дрожь в руках.

— Федяяя, — тянет Дадзай, зашнуровывая ботинок. — нет, Осаму, — устало шепчет брюнет. — может, потом? — продолжает, чуть ли не завывая. — две недели, пошли. — можно ещё посидеть дома, что в этом страшного. Достоевский, уже порядком уставший от завываний Осаму, говорит: — купим сигареты. прекрати. парень замолкает. курить хотелось. а у них все закончилось. даже кофе. — ладно, — проговаривает он и встаёт, — пошли на эту улицу. — вот и славно. петербургская слякоть. унылые прохожие. холод. в этом было что-то романтичное. если не приглядываться и не зарываться глубже. в переулки города. в его истории, которые можно услышать при дуновении ветра. Дадзай ёжится. надо было надеть свой свитер. бежевый плащ совсем не спасал в позднюю осень. он взглянул на Достоевского. тот мелко дрожал. ловким движением Осаму засунул свою руку в карман Фёдора. сплёл их пальцы вместе. дрожь немного стихла. он победно улыбнулся. они продолжают идти. в груди расцветает какое-то теплое и тянущее чувство. тревога спадает. в магазине почти что жарко после улицы. Осаму сразу направляется в отдел с кофе и чаем, Достоевский идёт следом, толкая ещё тележку. за пару секунд находит нужное, отдаёт Фёдору и уже направляется в другое место. — молоко, хлеб…что ещё? — спрашивает он, оборачиваясь на Фёдора. — мёд, что-то к чаю. сегодня должны зайти Гоголь и Сигма. — Коля все-таки.? — Дадзай недоговоривает, Достоевский кивает. — я в ахуе… — Гоголь добивается того, чего хочет. Сигма — не исключение, — флегматично отвечает Фёдор и двигается дальше. кладёт то, про что говорил ранее. — идём на кассу. уже все взяли. — винстон классический, пожалуйста. расплатившись, Осаму и Достоевский вышли из магазина. Дадзай нёс все продукты в пакетах. Фёдор шёл рядом. они непринуждённо говорили на отвлечённые темы. зазвонил телефон Достоевского, он не успел поднять трубку, как на них налетел Николай. — приветииииик, милые мои! какая встреча! — мурлычет Гоголь. — мы как раз шли к вам. Осаму, опомнившись, здоровается в ответ и оборачивается. возле Гоголя топчется двухцветный парень. шатен на секунду замирает. серые глаза начинают его с любопытством изучать. Дадзай неосознанно задерживает дыхание. этот мальчишка… он будто не из этого мира. слишком прекрасен. длинные волосы доходили ему до поясницы, красивые и ухоженные, появилось желание его погладить. на голове красовалась милая шапка с ушами кота. да он и без этого был похож на котёнка. курносый нос, пухлые губы, обветрившиеся от ветра, взгляд. в нём таился стержень, но его затмевала доброта, которую Сигма не очень-то хотел показывать. мелкая россыпь еле заметных веснушек. слишком милый. он похлопал длинными ресницами, протягивая руку: — приятно познакомиться, меня зовут Сигма, а Вас, кажется, Дадзай? — представляется двухцветный, Осаму пожимает руку. — давай на ты, да, меня зовут Дадзай Осаму, — улыбается радостно парень, после прерывая рукопожатие. — а… хорошо! — следом паренёк знакомится с Достоевским. кажется, боясь того. Фёдор смотрит на него с холодом, как обычно ведя себя с незнакомцами. Коля кашляет и приобнимает Сигму за плечи, пытаясь таким образом успокоить. — что ж, давайте, идём, на улице холодрыга! — быстро щебечет Николай, с ним все соглашаются. теплота дома обдает все тело, Дадзай расслабляется, стягивая ботинки и раздеваясь. наконец-то они пришли. он помогает Сигме убрать куртку в шкаф, Гоголь все знает, уже самостоятельный. шатен берёт пакеты с продуктами и уходит на кухню, Коля шепчет что-то двухцветному на ухо и тот идёт за Осаму, оставляя их одних. — тебе помочь? — тихо спрашивает паренёк, закрывая по просьбе Гоголя дверь на кухне, входит. Осаму удивлённо вскидывает брови, через секунду делая расслабленное