Домашние обязанности

Приглушенные звуки автомобилей за окном осторожно, медленно вытянули спящую красавицу из крепкого сна. Из-под одеяла видна лишь крохотная прядь синих волос. Когда её обладательница ворочается, стройное лицо наконец вылезает из под широкой ткани. Оперевшись рукой на белоснежную постель, Кейтлин потерла глаза, огляделась на вторую половину кровати и нахмурила брови, не увидев там никого, кто напоминал бы окунувшегося в красную краску кота. Сонный мозг попробовал вспомнить день недели, и, определив субботу, Кирамман сладко потянулась. Пока она босиком перемещалась по длинному коридору в одной облегающей ночнушке, из кухни всё отчетливее доносились звуки бегущей воды. — Доброе ут.. Вай стояла у раковины и пыталась намылить губку. — ..ро. Вай, это точно ты? — Да-да, меня не подменили, всё окей. Тебе тоже солнечного утра. Легкое удивление синеволосой само собой начало отходить, когда в памяти всплыл вчерашний разговор. За ним последовало воспоминание о пикантной причине, по которой посуду после ужина не удалось помыть, и лицо знатно так порозовело. Усмехаясь их общей безответственности, Кейтлин достала из шкафа две кружки и включила кофемашину: — Значит, не забыла про вчерашний спор? — Кекс, я не обладаю физической инвалидностью, чтобы не суметь помыть посуду, ясно? Тут всего лишь тарелки, ножи, вилки… Кастрюля… — Ты забыла полностью обмасленную сковородку, – не веря в то, что наконец в этом доме убирается вторая домохозяйка, Кирамман радостно принялась помешивать сахар в чужом кофе. — Ага. Моё нелюбимое. Спа-си-бо, дорогая, за такое приятное замечание. Добродушный смех возлюбленных заполнил всю кухню. Кейтлин, не скрывая то, насколько она обожает подобные колкости, облокотилась на дверной проём и уставилась на красноволосое чудо. О да, по расписанию самое время завидовать самой себе, ведь на собственной кухне прямо сейчас орудует она. Трёт посуду, выжимает тряпку не одна из тысячи прошлых домработниц, а ходячий секс по имени Вайолет. Ну, в данный момент стоячий (ещё лучше). Черная майка оголяла стройные плечи и накаченные руки. Синеволосая задумалась, что такого могли бы сделать эти руки, и чувство самообладания куда-то улетело. Сахар в кружке давно растворился, но фантазия Кирамман ушла в кругосветку и возвращаться не намерена. Зоркий взгляд не спеша облазил любимую фигуру вдоль и поперек и остановился на обтянутых тканью мышцах. Пожирать глазами широкую спину Кейтлин могла часами: ей льстило, что её дом, словно музей, охраняет самый дорогой экспонат на планете. А когда этот экспонат со взъерошенными волосами, по-домашнему небрежно одет, облокачивается на столешницу и трудится, чтобы банально помыть посуду… Кирамман отставила готовый кофе и подошла вплотную к Вайолет, обнимая за талию. Нос мягко уткнулся в плечо и не спеша провел от шеи до подбородка, вдыхая родной запах. Подобный приём каждым утром-днём-вечером-особенно-ночью уже стал своеобразной зав, кхм, привычкой. Вайолет обожала подобные проявления нежности и потерлась щекой, словно кошка, в ответ. Не удержавшись, губы Кейт начали медленно зацеловывать кожу, не отошедшую от прошлых бордовых отметин. Они бережно проходились по неокрашенным участкам, с трудом находя такие, и явно желали исправить это недоразумение. Внезапная настойчивость чужого рта несомненно мешала выполнению обещания. Стоять, что-то тут не так. Вай издала короткий смешок, насторожившись после того, как поцелуи заметно участились: — Та-ак, мисс Кирамман, попрошу не отвлекать меня своими демоническими чарами от важного.. Зада-ания.. К-Кейт… Мыльная губка выпала из рук, а резкий вынужденный стон еле как удалось подавить. Забинтованные запястья уперлись в края раковины, а тело слегка согнулось. Вай закрыла глаза и посильнее сжала зубы, чтобы не выдать внезапный прилив кайфа, когда Кейтлин волнообразными движениями почесала область затылка. Запрещенный, блять, приём. Со всей этой сосредоточенностью над мытьем посуды она не успела предвидеть касание хитрых пальцев. Кейтлин заметила, что процесс домашней обязанности прервался, и почти шепотом обожгла левое ухо: — Не останавливайся. Тон, больше похожий на приказ, заставил напрячься и нервно сглотнуть. Вайолет уставилась на гору немытых предметов и поняла, что ей пизда. За всю их опытную сексуальную жизнь Кирамман, естественно, узнала достаточно о чувствительности красноволосой и умела ставить ловушки удовольствия там, где пожелает. Вайолет, как ни стараясь, каждый раз попадалась на них и томно краснела. Пока она безуспешно задерживала дыхание под властной хваткой синеволосой и как-ни-в-чем-не-бывало продолжила полоскать тарелку, Кейтлин сильнее прижала её к столешнице и