Vendon.

Теплый весенний вечер. Солнце скромно прячется за розовые облака, и кажется, что ничего не может разрушить эту идиллию. В воздухе витает напоминание о скором лете. Трава кажется зеленее, птицы поют громче обычного, а солнце светит еще более ярко. В такие дни хочется жить. Хочется творить, хочется быть человеком. За палатами огромного по своим масштабам дворца располагается не менее впечатляющий сад. В нем собраны, кажется, все растения от нежных полевых ромашек до стройных африканских пальм. Многие приезжие и даже местные считают это место ничем иным, как цветастым шариком и праздничной елке величия дворца, однако юный принц считает иначе. Он уже не первый вечер проводит в компании многовекового дуба в дали от человеческих взглядов. Его лучшие друзья в эти моменты – это стопка пергамента и припрятанная ранее чернильница с пером. Только в такие моменты его высочество, ощущая полное единение с природой, может ощутить наполняющее его с головы и до кончиков пальцев вдохновение. Парень в очередной раз обмакивает перо в чернила, как вдруг… - Бу! – раздается у юноши над ухом. - О Господи, Боже мой! В закатном воздухе раздается громкий смех. Его обладатель – молодой парень лет двадцати, не сильно рослый, но стройный, даже можно сказать крепкий и, конечно же, невероятно красивый. Его большие и глубокие, как два омута, глаза по-озорному смотрели прямо в душу второго юноши, а ровный, будто украденный у греческого бога, нос беспрерывно дышал после небольшой пробежки до секретного места. О беге свидетельствовали и широкие плечи, которые вздымались вслед за грудью, немного выглядывающей из выреза его одеяний. Он был одет в темно-коричневые брюки с завышенной талией, на которой красовался ремень с небольшой блестящей пряжкой, а верх его тела украшал белая свободная рубашка с воланами на рукавах и довольно глубоким вырезом. Но главное, что выделяло его из толпы – это волосы. Прическа была вполне обычной, правда немного отросшей, но их цвет… Они были бело-платиновые, искрились серебром и, казалось, отливали каким-то перламутром. Одна рука юноши держалась за расположившийся рядом раскидистый дуб, а другая повисла на плече парнишки, который от страха чуть кубарем не упал с солнечного пригорка. Кровь принца закипала, мало того, что последние слова его стиха теперь превратились в одну огромную кляксу черного цвета, так еще и баночка с теми самыми чернилами теперь лежала на боку, пока земля впитывала влагу, принимая ее за спасительную воду. - Минхо! Сколько раз я тебя просил меня так не пугать! Ты скоро в могилу меня сведешь своими шутками! – парень от возмущения вспрыгнул и был готов к словесной баталии. - Раз так пугать нельзя, то по-другому можно, ваше высочество? Буду знать. - Во-первых, не зови меня так официально! Во-вторых, даже несмотря на то, что ты мой лучший друг, мне ничего не стоит тебя отсюда выгнать! А светловолосый все не может унять смеха, смотря на напускной гнев юного принца. Он выглядит очень уморительно в таком положении. Его лицо излучает сплошное недовольство, руки подпирают бока, а одна нога отставлена в сторону. Так и хочется его пощекотать, чтобы вместо гнева он залился звонким смехом под стать Минхо. Они были друзьями еще с раннего детства. Когда Минхо было семь, он попал во дворец по чистой случайности. Родителей маленький Ли не знал даже тогда, поэтому и промышлял тем, что жил на ферме за чертой города, помогая ее хозяевам ухаживать за животными. Хозяева фермы были знатоками своего дела. Их обитель славилась тем, что десятилетиями поставляет высококачественные продукты к королевскому столу. Минхо знал это и старался работать как мог. Он понимал, что хозяева оказали к нему благосклонность и стремился изо дня в день отплатить им тем же. Он работал каждый день, вставая рано утром, чтобы успеть выполнить все обязанности до жары, начинающейся после полудня. Будущий советник никогда не хотел оказаться во дворце, понимал, что это не его уровень и делать ему там нечего. Но судьба сделала свой выбор. Иначе как объяснить то, что