За закрытыми дверями

Паша молча сидел за столом, уперев взгляд в полупустую тарелку. Он положил себе стандартную порцию, но протолкнуть в горло даже пару кусочков запечённой картошки стало настоящим подвигом, не говоря уже о курице. Папа о чём-то непринуждённо болтал с их гостем. Паша в диалоге не участвовал, но время от времени чувствовал на себе пристальный, заинтересованный взгляд дяди Серёжи. — …а ты что, Паш? Учишься? — Сергей беззлобно усмехнулся. «Тебе лучше бати моего известно, чем я занимаюсь,» — пронеслось в голове. Странно было слышать такой вопрос от человека, который наверняка знает о тебе если не всё, то многое. Паша мысленно фыркнул и поднял глаза, недобро уставившись на мужчину. За волчьим взглядом он всего лишь прятал растерянность и некоторый страх: как себя вести? как разговаривать? что если папа узнает? что если… Глупо было полагать, что ему позволят отсидеться просто так и не вовлекут в разговор, поэтому, немного помолчав, Паша сдержанно кивнул: — Учусь. — Ты какой-то скромный сегодня, Пашка, — рассмеялся папа. — Случилось что? «Дядя Серёжа случился,» — сокрушённо подумал парень. — Паша у нас ЕГЭ хорошо сдал — один из лучших в параллели… Андрей Вершинин никогда не стеснялся выразить гордость за сына во время таких вот застолий, в кругу дальних родственников или друзей. Обычно это вызывало улыбку — родители и наедине часто напоминали ему о том, как они его любят, но почему-то сейчас Паша чувствовал себя как никогда неловко. — Не надо, пап, когда это было… — пробормотал парень, снова пряча взгляд. — Не скромничай! — протянул Вершинин-старший. — Ты и сейчас вон какой молодец! Второй семестр подряд на пятёрки идёшь! Напоминание о грядущей сессии заставило поморщиться. Вообще, когда речь заходила о его нынешних успехах, Паше хотелось провалиться сквозь землю: год назад, в свою первую сессию, он ещё пытался играть по правилам и всё учил честно (потому и закрылся в первый раз не на «отлично»), но уже к лету он усвоил, что если есть возможность списать — лучше списать. Разумеется, без некоторых собственных знаний у него бы не выходило всё настолько гладко, но всё равно появлялось какое-то скользкое чувство вины, будто он обманывает родителей… — Умный, скромный, красивый — девчонки наверняка толпами бегают, а? Из гнетущих раздумий выбил голос Сергея. Эти слова были сказаны так, как обычно говорят родственники — добрая лесть, словом, ничего такого. Только вот было в его тоне что-то неуловимое, окрасившее кончики пашиных ушей красным, что выдавало искренность и… похоже, ревность? Паша тактично промолчал. Девушки действительно нередко проявляли к нему симпатию, но совершенно его не интересовали — и, раз на то пошло, Сергей должен был прекрасно это знать. Остаток вечера прошёл более или менее спокойно, несмотря на то, что Паша сильно нервничал. Он не смог бы сказать, чего он ожидал — всё-таки Сергею самому было бы невыгодно, заподозри его Вершинин-старший в неровном дыхании к своему сыну. Пожалуй, больше всего пугала вероятность остаться наедине. Ничтожная вероятность, которая, несмотря на свою незначительность, пробирала тело дрожью и сковывала горло лёгкой тревогой. Даже если бы папа ушёл из кухни, самое большое, что могло произойти – неоднозначные фразы, но точно не активные действия, да и папа не ушёл бы надолго… Паша пытался убедить себя поверить в эти две фразы. Впрочем, наедине они так и не остались. Сергей всё так же непринуждённо попрощался и ушёл домой — но перед этим Паша узнал, что живут они в одном подъезде.