прикусила мочку уха. Всё-таки приглушенный стон в награду она получила. Помыть посуду. Легче простого. Конечно, легче простого. Абсолютно неважно, что сзади тебя бесстыдно лапают по всему периметру тела, а возбуждение внизу живота растет быстрее аппетита. Одними поцелуями Кейт не обошлась: когда оголенную шею лизнули, ровный тон лица вмиг покинул красноволосую. Она стиснула зубы и сдавленно выдохнула, упираясь взглядом в кран, который ничем, к сожалению, не мог ей помочь. Пока струя воды щедро билась о поверхность посуды, язык влажно проходился по свежим укусам прошлой ночи, отчего Вайолет невольно вздрагивала. Чужое, слишком близкое присутствие как током проходилось по зажатому с двух сторон телу и доводило кожу до мурашек. Пар от горячей воды постепенно смешался с частыми вздохами, и уже невозможно было определить, что скорее назвать красным: руки Вайолет или её постоянно сменяемое в эмоциях лицо. Мимика решила отплясать удлиненную версию польки, потому что руки синеволосой безостановочно, беспощадно царапали спину, забирались под одежду и поднимали ткань наверх, чтобы влажные губы доходили до лопаток. Ногти впивались в кожу и рисовали нескромные узоры по всей спине, украшая кожу алыми полосками. Когда руки сжали широкие плечи, и Кейтлин начала оставлять поцелуи вдоль позвоночника, красноволосая сдалась и лишь слабо сдерживала хрипы. Эти бережные причмокивания уже сделали так, чтобы крыша плавно поехала. Частые, слишком частые причмокивания. Голова кружилась, а сердце гудело подобно стиральной машине. Дыхание вряд ли получится выровнять, а о том, чтобы скрыть ватные ноги, можно забыть. Две тарелки позади, но лучше красноволосой не становилось: Вайолет вообще призадумалась, с хуя ли такое ощущение, что кексом стала она. Её заднюю часть тела буквально объедали, и намыливать губку теперь в разы тяжелее. Трение замедлялось, концентрация говорила «Пока», но в попытках собраться Вай крепче держалась за края раковины и через силу продолжала мыть столовые приборы. Синеволосая второй, потом третий раз обратилась к маленькой слабости и, ни в чём себе не отказывая, перебирала непослушные пряди. Пальцы одной руки зарывались в вишневые волосы, тонули в них и тянули на себя, а второй — сминали кожу на пояснице. Аппетит за завтраком… это кто? Прямо сейчас аппетит Кирамман сосредоточен на скулившем создании, что отчаянно отмывало посуду от остатков еды. Небольшая передышка помогла домыть вилки и ножи, но стоило Вайолет отложить приборы в сушку, как глаза округлились, и из её рта вырвался жалобный стон — Кейтлин тихонько перебралась наверх и уже сжимала чужую грудь. Длинные пальцы скользили по чувствительным соскам, а шею продолжали ласкать долгими покусываниями и пламенными вздохами. Ситуацию ухудшало то, что ноги синеволосой стояли вплотную к ногам Вай, а бедра поддавались вперед. Вай не соглашалась на роль гладильной доски, но какого-то хрена каждое прикосновение оставляло на коже эффект мощного жара. Ей же надо доказать, что она сдержит слово и домоет эту несчастную посуду? Нерушимое упрямство. Вот, что заставляло стоять и терпеть головокружительные ласки, хотя ради такого вулкана тактильности и чемпионом по выносливости захочешь стать. Но Вайолет уже не выносила. Рука невпопад проходилась губкой по посуде, внизу неприятно ломило, хотелось большего, и пьяное сознание случайно воплотило висящее в голове желание в действие — пальцы тупо трахали дно кружки. Кейтлин, безусловно, заметила. Бесстыжая ухмылка мигом украсила порозовевшее лицо. Как в тумане, она наслаждалась периодичными всхлипами, прижималась сильнее, чтобы не пропустить мимо ушей ни единого сладкого вздоха. Ей до жути нравилось дразнить, оттягивать, накапливать возбуждение и продлевать столь сахарные мелодии. Но больше этого ей нравилось удовлетворять чужие фантазии. Кирамман протолкнула два пальца в рот красноволосой: — Помоги немножко. Вайолет почти вскрикнула от такой внезапности и недовольно прикусила их, нахмурив брови. Предупреждать надо, вообще-то. Осознавая, с какой целью Кейт навела всю эту пошлятину, Вай могла только смириться с ещё более сильным накатом желания и помочь им ускориться в его осуществлении. Она взяла в рот оба пальца и принялась вылизывать их по всей длине, не оставляя ни одного сухого сантиметра. Кирамман то вынимала их и влажно поглаживала чужие губы, которые, кстати, скоро будут кровоточить от слишком частых прикусов, то вновь проталкивала и упивалась громким просящим мычанием. Хотя, синеволосая заводилась уже от одного ощущения влажного языка между собственными пальцами — что говорить о шикарном музыкальном сопровождении от любезной возлюбленной. К слову, Вайолет не расслаблялась