мальчишка уснул прямо в повозке, что с утра отправлялась во дворец, а проснулся, уже слыша голоса разгружающих продукты слуг. Когда Минхо обнаружили, то сразу же намеревались выгнать, но малыш понял сразу, что другого шанса на лучшую жизнь у него не будет. Он стал умолять прислугу оставить его во дворце, уверяя, что справится с любой задачей. К его счастью, уже вечером его после помощи на кухне отвели к главному конюху. Он был человеком преклонного возраста и, по мнению всей королевской прислуги, отчаянно нуждался в молодом помощнике. Сам он конечно же это отрицал, но спустя время принял Минко и обучил его всему, что знает о лошадях сам. Впервые Минхо и Джисон столкнулись, когда придворный учитель верховой езды привел маленького принца на его первое занятие. Хан был так впечатлен, нет он был окрылен этими невероятными животными, что подкупило семилетнего мальчишку начать с ним разговор. Они сами и не заметили, как стали встречать друг друга у конюшни, вместе играть, ухаживать за животными. Конечно его высочество делал это тайно, сбегая с сеанса музицирования с мамой или с примерки новых одеяний у королевской швеи, все ради новоиспеченного друга. С тех пор они неразлучны. - Но ты ведь этого не сделаешь, правда? Слишком уж сильно ты меня любишь, Хан-и, - и специально растягивает последнее слово, чтобы то как можно глубже въелось в раздраженное подсознание принца. - Ничего подобного! Просто ты слишком приставучий, а я слишком великодушен, чтобы тебя отвергнуть, - уже улыбается сын Короля. Сказать, что принц был хорош собой – это ничего не сказать. В народе бытовало мнение, что он самый непривлекательный из трех сыновей Короля, вот и сидит постоянно в стенах дворца. Но Минхо с этим был категорически не согласен. По его скромному мнению, его лучший друг был, как минимум, эталоном красоты для всего королевства. У принца были пшеничные, до невозможности мягкие волосы, самая широкая в этих землях улыбка и, о Господи Боже мой, самая невероятная фигура на всем белом свете. Возможно мысли помощника принца и выходили за рамки платонического обожания, но Минхо ничего не оставалось кроме как смириться и жить дальше, стараясь стать для члена королевской семьи самым близким человеком в любом смысле этого слова. Юноша с самого детства следил за Джисоном, оберегал его, не пытаясь найти для этого причину. Ли попал во дворец, когда Джисону было 4 года. У маленького Минхо не было определенных обязанностей кроме помощи в конюшне, куда часто с матерью приходил наследник фамилии Хан. Время шло, а дружба все крепчала. Принцу от слова совсем не хотелось расставаться с самым близким другом из-за какого-то глупого статуса. Они оба понимали, что скрывать их отношения, выходящие за рамки «слуга-господин» становилось все тяжелее, и тогда тринадцатилетний Джисон решился на довольно серьезный шаг. В день рождения Минхо он объявил свой первый королевский приказ: сделать конюха Ли Минхо его личным помощником и сопроводителем. Это означало, что теперь почти ничего не препятствовало близкому общению мальчиков. Теперь обязанности Ли сильно изменились, но Джисон многое спускал ему с рук, из-за чего тот чувствовал себя неловко. Минхо никогда этого не говорил, но он действительно считает этот день лучшим в своей жизни. - Хорошо, я учту эти слова и вспомню, когда надо будет снова отмазывать тебя от отца, - улыбается и смотрит прямо в глаза принца. – Нам пора во дворец, Сон-и. Еще надо успеть пожелать твоей матушке приятных снов, принять ванну, а также выбрать подобающий наряд для завтрашней церемонии избрания Короля, разве тебе не интересно? Парень только стонет от безысходности и надеется, что весь этот бред можно как-то решить без него. Как же он не любит эту важность, эту пафосность. Все эти балы, праздники, это все определенно не для него. Пока все веселятся, пьют и танцуют, Джисон испытывает лишь стресс и желание смыться оттуда как можно скорее. Но завтрашний день определенно требует его непосредственного присутствия. - Минхо-о-о, - хнычет он, - почему я не могу просто остаться