лицо. — можешь поставить чайник, я пока разложу продукты. тот кивает и делает то, что попросили. Дадзай нервно вздыхает, когда достаёт последний предмет из пакета — сигареты. хотелось закурить, но бросать гостя было бы неприлично, а он не знал, как Сигма относится к этому. оставалось только спросить: — будешь? мальчишка вздрагивает, когда его окликают. — а.? я редко, но, если Вы… ты хочешь, то можем. дверь в кабинет Фёдора закрыта, Дадзай в душе матерится, но виду не подаёт, пока идёт с Сигмой. — чем увлекаешься? — спрашивает Осаму, когда молчаливая пауза начинает давить, после он затягивается, выдыхая дым в открытое окно. — рисую, вышиваю, плету из бисера и много чего подобного. работаю дизайнером интерьера. а ты? — ого, я впечатлён многообразием твоих хобби. ничем таким не занимаюсь, редко рисую для себя. работаю бариста в кофейне неподалёку, — Дадзай вздыхает, вспомнив, что отпуск через два дня заканчивается и он снова должен будет на неё ходить. Сигма выдыхает дым. он мелко дрожит от холода и шатен это замечает. не хотелось, чтобы тот заболел, поэтому он снимает с себя толстовку с застёжкой, которую надел, когда пришёл домой, сам оставаясь в водолазке. — не надо, ты заболеешь, надень обратно! — возмущается двухцветный и пытается её вернуть, но Осаму отказывается. — не волнуйся, ты вообще в футболке, так что не надо тут, — улыбается Дадзай. Сигма вздыхает и все-таки надевает её. — спасибо, — шепчет он и затягивается, дрожь постепенно отступает. — не за что, — холодный ветер обдувает лицо. скоро начнется зима… они продолжают курить в молчании, которое не хочется нарушать. Дадзай заканчивает вторую, паренёк же просто стоит рядом, наблюдая за пролетающими птицами. Через несколько минут слышатся звук открывающейся двери и хохот Гоголя. — Сигмааааа, — тянет громко Николай, — вы где там? — мы уже идём! — отвечает сероглазый и дожидается, пока Осаму затушит сигарету, чтобы пойти вместе. — давайте быстрей, будем чай горячий пить, отогреваться. — да-да… — задумчиво проговаривает Дадзай и следует за Сигмой. * — а я ему и говорю: «и на кой чёрт ты меня сюда затащил?!», — рассказ Коли, кажется, длится целую вечность, Осаму хочет застрелиться, но ограничивается помешиванием чая, положив голову Фёдору на плечо. тот с малым интересом слушает эти россказни, все ещё сохраняя спокойствие. — и зачем ты туда с ним пошёл? сразу же было понятно, что он нарколыга последний, — ворчит Сигма, в душе переживая за своего полудурка. — скучно было, — с улыбкой отвечает Николай и смеётся в своей привычной манере. — дурак, — на выдохе проговаривает двухцветный. Гоголь улыбается, словно кот, и оттягивает щёку парня, умиляясь этому чуду. тот с возмущением пыхтит и пытается убрать руку Николая. Достоевский с Дадзаем наблюдают за этим, ничего не говоря, ибо не хотят помешать им. довольно… милая картина. через несколько минут те прекращают. Сигма со смущением отворачивает голову, когда его целуют в губы. Гоголь хихикает и отстраняется. — так бы и съел тебя! — балда! — фыркает двухцветный. — не хватает-. Дадзай недоговаривает, его рот закрывает холодная рука. Осаму это не понравилось, поэтому он кусает Достоевского за палец. тот шикает и щелкает парня по носу. на этом все и заканчивается, не успев толком начаться. чей-то телефон начинает вибрировать с отрывком: «говорят, я некрасива. ну и что ж такого?», Коля поспешно достает его из кармана белых джинсов и берёт трубку. что-то угукает и быстро отвечает, на секунду хмурится. — да-да, я понял. а? хорошо-хорошо… — на этом телефонный звонок заканчивается, и он кладёт трубку. Сигма на него вопросительно смотрит. — тебе сюрприз! так что не надо расспрашивать. сероглазый удивлённо хлопает ресницами, после немного