Дежавю.

Лололошку каждый может охарактеризовать по своему. Скульптор считает, что он раздражающий и надоедливый парень, Абди говорит, что он очень добр, что он самый добрый из всех людей, что он встречал. Сдерику брюнет кажется приятным человеком, что хорошо относиться ко всем, но не слишком доверчивым - Сдерик это замечает, когда случайно наблюдает из кухни за тем, как недоверчиво смотрит юноша на Буриса, когда тот подходит к нему, прерывая разговор с Зарифом. А еще Седр.. Сдерика не покидает навязчивое чувство, что он знаком с Лололошкой. Бурис думает, что парень довольно наивен и слишком добр, особенно к тем, к кому не надо. "Избаловал ты абда, хара" - Говорит он парню в очередной раз, а тот и бровью не ведет - смотрит нечитаемым взглядом из под своих голубых очков и молчит. В общем, мнение о Лололошке у всех его знакомых разное. И все же, никто не может отрицать, что он - парень странный. Об этом говорит то, что он разговаривал с амаром, стоя с прямой спиной и каменным лицом, не дрогнув от страха. Он не почитал ни одного из богов и никому не поклонялся. Он даже ничего о них не знал до недавнего времени. Нашел его Бурис в Нарфанисе - с пробитой головой. А тот даже и не заметил раны, пока ему об этом не сказал мужчина. И таких примеров еще много, настолько, что пересказывать их все - огромная трата времени. Сам же Лололошка, как ему порой кажется, сходит с ума. Парня все время не покидает ощущение, которое откликается комом в горле и узлом в животе. Он постоянно замечает за собой, что какие то вещи ему знакомы. Или кажутся знакомыми. Когда он встретил Буриса, когда Бурис отвез его сюда - буквально помог начать новую жизнь - Ло подумалось, что он ему кого-то напоминает. Брюнет судорожно пытался вспомнить, понять, кого именно, и тогда в голове из раза в раз всплывали черная шляпа и зеленые глаза. А еще острое чувство боли в сердце. Когда Бурис постепенно начал свозить на проклятый континент людей, так, что постепенно образовалось небольшое поселение, во главе которого был Лололошка, он вновь ощутил то странное чувство и понял, что это определенно уже было. Это было невозможно, нереально, но он был уверен в том, что это правда. Ему все казалось, что когда то он был главой поселения. Он старался вспомнить. Хватался за голову, оттягивал волосы, чуть ли не бился лбом об стену. Но все, что ему удавалось воспроизвести в своей голове - неизвестное свечение, непонятную одежду в черно-золотых цветах, ни о чем не говорящие слово "Сияние", и незнакомый, словно не живой, роботизированный (Парень не знал, что означает это слово, оно само всплыло в памяти и показалось подходящим), но очень родной голос, произносящий его имя. Голос был, кажется, женским, но брюнет не был в этом уверен. Когда он смотрел на статую бога-Фараона, она чертовски напоминала ему кого-то очень важного. Сначала Ло не понимал, кто бы это мог быть, но после того видения с доселе неизвестным краснокрылым ангелом, а может даже богом, юноша осознал, что именно на него так похож этот бог-Фараон. Он бы хотел сказать, что это были лишь галлюцинации, но не мог озвучить это даже у себя в мыслях. Потому что не хотел. Ведь в душе, очень, очень глубоко, зародилась надежда, совсем крохотная, что это отголоски его утерянной памяти. И если это все же так, то, возможно, память к нему все же вернется. Лололошка жаждал этого больше всего. Мечтал по ночам вспомнить. О том, есть ли у него друзья, родные. Где он раньше жил. Каким был. В конце концов, Кто он вообще такой? Ответа не было, и приходилось ждать. Делать хоть что то, любую работу, самую изнуряющую, самую трудную. Лишь бы как можно меньше думать о странном чувстве, что поселилось где то глубоко в парне и въелось в кожу, став чем то неотъемлемым. Лишь бы не думать о том, кто он, и почему некоторые вещи и люди кажутся знакомыми. У Лололошки это даже получалось. Пока не появился Сдерик. Сердце упало в пятки, когда юноша увидел его, но брюнет даже не мог понять, почему. Все в Сдерике - имя, внешность, характер, привычки - казалось Ло знакомым и очень родным. Он откуда то знал, что Сдерик любит, а что нет. Он был уверен в том, что ему нравятся сэндвичи, и его не удивляло то, что обычный строитель поклоняется богу знаний. - "Седрик ведь ученый" - пронеслось в голове у Лололошки, и лишь спустя пару секунд он осознал, что не знает никакого Седрика, а Сдерик - строитель. Сдерика хотелось назвать Седрик - никак иначе. Это казалось логичным, правильным. Хотелось спросить, где его очки, или узнать, не нужна ли ему помощь в экспериментах. Но юноша тут же одергивал себя, говорил себе, что очки Сдерик не носит и эксперименты не ставит. Когда Сдерик спросил, не виделись ли они раньше, Лололошка заколебался. Он не знал ответа. Не знал, но ему очень хотелось сказать "Да". Он почему то был уверен, что такой ответ являлся бы безоговорочно правильным. И все же он ответил "нет". Потому что действительно никогда раньше не видел Сдерика. И неважно, что тот ощущался как старый добрый друг, с которым хотелось усесться где то у реки в Эрессии и рассказать о делах в Поэне. Стоп. Эрессия, Поэна? Ло никогда не слышал о таких местах. Он определенно там не был. И все же в голове всплывали странные, пугающие картинки - не содержанием. Тем, что не смотря на то, что они были где то в сознании парня, он их не помнил. Деревянный дом у речки, разрушенный замок, пчелы. Вечно темное звездное небо, удивительные растения, прекрасные строения, фестиваль в честь... Кого? Этого в памяти парня не было. Лололошка все больше утверждался в мысли, что он сходит с ума. Он поймал себя на том, что не может никому довериться. Именно не может. Как бы он не хотел, юноша понимал - у него не получается верить почти никому. Лишь Абди и Сдерик являлись теми людьми, которым парень более или менее доверял. Проблемы была в том, что когда он пытался, в конце концов, убедить себя, что тому или иному человеку можно довериться, в голове, как и при виде Буриса, появлялись черная шляпа и зеленые глаза. И, как по щелчку, желание верить людям у брюнета пропадало бесследно, а в груди возникала уже привычная режущая боль. Лололошка знал, что с ним определенно что то не так. Теперь он абсолютно в этом уверился. Ведь, черт возьми, почему имя этой леди Окетры, о которой он впервые в жизни слышит, он был уверен, что это так, отзывается в голове, чувствуется знакомым и важным. Мелькают в мыслях синие волосы и мягкий женский голос, а парень чувствует, что он на грани. Он молиться на то, чтобы не испытывать при виде этой женщины то же болезненное дежавю, что и при Сдерике, потому что тогда он непременно сорвется. Потому что он больше не выдержит. Это становиться все невыносимее, и парень явно ощущает, что он вот вот потеряет сознание, как и тогда, когда к нему пришел Ангел Смерти. Ло не понимает, почему, но он абсолютно уверен - именно таковым то существо и является. Брюнет внезапно вновь ощущает этот фантомный поцелуй, на грани осязаемого прикосновение чужих холодных губ к своему лбу, и голова буквально взрывается болью, начинает кружиться, и Лололошку начинает подташнивать. Он не знает, что с ним происходит, но больше всего на свете он хотел бы, чтобы это наконец закончилось. Ибо тяжесть беспамятства - самая тяжкая ноша.