здесь, в саду и продолжить свой роман? - Потому что ты член королевской семьи, Джисон, - строго говорит старший. - Кто знает, может завтра дракон выберет именно тебя? – подмигивает он. - Не неси бред хотя бы ты, Минхо. - Да как ты со старшими разговариваешь, негодник! Пойдем, - старший берет принца за руку и тянет за собой по направлению к королевскому крылу дворца. Этот мир устроен необычно. Из века в век, из года в год королевство, что носит название Детей Дракона ждет самое памятное событие – церемонию избраний нового Короля. Эти люди поклоняются Великому Дракону, чье пламя однажды породило первого представителя королевской династии Хан, которая правит здесь и теперь. Раз в полстолетия рождается новый Великий Дракон, который и должен избрать самого чистого сердцем члена королевской семьи, чтобы править с ним рука об руку и быть для него самым верным другом. Дракон – это не питомец и не просто животное. Дракон – это настоящая святыня, это эталон силы и могущества. Эти ящеры уже многие тысячелетия являются для народа символом безопасности и честности. Они являются главными помощниками короля как в делах государства, так и в делах его обороны. Эти существа наделены разумом, многие из них очень мудры и умны, что не раз спасало Детей Дракона в самых разных периодах их богатой истории. Именно поэтому завтрашний праздник Провозглашения – это самое важное событие для страны. Но Дети Дракона — далеко не единственный народ этого мира. На одном континенте с ними живут Праведники Неба. Это уникальная земля которая наполовину состоит из ледяной пустыни и на половину из вечно цветущего летнего леса. Многие поколения Детей Дракона не считали праведников за нацию, думая, что они лишь отщепенцы от учения великого дракона, но этот бравый народ доказал свою независимость. Их главой, в отличие от «драконов», считался великий Жрец, и его предсказания сбывались абсолютно всегда. Океан отделял этот континент от Хранителей Леса. Этот миролюбивый народ фей с незапамятных времен наблюдает за природой и живет с ней в полной гармонии. Именно от этих нежных созданий зависит пойдет ли сегодня дождь и будет ли хорошим урожай в этом году. Однако море тоже не остается необитаемым. В акватории соседствуют друг с другом Подводный Мир и Властители Волны. Жители океана сотрудничают только с Властителями и считают их самыми надежными союзниками, а последние в свою очередь платят им за это своей бескорыстной помощью. Да, этот мир просто волшебный. Сегодня последний день правления Короля Минена IV, отца Джисона. Завтра, в лучах рассветного солнца на пьедестал взойдет новый Дракон, чье появление в стенах дворца ознаменует уход Минена и его товарища Кела на заслуженную пенсию. Отец Джисона в период своего правления постарался на славу. Его с уверенностью можно назвать успешным правителем, ведь именно по его указу воинственный народ Детей Дракона стали заниматься чем-то кроме кровопролитных войн. Они улучшили репутацию в мире, стали налаживать межкультурные связи и активно заниматься мирной внешней политикой. Больше всего от насильственных действий предшественников Минена пострадали Праведники Неба. Этот народ из года в год терпел нападки безжалостной армии, стараясь выживать, как мог. Король прекрасно понимал, что смещение вектора развития государства в более мирное русло поможет не только в налаживании отношений с соседними государствами, но и сможет вывести страну на абсолютно новый уровень. Глава семейства Хан прекрасно понимал, что мир не сможет по щелчку пальца взять и забыть все страхи прошлого, но он также был уверен, что Детей Дракона нужно спасать от дурной славы, которую за собой несли прошлые правители. Да, далеко не все народы принимали и понимали это решения, считая, что так Край Воинов отводит внимание для чего-то более грандиозного. Как бы то ни было, Минен и Кел отработали на славу и теперь пришло время одному из сыновей короля взять на себя эту нелегкую, но почетную ношу. Претендентов на завтрашние «выборы» было предостаточно. Его величество, как и полагает