улыбается. — хорошо, расспросов не будет. — вот и отлично! — восклицает Гоголь, — что-то мы засиделись, но уходить всё равно не хочется. Дос-кун, давай ещё чая. с этими словами он берёт печенье с шоколадной крошкой и кладёт к себе в рот. Фёдор тихо вздыхает, разливает всем повторно чай. это была уже пятая кружка. Гоголь продолжает свою историю, говоря с набитым ртом, некоторые крошки летят на стол. Дадзай прослушивает слова Николая, когда он перескакивает в своей истории на тот момент, как они с каким-то наркоманом пошли на кладбище изгонять нечисть. назревает вопрос, не курил ли что-то желтоглазый вместе с тем? — берём мы, значит, какие-то палки и траву… или. нет. это уже было потом. сначала он начал завывать какое-то заклинание. ну а я что? не растерялся, тоже начал. как там было… не помню. ну. не судьба, видимо, вам узнать, — Сигма пытается сохранять спокойствие, чтобы не влепить тому затрещину. — а вот что было дальше… закончилось все тем, что они убегали от полиции через кусты и прочее. Николай так и не ответил на вопрос, до сих пор ли он продолжает общаться с тем наркоманом. через час гости стали собираться домой, но неожиданно кто-то позвонил в квартиру, Гоголь быстро побежал открывать, двухцветный рванул за ним. Осаму тоже поспешил туда, желая узнать, что происходит, но его притормозил Достоевский, и они пошли помедленнее, остановившись подальше. Сигме что-то вручили в руки, он замер, кажется, не зная, как реагировать. Коля обнял парня со спины с расспросами, нравится ли ему. двухцветный прошептал слова благодарности и чмокнул того в нос. котенок. вот кто находился на руках сероглазого. совсем малыш с гетерохромией, черный и ошейником с бантиком. Дадзай склонил голову набок, с интересом наблюдая за теми. на подкорке сознания что-то било тревогу, но он это чувство игнорировал, потому что все же было нормально, ведь так? вскоре двое влюблённых ушли, унеся с собой весь шум. Дадзай выдохнул. оставалось навести порядок, точнее, помочь Фёдору, который уже начал. он вытирает стол тряпкой, пока Достоевский моет посуду. Осаму включил музыку на телефоне. какой-то плейлист с ютуба. тревожность не проходила. Фёдор уже ушёл в гостиную. вдох-выдох-вдох-выдох. Дадзай пытается выпрямиться, успокоиться. ничего не помогает. он начинает задыхаться. паникапаникапаникапаникапаника. ноги подкашиваются. он садится на корточки. утыкается лицом в штаны. весь трясётся. время замедляется. мысли перескакивают одна на другую. в ушах громкий стук сердца. Осаму ничего не замечает вокруг. не замечает, как к нему подходят быстрым шагом и окликают. только когда его голову поднимают двумя руками, он фокусирует замыленный взгляд на фиолетовых глазах. — считай до десяти, — спокойно шепчет Федор, — с тобой все хорошо. потрогай меня. я настоящий. какая наощупь моя рубашка? — мягкая, легко мнется... — постепенно паника уходит. Достоевский задаёт ещё несколько похожих вопросов, Дадзаю становится лучше. он восстанавливает дыхание и смотрит уставшим взглядом на Фёдора. тот поднимается и протягивает руку. Осаму хватается за неё, как за единственное спасение. обнимает обладателя фиолетовых глаз, утыкается носом в плечо. — я устал, — шепчет неразборчиво, ещё больше сжимая парня. — мой ангел, со мной ты в безопасности, — Федор медленно гладит того по волосам. — почитаешь?.. — конечно, если ты того хочешь. — очень. на улице начался ливень. шатен сидел на диване вместе с Достоевским, положив голову ему на плечо. сначала тот читал книги из их домашней библиотеки, но после перешёл на рассказы о жизни, которые Осаму с интересом слушал. о некоторых он узнал впервые, поэтому задавал уточняющие вопросы. да, все-таки, Дадзай себя просто накручивает. ничего плохого не происходит.