***

— Паш, ты не занят? — папа заглянул в комнату, предварительно постучав. Парень валялся на кровати, не особо горя желанием подниматься и что-то делать в свой законный выходной. — Да не особо. А что? — Серёга вчера у меня ключи от машины оставил, сможешь отнести? Мне сейчас надо по делам смотаться, на пару часов, так что когда ему вдруг потребуется машина, я ничем помочь не смогу. Паша пару секунд тупо смотрел на отца, а потом постарался как можно более непринуждённо пожать плечами и пробормотать, поднимаясь: — Отнесу. — Супер, спасибо, — Вершинин-старший бросил ему связку из ключа и автобрелка, после чего исчез из проёма. Через пару минут послышался хлопок входной двери и звук проворачиваемого замка. Паша поглядел на брелок, тяжело вздохнул и снова рухнул спиной на кровать — на этот раз поперёк и сжимая в руке ключи. Прошла неделя с их, так сказать, официального знакомства с Сергеем, и всё это время Паша не знал, куда себя деть. Обращаться к камерам, как раньше, было неловко — теперь он знал наверняка, кто скрывается за ними, а дрочить Паша и вовсе боялся. В этом смысле очень помогла учёба: тут поставили дополнительную лекцию, там — консультацию в преддверии сессии, и вот уже Паша уходил из дома утром, а возвращался вечером — и то только поспать. Парень наивно верил, что судьба избавит его от повторной встречи с дядей Серёжей, хотя умом, конечно, прекрасно понимал, что это неизбежно. Всё-таки, соседи. Да и папа сказал, что Сергей пригласил их семью отмечать Новый год вместе — и Пашу тоже. «Ну только если у тебя нет планов,» — добавил тогда папа. У Паши планов не было — в моменте хотелось соврать, что он уже договорился с ребятами, но парень только многозначительно помолчал и ответил, что пока не уверен. Теперь ему предстояло столкнуться с Сергеем лицом к лицу. На этот раз рядом не будет папы, они останутся наедине. Паша сглотнул, чувствуя, как его охватывает страх. Этот страх парень быстро категорезировал как иррациональный, ведь, если так посудить, всё самое страшное уже произошло: сам факт появления сталкера, вступление его, Паши, с ним в некое подобие отношений — да чего там, они ведь уже даже потрахались. И Паша покривил бы душой, если бы сказал, что ему совсем-совсем не понравилось. Похоже, за то время, пока Сергей был безмолвным и безымянным наблюдателем, он сумел заразить Пашу своей ненормальностью. Потому что парень, хотя и немного боялся, не испытывал к Сергею отвращения и неприязни — а стоило бы, наверное? Паша снова тяжело вздохнул и встал с кровати, решив, что тянуть дальше просто нет смысла. В прихожей он натянул зимние ботинки и, как был, в растянутой футболке и домашних штанах, вышел на лестничную клетку. Подняться на этаж выше, в общем-то, было нетрудно, но Паше эти восемнадцать ступенек дались с трудом, будто шёл он с самого первого этажа на девятый. Возле строгой тёмно-коричневой двери Паша замер и пару минут сверлил взглядом номер квартиры, пока не решился нажать на звонок. Дверь открыл, разумеется, Сергей Александрович Костенко — никого другого Паша и не ожидал увидеть, но всё равно немного напрягся. — Ключи, — без промедлений сказал парень, подняв руку со связкой на уровень плеч и тут же протянув их мужчине. Тот, видимо, недавно вставший, смотрел на Пашу, как на восьмое чудо света: неуверенно и несколько растерянно, словно не мог понять, проснулся он или всё ещё спит. Сергей постоял так ещё пару секунд, а затем медленно поднял руку и принял из рук Паши ключи, по-прежнему неотрывно глядя на него. — Спасибо, Паш, — несколько сухо проговорил Сергей. Он, кажется, хотел уже закрыть дверь, но Паша вовремя уловил его намерения и бесцеремонно шагнул за порог, заставив мужчину отпрянуть. — Дядь Серёж, — Паша на секунду отвлёкся, чтобы притворить за собой дверь и не делать их разговор достоянием всего подъезда, потом снова посмотрел на мужчину. — А тебе не кажется, что нам надо поговорить? Сергей пару мгновений изучал его нечитаемым взглядом, после чего вдруг хмыкнул, прикрыв глаза и качнув головой. — А ты смелый, Паш, — Сергей шагнул к нему, и Паша невольно вжался в дверь. — Смелый