настоящему королю, женился и, на удивление, по любви. Королева родила четырех детей: трех сыновей и одну дочку. Любимчиком публики неизменно являлся самый старший из братьев – Хан Чонхи. С его популярностью могла сравниться лишь юная принцесса Хан Миен, но история еще не видела случаев, чтобы дракон избирал себе в спутники юную леди. На Чонхи рассчитывали все: и народ, и отец, и вся семья в целом. Просто, даже вопреки своему скверному характеру скользкой личности, он из всех трех сыновей подходил на эту роль, пожалуй, лучше всех. Король еще с ранних лет готовил Чонхи к этому посту, рассказывал ему об истории родного края, показывал, как решения одного человека влияют на остальных, давал важные и полезные советы. Но старший из братьев Хан не был бы собой, если бы не видел в наставлениях отца другую сторону. Принц еще в подростковом возрасте решил для себя, что политика отца – это полнейший бред. Он искренне считал, что народ Драконов должен держать все в своей узде и доказывать свое могущество, чтобы никто даже чихнуть в их сторону не хотел. Чонхи был не глуп и понимал, что после его избрания его поддержат многие люди, недовольные новым порядком. Правда, отцу до конца завтрашней церемонии о его взглядах знать было не обязательно. Младший сын – принц Хан Лынчен также не отличался благосклонностью характера, и сам не сильно стремился к власти. Он привык быть любимым сыном и заядлым гулякой. С самого детства он бегал за старшим Чонхи, как хвостик, и видел в старшем брате так сильно нужный ему мужской стержень. У отца не было столько времени, чтобы уделять внимание каждому ребенку, а Чонхи, как старший стал волей неволей приглядывать за братом. Они сошлись во взглядах уже будучи взрослыми. За поддержку его идеи и непокорную верность старший принц защищал брата и всегда его выгораживал. Роль короля Лынчену точно не светила, он всецело согласился помогать старшему в осуществлении своей задумки. А Джисон… А, что Джисон? Если в старшего брата верили все, в сестренку самые преданные поклонники, в младшенького только его невеста да мама, то на Джисона не рассчитывал, пожалуй, никто. Да и он сам не стремился к власти, ему по душе больше была спокойная, размеренная жизнь. Он любил писать, любил природу, обожал конные прогулки и проводить время с любимой сестрой и Минхо. Ему, в общем-то, ничего больше и не надо было. Он не был близок ни с кем из семьи за исключением сестры, но отца и его идеи искренне уважал. *** За окном догорали сумерки, Джисон уже пожелал матери спокойной ночи и был готов к банным процедурам. Только вот Минхо нигде не было. Делать все это без него было странно: он был главным помощником принца, его правой рукой. Тем не менее Джисон ждал его уже более получаса, что было для него довольно нетипично. Он уже было начал читать новую книгу, как дверь его покоев неожиданно отворилась и в нее вошел забеганный Минхо, на котором совсем не было лица. Его платиновые волосы прилипли ко лбу, с висков стекал пот, а грудь бесконечно вздымалась из-за активного бега. - Извини, задержался. Давай начнем, тебе осталось не так много спать до начала церемонии, - затараторил старший. - Все в порядке? Ты выглядишь очень неважно. Тебе плохо? Болит голова? Сердце Минхо защемило. Ну вот, он заставил его принца нервничать. - Не переживай, все в норме. Просто очень торопился помочь нашему принцу, - начал отшучиваться помощник. – Элла уже подготовила воду и травяной отвар для тебя? Неформальное общение – это то, что непрерывно идет за принцем и его помощником с детства. Еще в раннем возрасте два мальчишки договорились, что всегда будут обращаться друг к другу как «самый-самые лучшие друзья». По большей части это, конечно, было со стороны Джисона, который ненавидел королевский официоз и эти странные звания. А Минхо просто всегда был рядом и не против всех затей юного принца. - Вроде бы да, она заходила, - Хану было очевидно, что Минхо что-то недоговаривает, поэтому он решил поинтересоваться еще раз, чтобы быть точно уверенным, что с лучшим другом все в порядке. Тем