Замороженные воспоминания

Когда первые восторги от того, что я снова с Шерлоком, немного поутихли, я призадумался над тем, как быть дальше. Да, он привёл меня к себе домой, предоставил комнату, но вот как мне соблюдать этот пресловутый постельный режим? Сам я не справлюсь. Не Шерлок же будет за мной ухаживать… Даже тому, прежнему Шерлоку, что знал меня и помнил, я не позволил бы помогать мне в интимных делах, куда уж этому Шерлоку, что знать меня не знает. Ответ на этот вопрос я получил немедленно. Щёлкнул замочек и в мою комнату вошёл сначала букет мелких ромашек, уже в вазе, а потом за ним обнаружилась девочка, как я решил, лет двенадцати, но размалёванная не хуже индейца на тропе войны. Столько косметики на юном личике смотрелось дико. Дополняла образ причёска из торчащих во все стороны волос ярко-салатового цвета с одной стороны и кислотно-розового с другой, коротенькая чёрная юбочка и кофточка, будто сшитая из золотой фольги. Дивное создание выдуло огромный розовый пузырь из жвачки, лопнуло его, и жуя, заговорило: — Мистер Ша скоро подойдёт. Меня зовут Марта. Марта Хадсон. Я внучка здешней хозяйки и буду вам вместо медсестры. Букет был красиво установлен так, чтобы его хорошо было видно как с моего кресла, так и с кровати. Я икнул, и наверное чересчур громко. — Не пугайтесь, я умею, — создание выдуло ещё один пузырь. — Цветы, первое что нужно пациентам. Для поднятия духа. — Простите… — я чуть прокашлялся, — сколько вам лет? — Восемнадцать есть, не переживайте. У нас в роду все женщины низкие и хрупкие, посмотрите на бабушку, — она прошлась по мне оценивающим взглядом, с головы до ног. — Вы некрупный, и шевелиться сами можете. Справлюсь. — Благодарю покорно, но… — Меня мистер Ша попросил, так что в лучшем виде всё будет. — А вы ему кто? — я смотрел на дверь, прикидывая, как скоро придёт Шерлок. — Друг, — девочка по-хозяйски пересекла комнату и отодвинула шторы, впустив в комнату яркий солнечный свет, от чего сразу стало уютнее. — Я в компании Дэна-толстяка обреталась. Слышали? Он стрип-клубом заправляет. С ним жила, на сцене танцевала. Чисто так, для гостей и радостей, — обернулась через плечо, проверяя мою реакцию и продолжила со шторами. Окно было высоким, шторы тяжёлыми, давалось ей это действо с трудом. — А что делать? Дома отчим пьяный буйный и куча его «друзей» с липкими лапищами, вонючими пастями. Так и лезут своими сардельками, замучаешься отпинывать. А Дэн женщин как секс-объект вообще не воспринимает и ноги оторвёт любому, кто слова «нет» не понимает. С ним хорошо было. Спокойно. Как в клетке танцуешь. Только пялятся, а касаться нельзя. Более-менее разобравшись со шторами, девочка принялась протирать пыль. Я и не заметил сразу, что на пороге ведро с водой было и тряпка. — И как-то раз в наш клуб мистер Ша пришёл. Искал напарника для одного дела. Она сказала эти две фразы сразу, слитно, как одну. Хотя я и так не мог бы представить Шерлока как зрителя в подобном заведении. Но представил. — Ну, в порядке его дела, мы и познакомились. Он искал «надёжного человечка». И из всех меня зацепил. Поболтали немного, и сказал: «Ты, Мармеладка, подойдёшь». Меня там так звали. Конфетка, Мармеладка. За волосы. Обещал заплатить. И слово сдержал. В процессе мы болтали много, о жизни, прошлом и будущем. Не как умный мужик с глупой малявкой, а просто как два человека. А потом вот, к бабке… в смысле, к бабушке привёл. Я и не знала, что она у меня есть, он её нашёл. Заставил школу окончить и курсы первой помощи. Что б его, значит, перевязать могла, когда опять во что ввяжется. Я не знал как на эти откровения реагировать. — Я научилась, — она отжала тряпку и прошлась ей по подоконнику. — И пару раз уже свою пользу доказала, когда мистера Ша на деле порезали. Сумела кровь остановить, и хорошо вышло. И ему и другу его полицейскому. Меня оба благодарили потом. У меня похолодело в груди. Шерлок пережил поножовщину? Нет, с его образом жизни это должно было случиться, рано или поздно, но… На моё счастье, дверь снова щёлкнула, и, наконец, вошёл Шерлок. С целым подносом еды. Разная сырно-колбасная нарезка, оливки, зелень и разные сорта орешков, но главное место занимали спагетти с креветками. Его любимая еда. Видимо, здесь его любят, раз следят за его вкусами. И бабушка и внучка. Я порадовался этому. Марта в момент оставила уборку и подкатила журнальный столик к моему креслу. Холмс поставил на него свой поднос. — Вижу, вы уже познакомились с Мартой? — спросил Шерлок. — Не пугайтесь её вида, мистер Ватсон. Душа у этой девочки такая же золотая, как и её блузка. Марта хмыкнула. Взяла в одну руку ведро, в другую отжатую тряпку. — Буду нужна — зовите. Уборку позже закончу. Вижу, вам посекретничать нужно. Дверь за ней защелкнулась и мы остались наедине. Сколько раз я думал об этом моменте, когда наблюдал за ним на катке, сколько представлял. Что я сделаю, как заговорю. Расскажу ли, что мы были знакомы, или же постараюсь подружиться