About violations

Стена, которая совсем скоро будет украшена новым творением. Девушка достаёт из сумки десяток баллончиков самых различных цветов и, закусывая губу, думает, что бы ей нарисовать сегодня. Вернее, как дополнить оставшийся кусок картины. Пейзаж представлял собой пляж с высокими пальмами, песком, на котором были разбросаны ракушки самых разнообразных форм, и, конечно же, море, уходящее за горизонт и переливающееся с розово-голубым закатом уже почти что исчезнувшего солнца. Красный баллончик попадает в руку Шин: маленький крабик с размазанными лапками проявляется на поверхности. Рюджин цокает и оценивающе смотрит, желая придать картине что-то более живое, необычное, выделяющееся. Кажется, вдохновение сегодня решило не приходить. Девушка присаживается на корточки, разочарованно выдыхая. Когда-нибудь она обязательно дорисует. Дорисует, если успеет до прихода кое-кого. «У меня есть немного времени.» Шин разворачивается на сто восемьдесят к чистой стене и начинает творить внезапную задумку, что образовалась в голове пару минут назад. Девушка со светло-янтарными волосами и кошачьими глазами захватывает поверхность, заставляя любоваться своей внешностью. Нет, она завораживает, обязывает остаться и наблюдать вечность. Обладательнице обязательно понравится, по мнению Рюджин. Художница дорисовывает кошачьи ушки, а вместе с ними и вибриссы, тем самым придавая изображению милый вид. — Сколько раз, Шин Рюджин, я запрещала тебе наносить граффити там, где это не положено? Она вздрагивает. Увлекшись портретом любимой, девушка совсем не заметила того, кто сейчас в полицейской форме, опираясь вытянутой рукой об кирпич, со скрещенными ногами грозно промолвил вопрос в её сторону. Из-за тёмной кепки с большим козырьком Рюджин не может разглядеть лица. — Испугалась? — Йеджи поднимает голову и хитрый взгляд сквозь оправу чёрных очков сталкивается с испуганным. — Если у меня испортилось зрение, то это не значит, что даже в капюшоне тебя не узнать. — Ты совсем чокнутая! — Не надо нарушать закон, — старшая подходит ближе и разглядывает собственное лицо на стене. — Я хоть и котёнок, но сейчас ты пойдёшь давать показания. Вспомни, сколько раз я разрешала поблажки. Моё терпение кончилось, — Хван понижает голос, и намеренья для Шин становятся абсолютно серьёзными. — Меня убьют родители, не надо, пожалуйста, — Рюджин делает щенячий взгляд и подбегает, захватывая свою девушку в крепкие объятья. — Тебе двадцать два, какие, к чёрту, родители? Пошли домой, живо, — Йеджи отталкивает от себя младшую и разворачивается, пока Рюджин начинает хныкать. Видимо, Шин не на шутку перепугалась. Хорошо, что она не видела ухмылку Хван, которая с каждой секундой становится всё шире и шире.