от слова совсем — представьте, что человек должен вылизывать бесцеремонные пальцы, минимально дрожать и стонать от бесконечных прикосновений к телу сзади (которое так вдавило в столешницу, что не пошевелиться) и при этом начисто вымыть кастрюлю? А ей и представлять не надо. Когда на пальцах оказалось достаточно влаги, Кирамман вынула их и прошептала с таким стыдливо-прекрасным: — Умница. Она прекратила ошпаривать затылок горячим дыханием, долгожданно притянула лицо Вай к своему и нетерпеливо завлекла в долгий, настойчивый поцелуй. Поддаваясь вперед, язык создавал неприлично влажные ощущения и только подливал масло в огонь возбуждения. Пока жадные губы сминали чужие, рука плавно спустилась вниз и оттянула резинку штанов. Пальцы вежливо проигнорировали ткань нижнего белья и сразу прикоснулись к чувствительной точке. Прервав поцелуй, Вай издала протяжное ругательство и, тяжело дыша и опираясь на раковину, опустила взгляд на сковородку, что была вся в жире. Честно, ей было глубоко похуй на эту чертову сковородку, ведь в голове скакала лишь одна очевидная просьба. Скулёж донесся до покрасневших ушей Кирамман, и она не смела больше пытать свою возлюбленную: два пальца вошли в промежность всей длиной. Вайолет громко замычала, но вопреки дрожи в ногах спустя пару мгновений взяла сковородку за ручку и начала оттирать грязь с поверхности. — О, а пальцы можно было и не смачивать, — подумала Кирамман, но не озвучила свою мысль, чтобы не подпалить и так сгоравшую от возбуждения Вайолет. Её пыхтения напоминали закипевший чайник, но синеволосой ведь не нужно, чтобы он взорвался. Или…  Кейтлин сразу взяла быстрый темп. Она по-прежнему помогала красноволосой стоять на ногах и свободной рукой не прекращала поглаживать любимое тело. Но когда Вайолет наплевала на существование соседей и простонала её имя так, что перебила даже звук текущей воды, Кираманн сама потеряла сознание. Часто вздыхая, она устало положила свою голову ей на плечо, оперлась второй рукой на столешницу и ускорила движения пальцев. Жарко. Слишком жарко. Настолько жарко, что душ неизбежен, а голосовым связкам потребуется лечение теплым чаем, ибо так сорвать их умудряются только они. Кажется, что понятие "близости" придумали, вдохновляясь этими двумя: дистанции между телами не оставалось абсолютно. Жар обоих тел распространился по всей квартире. Вай из последних сил терпела это положение, эту обязанность, поэтому когда она поняла, что всё закончилось, последний участок жира на сковородке смыт и она идеально чистая, красноволосая максимально облегченно, переполненная радостью выдохнула всё своё напряжение и грубо отбросила ненавистную посуду в сторону. Теперь, без домашних пыток, можно покрепче взяться за столешницу, расслабиться и получать уже удовольствие. Однако, давно мучительно ноющее тело трудно назвать удовольствием. Сладкой истомы у Вай хоть отбавляй, но после такой долгой выдержки больше всего на свете её тело требовало развязки. Требовало глубже, сильнее дотрахать новоиспеченную домохозяйку. — Кекс… Бля-ять… Не могу..больше… Ноль реакции. Взрывных стонов ей мало, видите ли. Темп по-прежнему недостаточно быстр, чтобы довести красноволосую до предела, и, позаимствовав у кое-кого упрямство, Кейтлин нечестно, предательски оттягивает. Ясно. — Прошу тебя, К-Кейтлин… Да, этого ей недоставало. Чтобы та назвала её по имени. Скорость толчков усилилась, и оба тела уже просто двигались в такт руке. Несколько прядей волос выбились и прилипли к мокрому лбу, а рот жадно хватался за воздух. Тонны всхлипов соединились в один протяжный звук. Вдруг Кейт нежно провела по чужой руке и накрыла её своей, скрестив пальцы, схватившиеся за край стола. Пара мгновений, дрожащая хватка, чувственные объятия — и красноволосая кончает, содрогаясь и выстанывая всё своё терпение. Руки впились в столешницу, а ноги потеряли последнюю возможность стоять. Долгая отдышка — грудная клетка попеременно вздымается, приходя в себя после непривычных условий. Кейтлин обнимает, целует её везде, где только долезет — красные щеки, плечи, нос, лоб, губы, ключицы... Ей мало объятий, мало контакта, поэтому она изо всех сил прижимается к возлюбленной, будто боится отпустить. Восстанавливая дыхание, она вытерла со лба пот и не отказала себе в усмешке: — Молодец, помыла посу— ВАЙ— Не успела Кирамман договорить, как её тут же подняли чудом обладавшие силой руки и закинули на плечо: — Надеюсь, ты не заправляла постель, потому что я собираюсь разнести её вместе с тобой— Искренне удивленный смех разразился по всему коридору, и кухня, по которой ещё летал горячий пар то ли от воды, то ли от того, что происходило минуту назад, опустела. А про бедный кофе забыли.