более, что с его кожей происходит нечто непонятное. – Ты уверен, что все хорошо? Твоя кожа… С ней что-то странное… Она будто блестит и переливается! - Боже, Хан-и, у тебя что уже галлюцинации? – смеется старший – Вот уж не думал, что ты сегодня настолько устал. С ней все в порядке, пойдем в ванную комнату. Джисон недоверчиво посмотрел на друга, но все же встал, напомнив Минхо взять в гардеробной его шелковый халат, и зашел в его покои для мытья. Если честно, юный принц считал эту комнату одной из самых красивых во дворце. Она была просторная, светлая, с огромным окном, которое было завешено плотными шторами. Свечи в ней стояли исключительно ароматические и менялись каждый вечер. Джисон принюхался: видим сегодня день клубничных свечей. Как таковой ванной не было, вместо нее почти все пространство занимал средних размеров мраморный бассейн, по разным сторонам которого располагались краны и небольшие умывальники, чтобы набирать горячую воду. Все помещение было заполнено зеленью, повсюду стояли цветы в вазах, а в горшочках росли декоративные деревья и кустарники. В углу комнаты стоял большой стеллаж, в котором хранились различные масла, мыла и травы для полезных отваров. Джисон правда любил эту комнату. Вслед за ним в комнату вошел и Минхо, держа в руках халат и еще несколько предметов одежды для Джисона. Помощник подошел к принцу со спины и стал расшнуровывать его сегодняшнее одеяние. - Тебе очень идет, когда одежда подчеркивает твою талию, Сон-и. Надо сказать швеям, чтобы они учли этот момент, - шепотом произнес Ли и улыбнулся. - В последнее время ты прям очень любишь делать мне комплименты. Может льстишь? – в ответ улыбается младший. - Ни в коем случае, ваше высочество, - и снова улыбается. Он отходит к стеллажу, чтобы забрать лавандовое мыло. Когда плащ вместе с верхней одеждой и бельем покоится на специально подготовленной для них вешалке, Джисон аккуратно заходит в теплую воду. Казалось бы, между друзьями, которые знакомы всю жизнь не может быть неловкостей. Но Минхо, как бы ему до краснеющий ушей не хотелось, никогда не смотрит на обнаженного Джисона. Это просто выше его сил. По-хорошему, Минхо обязан полностью контролировать процесс мытья принца. Он обязан помогать ему во всем от того, чтобы помочь донести нужные вещи, и до того, чтобы собственноручно его мыть. Таковы были обязанности каждого, работающего в этом дворце, но не Минхо. Еще одна маленькая договоренность с другом. По большому счету, Минхо находится с Джисоном в этой комнате только для того, чтобы никто не уличил его в неисполнении своих обязанностей, однако юноши очень любили обсудить что-то в этой интимной обстановке, поэтому Минхо никогда не уходил, как бы странно это не звучало. - Почему ты так противишься завтрашнего дня? – подает голос помощник. - Не знаю, - честно отвечает Хан. Он проводит рукой по глади воды, а потом начинает намыливать тело. – Просто… Это все так странно, я не знаю. Я не хочу там быть, если честно. Ты знаешь, это все не для меня, - он вздыхает. - Мне кажется тебе стоит отпустить завтра себя… Просто? Повеселись? - Ты же меня знаешь, - по звукам принц на пару секунд встал из воды, - я не смогу, - сел обратно. – Черт, если бы только ты сидел рядом со мной… - Ты же знаешь, что это невозможно, Сон-и, меня даже скорее всего не пустят туда, - сердце Минхо билось так быстро. Джисон и правда хотел бы видеть Минхо рядом с собой в такой важный день. Чтобы никого не смущать, старший решает перевести тему, не услышав привычного журчания воды, - Полотенце подать? - Да, пожалуйста, - младший принимает полотенце, и пока Минхо собирает лишние вещи, он вытирает свое тело от воды и надевает свой шелковый халат. *** Утром Джисона будит стук в дверь. Солнце только начинало вставать, что означало только одно. Один из важнейших праздников в истории его страны уже начался, и он, кстати, уже опаздывает. Принц подорвался с кровати, уже думая о том с какой шуткой ему поприветствовать Минхо, стоящего за дверь и ждущего разрешения, чтобы войти. - Входите, - Хан уже готов был как-то