и безрассудный. Мужчина снова принялся изучать его лицо странным взглядом, будто… Паша упорно старался избегать подобных сравнений, но всё же Сергей был похож на хищника, а сам Паша — на добычу. На очень тупую добычу, видимо. Парень неслышно сглотнул. — Не вижу причин, почему мне стоило бы бояться и не приходить, чтобы отдать тебе ключи. Сергей криво усмехнулся. — Ну, чтобы отдать ключи, не обязательно переступать порог, верно? — Да ну чё будет-то? — показушно безразлично вздохнул Паша, идя ва-банк. — Всё, что могло меня напугать, уже произошло. Сергей странно хмыкнул и качнул головой, цокнув краем рта. — Вот только не говори, что это было против твоей воли и ты совсем-совсем не кайфанул. Паша немного помолчал. Кадык дёрнулся вниз и вверх, когда парень снова сглотнул. — Кайфанул, — не стал увиливать он. — Но я там чуть не откинулся от страха сначала. Не делай так больше. В понимании Паши это было не совсем изнасилование — это было трудно объяснить, но, несмотря на его сомнительное согласие и заталкивание его в машину, весь его запал на сопротивление тогда угас, стоило Сергею намекнуть, кто он. Наверное, Паша всё-таки сошёл с ума — влюбился в своего сталкера ещё до того, как они встретились лицом к лицу (ну или затылком к лицу). — Ну, такого точно больше не повторится, — заверил его Сергей и слегка наклонил голову. — Потому что у нас теперь куда больше возможностей. Возможно, Паше стоило послать Сергея куда подальше, выйти из его квартиры и рассказать обо всём отцу. Хотя нет — слишком стрёмно. Возможно, Паше стоило просто послать Сергея, пригрозить ментовкой или по крайней мере сказать, что нет у них никаких возможностей. Возможно. Но Паша ничего из этого не сказал. Он улыбнулся краешком рта и невольно отзеркалил движение Сергея головой. — Например? Он говорил нахально, с вызовом, как будто это не он пять минут назад неуверенно мялся на лестничной клетке — будто не он десять минут назад чувствовал, как сердце от страха и волнения вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. — Странно, я был уверен, что чем-чем, а фантазией ты не обделён, Пашенька. — Дядь Серёж, я… — это должна была быть ироничная, колкая реплика, но вместо этого голос прозвучал надломлено и как-то жалко — Паша, не ожидавший такой подставы от голосовых связок, запнулся и упустил мысль. — Что? — Сергей вскинул брови и вдруг положил ладонь на его шею, под челюсть. Паша невольно сглотнул. Мужчина слишком внезапно нарушил личное пространство — да, они и так стояли достаточно близко, но пока Сергей не касался его, Паша почему-то чувствовал себя более уверенно. Не так уязвимо. — Ты ж сам сунулся ко мне, так чего теперь заднюю включаешь? — тихо, вкрадчиво проговорил мужчина, приблизившись к его лицу. — Тебя никто не заставлял заходить ко мне в квартиру. Паша чувствовал, что под рёбрами снова сгущается паника, поэтому, чтобы сделать хоть что-то, он резко подался вперёд и впился в губы Сергея. Пожалуй, это было странно: его губы не были похожи на губы бывших Паши — сухие, даже немного грубые. Едва заметная визуально щетина неприятно покалывала кожу. Зубная паста, которую использовал Сергей, вероятно, была какая-то травяная, возможно, с древесным привкусом. Через пару десятков секунд Паша неловко отстранился. Ну вот, теперь сбитое дыхание можно оправдать поцелуем — хотя едва ли Сергей в это поверит. К слову, о Сергее — тот смотрел на Пашу исподлобья, изучающим взглядом. Немного помолчав, он как-то устало спросил: — Чего ты хочешь, Паша? Паша и сам не знал, чего он хотел. Не знал, на что рассчитывал, заходя в квартиру. Не знал, чего ожидал от Сергея. — Конкретики? — предположил парень. — Почему ты за мной следил? Как попал в… хотя нет, это и так понятно. Но как ты незаметно повесил камеры? Сергей отступил в сторону и усмехнулся как-то недобро. Вернее, гадко — странное слово, пришедшее на ум, лучше всего охарактеризовало то, как именно прозвучал смешок в тишине прихожей. — Да ты проходи, — мужчина кивнул в сторону прохода на кухню. — Это очень интересная история, тебе стоит присесть. «Тебе по-хорошему тоже — лет этак на пять…» — мрачно