***

Дорога медленно убивала художницу своей напряжённой тишиной. Неужели Йеджи и правда сдаст её? Заставит платить штраф, давать показания… Они же как-никак встречаются. — Тебе идут очки, — Рюджин открывает входную дверь, пропуская Йеджи вперёд. — Не переводи тему. Сейчас будешь данные свои вносить. Девушки проходят в гостиную, и Рюджин нервно усаживается на мягкий диван зелёного цвета, который якобы должен успокаивать, но этого совсем не происходит. Йеджи делает то же самое и достаёт из рюкзака кучу бумаг, заставляющие младшую выпучить глаза. Шин пытается переключить фокус внимания, успокоиться. Почему дьявольски-красивая Йеджи всегда делает это с ней, заставляя сердце биться в разы быстрее? Рюджин смотрит на синюю униформу, что так идёт девушке в метре от неё. Свободная белая рубашка под бронежилетом скрывает шедевральную осанку, а штаны с кучей прицепленных снаряжений, включая наручники, заставляют младшую направить ход мыслей в другую сторону. Рюджин прекрасно бы смотрелась в оковах, пока Йеджи доводила её до… — Сами себя не напишут, — старшая прерывает поток мыслей, сдерживает улыбку как только может, замечая покрасневшие щёки младшей. — Повторяю, показания сами себя не напишут. — Йеджи, если это шутка, то вообще несмешно и… — Знаешь, мы могли бы договориться, если тебе так не нужны разбирательства, — резко Хван придвигается ближе, берёт чужую ладонь и слегка сжимает, проговаривает прямо в заинтересованные глаза, поправляя очки и снимая идиотскую кепку. — Смотря что ты дашь взамен, милая. Внутри Шин всё переворачивается. Сердце глухо отдаётся в ушах, смотря на блядскую полицейскую одежду и опасно-близкую Йеджи. Последняя достаёт из-под брони галстук и вкладывает его в слегка трясущиеся пальцы, и те дёргают шейный платок на себя. Два разгорячённых тела прижимаются друг к другу. Хван чувствует сладковатый вкус чужих губ, что так жадно сминают собственные, пока тугой узел внизу затягивается до приятной боли. Девушка стонет в поцелуй, и Рюджин забирается к ней на колени. — Ты всегда понимаешь с первого раза, Рюджин-и, — Йеджи шепчет в покрасневшие губы напротив, обхватывая и сжимая ладонями ягодицы, из-за чего около уха снова раздаётся молящий стон. — Нарушительниц нужно наказывать, верно? Хван привстаёт, вынуждая Рюджин слезть, и теперь они стоят друг напротив друга, пожирая друг друга похотливым взглядами. Старшая кладёт ладони на Шин и давит, вынуждая последнюю коснуться коленями пола, а сама вновь садится на диван. — Отлижи мне, и, может, я подумаю, стоит ли тебя штрафовать, — после слов Йеджи хлопает по штанам в районе бёдер. Шин думает недолго. Она принимает правила и усаживается к промежности поближе. Расстёгивает пуговицу с ширинкой и стягивает пока что только штаны, что теперь упали к ногам старшей, пока та нежно поглаживает макушку чёрных волос. Рюджин видит маленькое пятнышко на белой ткани и касается его, отчего по телу Йеджи пробегает холодок. Горячие ладони обхватывают лицо Шин и чуть двигают к центру, призывая действовать быстрее. Теперь перед младшей сочащееся лоно Йеджи, что так нуждается именно в ней. Рюджин высовывает язык и медленно проводит по блестящим складкам, собирая естественные выделения и не доходя до пульсирующей точки. Хван хнычет и давит на голову младшей сильнее, но та сопротивляется, как только может, и играет по-своему. Ещё пару раз Рюджин скользит вверх-вниз и наконец касается желаемого. Йеджи стонет, пока приятные волны распространяются ко всем участкам кожи, и двигает тазом навстречу, чтобы Рюджин сделала то же самое ещё раз. Пальцы играются со входом, младшая целует, засасывает клитор, в ответ слыша просьбы и протяжное «о». Шин входит и ощущает жаркую Йеджи изнутри. Бёдра сами с силой насаживаются на фаланги пальцев во время того, как то ловкий язычок, то кончики пальцев обводят клитор. У Йеджи кружится голова от всего происходящего и она думает, что Рюджин безумно хороша в том, что прямо сейчас творит с ней. Комнату заполняют хлюпающие звуки в перемешку с дикими стонами, и Йеджи кончает со звёздочками под веками, зажимая продолжающую двигаться Рюджин между ног. Она сотрясается всем телом, когда голова закидываться назад и только отдышка способна вырываться из уст. Довольная собой Шин встаёт и собирается отойти, но за руку тянут. Рюджин вновь оседлает Йеджи. — Иди ко мне. Хван целует. Не так страстно, но с напором, проникая под верхнюю одежду и сжимая округлые груди. — Ты думаешь, я с тобой закончила? — шёпот у самой мочки смущает младшую. Надплечье Йеджи становится опорой, в то время как Шин елозит на коленях, раздвигая ноги шире. — Сердце будто готово выпрыгнуть из тебя. Хван хихикает, видя реакцию на всё это — решает не тянуть. Через секунды девушка поглаживает мокрую Шин, проникая под ткань, пока другой рукой обнимает талию той, удерживая равновесие. Когда младшая, возбуждённая до предела, чувствует внутри Йеджи, она цепляется в шею старшей, прикусывая белоснежную кожу. Толчки становятся резкими, глубокими, и Рюджин буквально скачет на своей девушке, обхватывая сгибающиеся пальцы теплыми стенками всё больше и больше. Самый громкий стон звучит прямо на ухо Хван, и Рюджин извивается от оргазма, дрожа с ног до головы и прекращая движения телом. Нос утыкается в родную шею, пока рука старшей играется с прядками тёмных волос. Шин прикрывает глаза, обнимая девушку, почти что мурча. Тишина прерывается спустя пару минут. — Ты точно не напишешь на меня? — всё ещё не смотря на Хван, задаёт любопытный вопрос Рюджин. Йеджи смеётся от души и хлопает по чужой спине. — Я думала, ты не берёшь взятки. — Разве это была взятка? Ты сама отдалась мне. — Перестань говорить такие смущающие вещи! — А ты перестань бить меня по плечу! — однако, Шин не слушается, продолжая небольшую перепалку, — Сейчас я скажу, что мне было мало того, что происходило десять минут назад, и ты будешь писать у меня заявление. — Мы можем продолжить. И Рюджин вновь захватывает губы Йеджи в долгожданный плен.