по-фирменному подколоть друга, но на пороге стояла лишь служанка Элла, которая приходила к нему вчера вечером. - Доброе утро, господин. Я пришла сообщить, что пора собираться на церемонию, - она поправила свою длинную юбку. - Я подготовила вам несколько нарядов, они ждут вас гардеробной, - Боже, они вель забыли с Минхо об одежде, хвала небесам Элла позаботилась об этом. - Его величество просил передать, что семейного завтрака сегодня не будет, так как прием уже готов. Я также принесла вашу корону, как вы помните ее изготовили специально для сегодняшнего праздника, - Элла проговорила все это за считанные секунды, ожидая указаний королевской особы. Только вот Джисон был в ступоре. Где его друг? Он всегда помогает ему собраться не только внешне, но и внутренне на подобного рода мероприятия, а тут он вдруг взял и испарился. -  Доброе, спасибо Элла, я все понял. Скажи пожалуйста ты не видела сэра Минхо? Странно, что его еще тут нет, - Джисон протер слипшиеся ото сна глаза и медленно встал. - Увы, господин, но нет, не видела. - Ясно. Тогда ожидай меня в гардеробной. Через пару минут я буду там, поможешь мне все выбрать и одеться. И корону не забудь. - Будет сделано, господин. После того, как дверь закрылась, Джисон направился в ванную и, сделав быструю утреннюю рутину, направился сопряженное с его покоями помещение – гардеробную. Элла уже ждала его там, она делала последние штрихи над образами принца. Они все были хороши. Каждый имел свою изюминку, свою уникальность, но взгляд Джисона сразу упал на фрак небесно-голубого цвета, в дополнение к которому шли белоснежные штаны. Оба элемента одежды были расшиты золотыми нитками, на одном из плечиков фрака красовалась бело-золотая лента, а его рукава были усыпаны сверкающими камнями. Джисон не очень любил такие вычурные наряды, но что-то в нем привлекло принца, и он не стал противиться этому чувству. Принц сообщил о своем выборе и стал спешно собираться, ведь зашедший недавно подданный сообщил, что вся семья уже в сборе и с минуты на минуту ожидает почетных гостей. Закончив все манипуляции с одеждой, юноша закрепил на своих волосах корону и в сопровождении слуг, которые по пути держали белый плащ, неожиданно отысканный в глубинах дорогих шкафов, направился в главное крыло. И все же, Джисона очень волновал тот факт, что Минхо нигде нет. Он до сих пор не объявился, что очень настораживало, ведь он так никогда не делал. Но времени волноваться по этому поводу не было: гости уже прибыли, и королевской чете пришлось направиться в зал, чтобы занять свои почетные места в его центре. Кто-то взял Джисона под руку и наклонился к его уху: - Отлично выглядишь, сынок. Тебе идет такое, - Хан чуть было не остановился от удивления, что его мать отвесила ему комплимент впервые за много времени. Зал был замечательным, как и весь дворец, но очень, очень огромным. В центре располагалась широкая площадка, на которой были изображены все Великие Драконы за историю страны. По разным сторонам от площадки за свои столы рассаживались почетные гости, в то время как королевская семья располагалась на небольшой каменной платформе, которая возвышалась над расписным потолком помещения. Своды потолка образовывали необычайный узор, а венцом всей композиции являлся витражный купол, который так отчаянно сейчас раскрывали поданные, стоя прямо на крыше. Принц не волновался, но очевидно чувствовал себя некомфортно. Джисон не понимает, что он тут вообще забыл, если все и так заранее ясно. Столько людей, столько взглядов столько болтовни, а рядом, справа, сидят братья, которые очень активно обсуждают дочерей, приехавших на праздник высокопоставленных лиц. Проходящие мимо гости то и дело заранее поздравляют Чонхи с очевидной «победой». Отец удалился, дабы дать распоряжение о том, чтобы открытие купола продвигалось быстрее. Нужно было дать возможность влететь обоим существам: отцовскому дракону Келу и новому Великому Дракону, чье имя совсем скоро узнает свет. Атмосфера была гнетущая. Где же Минхо, когда он так нужен? Так хотелось зацепить за