подумал Паша, но в кухню всё-таки прошёл и на стул опустился, как велел — настоятельно порекомендовал — Сергей. Паша сразу заметил, что из носика чайника поднимается пар — Сергей тут же разлил по кружкам чай, причём настолько естественно, словно они всю жизнь жили вот так, вместе. Когда перед ним поставили кружку, от которой исходил до боли знакомый аромат, парень почувствовал, как что-то внутри сворачивается. Сергей знает о нём всё. Вообще всё: где он учится, какова его текущая успеваемость, как звали его бывшего и в какой позе он сегодня спал — разумеется, такую мелочь, как любимый вкус чая, Сергей тоже из виду не упустил. Только странно, что в его доме он имеется — готовился он к его приходу что ли? — Да не смотри ты так на меня, — фыркнул мужчина, сев напротив него. — Изначально эти камеры вообще не для этого ставились. Паша нахмурился и насторожился. Тон, которым был озвучен этот факт, ему почему-то не понравился — Сергей звучал так, словно дальнейшие слова Паше понравятся ещё меньше. — То есть как это?.. — Вот так, Паша. Батя твой обеспокоен был тем, как ты изменился, ну и… попросил меня проследить: не ширяешься ли ты по-тихому. Так что камеры были поставлены с подачки твоей семьи… Паша округлил глаза и ошарашенно уставился на Сергея. В голове не укладывалось, что всё, происходившее с ним последние месяцы — всё по вине папы. — Да как так, блин… — себе под нос прошептал Паша, но мужчина услышал его. — Паш, я тебе настоятельно не рекомендую злиться на своего отца. В конце концов, мы с тобой взрослые люди и можем обсудить всё спокойно. — Спокойно? — прыснул Вершинин. — Да ты же ебанутый! — Мы снова вернулись к началу… — Не-не, проблема-то в том, что ты мне свою ебанутость передал! — продолжил возмущаться парень и всё-таки отпил из своей кружки. — Я же в ментовку не пошёл и не рассказал никому не только из-за того, что это стыдно, но и потому что… ну… мне вкатило, блин. Я тоже ебанутый, получается. Сергей тихо рассмеялся. — Так вот что тебя так возмущает — не хочется быть «больным». — Кому ж хочется? — Паш, а не всё ли равно уже? Маски сброшены, ты претензий, кроме того, что я тебя тогда не напугал, вроде как не имеешь, кроме того, ты совершеннолетний и волен вступать в отношения с кем захочешь… Паша задумался. В словах Сергея был бы смысл, будь они ровесниками, но… — Ты же мне в отцы годишься, — упавшим голосом проговорил Паша, глядя мужчине в глаза. — Это же, ну… пиздец. — Знаешь, как говорят? Любви все возрасты покорны… — «…но юным, девственным сердцам её порывы благотворны, как бури вешние полям». Да, Пушкин, кстати, не про педофилию писал, а про любовь между людьми одного возраста. Ну так, вдруг ты не знал. Сергей снова хохотнул и покачал головой. — Какой из меня педофил, Паша? Тебе вроде не десять. Кончай уже дуться, в жизни всякое бывает. Паша вздохнул и, прикрыв ладонью лицо, с силой провёл по глазам. Жизнь его с каждым днём становилась пиздецовее, но сделал ли он что-то, чтобы это остановить? Не-а, только усугубил. Он всё-таки ебанутый, может, даже более ебанутый, чем Сергей. — Давай так, Паш: за исключением того сомнительного эпизода, я тебя ни к чему не принуждал и впредь принуждать не собираюсь. Я считаю тебя достаточно взрослым, чтобы ты мог послать меня далеко и надолго, если тебя вдруг что-то не устроит. А вот Паша не был уверен, что сможет послать Сергея далеко и надолго. Но он всё равно слабо кивнул. — Хорошо, тогда у меня к тебе следующий вопрос: придёшь с родителями на Новый год ко мне в гости? Паше, наверное, стоило бы ещё раз хорошенько всё обдумать, перед тем как соглашаться. Сергей действительно был отбитым — связывать себя с таким человеком, должно быть, очень опасно, безрассудно. Добром это точно не кончится. Паше, наверное, стоило воспользоваться щедрым предложением Сергея и послать его далеко и… нахер, короче, просто встать и уйти. И не приходить никогда больше. И камеры все отыскать и сломать, а лучше — съехать от родителей нахер. И вообще всё это — нахер. Наверное, стоило бы. Но вместо этого Паша неловко повёл плечами и, лукаво усмехнувшись, произнёс: — Приду.