заново, но все эти сценарии вылетели из головы. — Угощайтесь, — он указал на поднос, будто я мог его не заметить. — Марта и правда очень надёжный человечек. Не предаст и продаст. И с лежачими больными управляться умеет. Проверено мной лично. Дважды. А косметикой она следы тяжёлого детства замазывает. Пока на пластику копим. Я не смел поднять на него глаза. Что с ним было? Он дважды был… я не хотел, не мог думать «при смерти». Ему нужен был уход? И всё, что у него было, эта квартира и эта девочка со следами тяжёлого детства? Не помню, чтобы читал в новостях что-то об этом, а ведь я регулярно мониторил их на счёт Холмса. Правда… он и в нашу совместную бытность не любил выставлять свою деятельность напоказ общественности. Мой живот снова заурчал, показывая, что мысли мыслями, но подкрепиться всё же придётся. — Если вы не против, я бы поел тоже. Я кивнул, и всё ещё будучи погружён в свои мысли, как-то на автомате собрал часть еды в отдельную тарелочку и протянул ему, как делал всегда, когда мы жили вместе. Услышал, как Шерлок хмыкнул. — Вы отлично знаете мои вкусы, мистер Ватсон, для человека, которого я вижу впервые в жизни. Здесь ровно то, что я люблю. И именно столько, сколько я обычно ем. Я как проснулся. И посмотрел на него. Впервые с момента нашей встречи посмотрел ровно и прямо на его лицо. — Из чего я сделал бы вывод, что вы очень хорошо меня знаете. И наша встреча на катке не была случайной. — Частично, — я взял чашку чая, потому что у меня вдруг похолодели ладони. Взгляд Шерлока был пронзителен и остр, как обычно. Как я его помнил. — Некоторое время назад я просматривал кое-какие свои записи, — он тоже глотнул чая и даже чуть улыбнулся, ни то вкусу напитка, ни то мне. — И обнаружил записку, что оставил самому себе. До того, как обратился в Институт изучения мозга и памяти, которым заведует мой брат. Я смотрел на него поверх чашки. — «Джон Ватсон бросил тебя трижды, — гласила эта записка. — А потом, вымолив прощение и сказав, что больше никогда, что вы вместе навсегда, и в четвертый. Вернулся, сказал что понял всё и ты единственная его настоящая любовь, в пятый. Если не хочешь новой порции разрывающей душу боли — не начинай с ним отношения и не вспоминай, что было. Каждый раз когда он встречает очередную любовь, он бросает все силы и время на неё, а ты остаёшься за бортом. Руфь, Глэдис, Роз-Мари и Арвен, а потом Мэри. На последней он женился и уехал с ней, оставив тебе лишь записку "Она лучшее, что было в моей жизни, прости, Шерлок"». Холмс сделал ещё несколько глотков, поставил чашку и принялся за еду. Шерлок, которого я знал, к еде был равнодушен и никогда не оставил бы недопитый чай. — «Все они были ему важнее тебя, — продолжил Холмс. — С ними он пытался строить отношения, а тебя сразу начинал звать лишь другом. Зная, что когда перебесится и вернётся, ты снова примешь и простишь. Потому что любишь. Завязывай с этим. Ещё одного удара ты просто не выдержишь. Заморозить эти глупые чувства — единственный выход для тебя». Там было ещё, но я уже не помню. Это было неправдой. Это не могло быть правдой. Шерлок ничего не забывает. То есть… Я взял бутерброд с наилюбимейшим ежевичным джемом. — Почему же вы не оставили меня на катке, когда узнали моё имя? — спросил я. — Всегда было интересно проверять достижения брата, — Шерлок с аппетитом принялся за еду. — А он уверил, что больше я вас полюбить не смогу. Что я в полной безопасности. Так что… подлечим вас и отпустим к очередным Руфь и Мэри. Мой друг, Джон Ватсон. Я не думал, что бывает такая боль, что хлынула в мою душу после этих слов. И знал, что полностью заслужил их. Дальше мы ели в молчании. Когда закончили и Шерлок встал, собираясь вынести поднос, я спросил его: — А ваша скрипка, Холмс? Вы ещё играете? — Несмотря на все научные достижения в этой области, мозг ещё очень плохо изученная территория, — сказал он, открывая дверь одной рукой. В другой качался поднос. — Брат предупреждал, что точечно убрать одно и не задеть другое пока невозможно и, избавляясь от воспоминаний и любви к вам, я могу утратить ещё что-то, но… Судя по моим записям того времени, мне было очень плохо и я согласился. Мысли о вас были тесно переплетены в моей душе с музыкой. После каждого вашего ухода я обычно очень много играл, стараясь выразить и пережить свои чувства. Так что… Сейчас только коньки. А музыка — исключительно в воображении. Замочек щёлкнул и я остался один. Мне некого было винить. Мои собственные решения привели меня туда, где я был сейчас. И где, наверное, останусь. Где он оставит меня. Наверное, так и нужно. Он не должен получить от меня новую порцию боли. Вся оставшаяся на нашу долю боль отныне принадлежит только мне. Или… Я посмотрел за окно. Отсюда был виден голубой небоскрёб, где работал старший Холмс. Нет. Забывать я не хочу. Ни минуты про своего Шерлока забывать не хочу. Если это всё, что мне осталось, я буду помнить. И любить. До очередной Мэри, как он сказал.