знакомое лицо в зале и хоть немного успокоиться. Но Минхо все не было. Тут на плечо среднего Хана упала рука и аккуратно его потрепала. - Волнуешься? – это всего лишь его любимая сестричка Миен. Если честно, она была чуть ли не единственной, кого Джисон считал близким человеком. Минхо в этом случае не в счет, конечно же. - Да, немного. Просто некомфортно. Ненавижу этот пафос, - он поправляет волосы и корону и немного оттягивает горло фрака. - Не беспокойся. Обещаю, после торжественной части мы с тобой сбежим, - Миен фирменно подмигивает и обнимает брата. - Я очень на это надеюсь, - вздыхает тот. По всей видимости что-то начинает происходить. Люди в один момент замолкают, а отец Джисона встает для вступительной речи. Его дракон уже сидит подле королевской семьи и ждет продолжения. И как он тут только появился? - Добрый день, уважаемые присутствующие и гости нашего праздника. Сегодня наш дворец распахнул двери по случаю самого важного и счастливого праздника в нашей истории. Я не хочу долго рассуждать, лишь хочу сказать, что каждый житель нашего государства осознает важность этого дня. Праздник Провозглашения – это не просто очередной повод поднять бокалы за здравие нашего народа, этот праздник – это предрешение судьбы каждого из нас, а также древнейшая традиция, которую мы чтим и свято соблюдаем. Мы с Келом многое сделали за все эти годы, пришел и наш час отдохнуть. Кого бы сегодня не выбрал новоприбывший дракон, я желаю вам удачи, дети мои. Начнем же! После короткой, но проникновенной речи почти бывшего короля зал залился овациями, но над куполом зала начало происходить нечто еще более захватывающее. Над ним кружило нечто огромное, просто впечатляющее своей силой. Новый Великий Дракон осторожно опустился на пространство в зале, он занял почти всю «драконью» площадку, такой он был огромный. Он громко прорычал, а после аплодисментов поклонился всем присутствующим в зале. Кел, нынешний королевский дракон, начал размеренно подходить к преемнику. Новичок был необычного для дракона цвета. Если Кел был багрово-красный, с черными пятнами, то этот молодой ящер был совершенно белоснежный. У него были светло-голубые глаза, а чешуя переливалась перламутром в свете рассветного солнца. Неожиданно перед старшим драконом появился исполинских размеров слиток. - На этом священном свитке написано имя будущего защитника наших земель, - провозгласил король. Кел развернул слиток, и Минен продолжил: - Имя нового Великого Дракона – Лин! Зал был определенно в шоке от слов короля, и младший ящер в знак благодарности выпустил в воздух синее пламя из своей пасти, которое ознаменовало начало самой важной части церемонии. Юный Лин подошел к королевской семье, и каждый из них по очереди приклонил колено перед святым животным. Джисон смотрел прямо в глаза дракона и на миг ему показалось, будто он видит в них нечто родное, нечто близкое, но он быстро откидывает эту мысль, концентрируясь на том, что происходит вокруг. Далее дракон стал внимательно смотреть на каждого из детей короля. Он всматривался, изучал, никто не знал, что у существа сейчас на уме. Знаком того, что дракон сделал свой выбор считалось ответное преклонение к одному из наследников. Происходит нечто необъяснимое. Нет, правда, наверное, это какой-то сон. Зал замер, семья не знает, как реагировать. Кажется, что время остановилось и все зависли в моменте. Или это все и правда самый бредовый на свете сон, иначе как объяснить то, что Лин прямо сейчас наклоняется к Джисону? После этого жеста дракон взмывает в воздух и улетает восвояси. Нет, этого не может быть. Этого просто не может быть. Джисон? Король одной из самых влиятельных стран мира? Должен быть какой-то здравый смысл. А как же Чонхи? Лынчен? Ну может хотя бы Миен? Кажется, что тишина тянется бесконечно, и скоро выйдет шут, чтобы сказать, что все это шутка, давайте все переиграем. Но чуда не происходит, шут не выходит, а зал начинает скандировать «Слава королю!». Миен обнимает брата так крепко, как только может. Мать плачет и говорит сыну о том, как она