отдавшись своим мыслям. Это выглядело даже умиротворяюще. Я хотел вытащить эти кости, но когда начал вытаскивать их руками, то в голове разом пронеслись все связанные археологические истории и приметы, с меня словно пелена спала, и то, что я принял изначально за древний греческий кувшин, оказалось на поверку погребальной урной, заполненной до отказа. Я вздрогнул от отвращения - ощущение на коже влажных от воды и склизких останков давно мертвого человека, вызывало у меня чувство отвращения, кости шлепком упали внутрь, а сам я порезался об их осколки. Падение пробило дно урны, из дыры пошла вода с землёй, но не кости. Кости остались, кости хотели всплыть. Без понятия почему я так считал, словно кто-то вложил мне эту идею: - “Костей много, очень много, больше, чем ты сможешь понять или вынести. Кости хотя всплыть. Хотят всплыть к тебе.” Извлеченные из пальца осколки кости сложились в цифру 4, я не успел понять к чему это, слишком спешил избавиться от этого мрака, кое-как собрал все в пакет и отнес его к школе, там и оставил. А потом резкое пробуждение и полное непонимание, что это было. Разве что осознание, что старые , древние кости стремились всплыть ко мне пугало, костей было много, больше, чем может поместиться в урну такого размера, да и откуда они там были и как оказались, почему они не вываливались через дно с землёй и водой, почему они хотели всплыть, всплыть ко мне ?Это не даёт мне покоя . Скелет великана на телефоне - что-то похожее было в Игре Эндера.Про маневр с урной я так и не понял , не понял почему хотел ее унести.Я был на раскопках в реальности, принимал активное участие в раскапывании окрестностей Феодосии. Никогда ничего не забирал себе вот таким образом. Одно дело взять себе на память уже изученный и отброшенный за ненадобностью фрагмент, или вынесенную морем какую-то старую керамику.Но совсем другое спереть тако й артефакт, я никогда не был черным копателем, да и дело это считаю преступным против истории. Тогда почему мне так захотелось забрать эту урну, почему во второй были кости человека из этой эпохи? Истории Свои истории и рассказы я пишу, опираясь на опыт собственной жизни, временами беря вдохновение и перенимая приемы у различных авторов. Материалом для моих работ служат личные переживания, опыт, сны и рассказы знакомых, временами какие-то идеи или не дающие покоя вопросы. Мир, что был Я и был бы рад никого не трогать, да и многие были бы рады, но те кретины, что запустили ракеты не спрашивали нас - мирное население об этом, но сейчас это уже не так важно...Сейчас важнее этот пресловутый туман, что все собой застелил, попутно поднявшись на высоту третьего этажа. В целом жить можно, но без противогаза на улицу лучше не лезть, один вдох и всё, ты становишься очередным ходячим жмуром. Благо в этот раз люди не так сильно тупили, и быстро сообразили, что лучше пытаться отсидеться дома, может от этого на улице не так уж и много этих тварей. Радует, что электростанции остались работать и есть электричество со связью, пускай с регулярными перебоями, но все же есть. И казалось бы - сиди и жди, пока спецотряды властей будут потихоньку зачищать город от нечисти, но припасы и вода не бесконечные, а жаль... Вот тут и начинается самое весёлое - один жмур не является серьёзной угрозой, но стоит им собраться в толпу, штук так 15-20 и уже приходится попотеть чтобы выжить, а ведь это не максимум, далеко не максимум , мне все еще не по себе от той огромной массы, что поднялась из тумана и смела под собой хрущевку на другой стороне района… Зачистка Играет: filiae maestae jerusalem rv 638, ii. sileant zephyri (vivaldi) [carlos mena e l'ensemble] (исп.). Я шел по полутемным пустым коридором, гулкое эхо шагов моего экзокостюма отдавалось рокотом по безлюдным помещениям. Тени содрогались от света налобного прожектора, скрежет металлических конструкций звучал трепетным дыханием всей базы, сервоприводы и искусственные мышцы в мерном такте несли вперед. Я шел к своей цели, не торопясь, наслаждаясь своей дорогой и музыкой. Очередная