им гордится, и даже отец приобнимает ребенка и говорит пару напутственных слов. Только братьев за столом и след простыл, но никто не удивлен: они никогда не отличались взаимопониманием. Юный король понимает, что находится здесь просто невозможно. И просто позорно сбегает. Все вокруг конечно же это замечают, но совершенно не подают вида, ведь впереди еще несколько дней празднования, которое будет сопровождаться горами еды и алкоголя. Миен просто не успевает выбежать вслед за братом, потому что к ней пристает какой-то молодой граф и отчаянно требует подарить ему танец. Джисон задыхается, когда выбегает в сад. Его ноги начинают болеть, а слезы начинают течь градом, застилая все глаза. Принц, теперь уже король, никогда не хотел для себя такой участи. Это никогда не было одной из его амбиций. Ему это чуждо, он не хочет быть здесь, не хочет править огромным королевством, не хочет жениться на какой-нибудь графине, которую ему обязательно подберет его мама, не хочет жить в золотой клетке, в неволе. Он еле доходит до их места, как вдруг видит знакомую фигуру. Он валится с ног, просто оседает на землю, пока такие родные руки не начинают его обнимать. Минхо что-то ему шепчет, обнимает крепко-крепко и гладит по волосам. Джисон не спрашивает, где тот был. Сейчас ему просто нужна поддержка. Он не хотел этого. Он не хотел этой ответственности. Ему в жизни не понадобился бы этот престол. Он никогда не жаждал власти, никогда не думал управлять людьми. Это все ему чуждо, это все не для него, но все что король сейчас может это сидеть в объятиях лучшего друга и рыдать. *** Казалось, этот день не мог стать еще хуже, но сейчас Минхо несется сломя голову в комнату Джисона с одной мыслью в голове: «Только бы успеть». Он еще никогда не был так рад, что подслушал чей-то разговор. - Надо было давно это сделать и никаких проблем бы не было. Он украл у меня власть, украл мою корону, и он за это поплатится! Сегодня же ночью я его отравлю к чертям собачьим. Под шумок никто и не заметит. Подумают, что не выдержала душа поэта, - усмехается старший из братьев Хан. - Но врачи же не дураки, Чонхи! Они все поймут! А дракон для тебя что шутка? - Лынчен, не будь ребенком. Я бы никогда не стал свои руки только, ради того, чтобы избавиться от братика. И слуга, обиженный жизнью, у нас найдется и врачи, любящие деньги тоже. Заодно и избавимся от его ненормального дружка, мало ли чем они там по ночам занимались? – и смеется. – Грешников тоже надо наказывать. А что касается дракона… Найдем нового, знаешь сколько их в горах водится? Главное, сделать это за вечер. Пойдем или будет уже поздно. Мои люди уже готовы, - Ли слышит, как Чонхи подзывает какого-то слугу, а потом направляется к выходу, и ему ничего не остается кроме как бежать. У Минхо волосы встали дыбом от воспоминаний десятиминутной давности. Ему было абсолютно все равно, что грозились сделать с ним. Очевидно, что он застал лишь конец разговора. Вот уж подумать нельзя было, что из-за какой-то жалкой жажды власти эти слизни решатся на братоубийство. Сейчас Минхо мчался так быстро, как только мог. В его голове красной лампочкой кричала сирена и имя «Джисон». Он уже был в нужном крыле дворца, до комнаты новоиспеченного короля оставалось пару пролетов. Минхо слышит шепот и много ума не надо понять, что он предвещает. Из последних сил он бежит еще быстрее, видя на горизонте заветную дверь, вваливаясь туда и ища взглядом самого близкого сердцу человека. «Только бы он был жив!» - последнее о чем он думает, буквально залетая в королевские покои. Джисон лежит в своей кровати, вещи на утро ждут на стуле, а недочитанная книжка покоится возле расслабленной руки парня. Минхо начинает неистово трясти Джисона и громким шепотом говорить: - Джисон, проснись. Сон-и! Мой король, нам пора бежать. Младший еле разлепляет глаза, расфокусировано смотря на друга. Его волосы помяты, и весь его вид говорит о том, что он ну от слова «совсем» не был готов к этому пробуждению. - Минхо? Что случилось? - Кажется, нас хотят убить. И тут кто-то стучит в дверь.