гермодверь, открываю ее с помощью ключа доступа - лестница на верх - поднимаюсь, вскрываю люк, на той стороне меня встречает человек с ружьем, лица не видно - тени укрыли его, проектор не дотягивается, вижу только ноги. Еще до моей реакции в меня прилетает залп дроби в упор, я падаю на пол - вздох, еще залп и еще, щелчок холостого затвора - патроны у человека кончились, он тут же хватает револьвер и всаживает весь барабан, паника не дает ему нормально прицелиться, пули попадают кто куда. Одна прошила ногу, вторая руку, третья, кажется, вырвала мне кусок левой ключицы, пятая и четвертая добавили свой очерк в месиво моих внутренностей, шестая попала в шею. Больно, но терпимо. Вздох - человек в замешательстве, хватается за нож, поздно - я уже стою перед ним Первый удар моего топора пробивает грудную клетку, второй череп, тело упало у моих ног. Из проема выходит еще один, видимо напарник, слеплю его прожектором, попутно успеваю осмотреть. Вооружен револьвером и боевым ножом, за спиной вроде как гарпунное ружье. Светлая, почти бледная кожа, жидкие волосы, взгляд свирепый, руки в шрамах. Этот парень явно матерый волк, но отсутствие солнечного света и витаминов берут свое. Не даю ему опомниться и делаю два выстрела из обреза - ноги и прилегающее сверху месиво с влажным шлепком упали на пол. В этот момент на шум из коридора прибежал еще один человек, лица не видно, кожа грязная, одет как работяга. Он еще издали видел эту картину и на полном ходу накидывается на меня с ломом на перевес. Удар, удар, удар - быстрые, я снова на полу, он нависает надомной. Музыка все играет. Удары не кончаются, костюм принимает на себя часть энергии от ударов, но только часть, кости трещат, те, что еще не успели пострадать, не могу встать - конечности уже перебиты, этот парень лупит не целясь, но вкладывая всего себя в каждый замах. Что-то трещит под затылком, чувствую, как погружаюсь куда-то, ничего не вижу, мое лицо превратилось в фарш. Вдруг раздается оглушающий треск метала подомной раздался крайне громко, я падаю. Этот идиот настолько отчаянно пытался меня умертвить, что пробил моим телом целый ярус. Хорошо хоть не пробил внешнюю обшивку, иначе тут все бы залило уже, хотя для меня это не было бы особой проблемой, пожалуй. Я упал в мед. блок, пока этот ненормальный несся через лестничный пролет за мной, я уже встал, слышу его шаги, двери закрыты. Он явно под каким-то местными стимуляторами или нелегальная аугментика постаралась, обычный человек такого представления не устроил бы. Интересно, где он это достал, впрочем, не важно, я необычнее буду. Тут герма со стороны лестницы отворяется, он врывается словно буря. Но я уже стою, улыбаюсь, музыка все еще играет, а топор все еще в руке. Он ничего не успел понять, да и нечему уже было понимать. Я пошел дальше, работа здесь закончена. Играет passacaglia (biber) [elicia silverstein]." Мост Однажды я шел по мосту, погруженный в кисельный аквариум своих агоний по поводу нытья правого колена - его не устраивала походка левого, которому приходилось сгибаться за двоих, из-за нытья правого.Все бы ничего, да мост был пару километров в ширину, десяток-другой в высоту, про длину я даже говорить не буду, там длина такая, что шланг не переползет, а бл оха на кролике, чей тулуп тенью орла город накроет, не перепрыгнет. А ходить пришлось знатно, чай спускался и поднимался несколько раз, даже аптеку и парковку нашел, о чем непременно мне в термос налился - чай-то этот, что туда-сюда спускался, пока кисель в аквариуме рыбами идей перемешивался.В общем , иду я так и иду, ну как иду, сгибаю одно колено за два, а шаг за половину или три, да и чай из термоса пью, пока он мне про аптеки подмостовые заливает. Но тут произошла некая оказия - стал я вопрос задавать касательно атмосферного давления, я ведь с чаем несколько раз туда-сюда по высоте метнулся, а густота киселя не изменилась, тут-то я и понял, что дело пахнет крахмалами нечистыми, ну и рыба-идея одна в глотку заползла, да удушила там же себя на гортани моей.Вот так меня и убили, но я выжил.