Он-не был моим

Он был человеком из стали для всего мира. Он был Железным человеком для соратников и врагов. Он был Мистером Старком для сотрудников своей фирмы и журналистов. Однако сидя предо мной на коленях, и обнимая мою талию он всегда был Тони. Ни Железным человеком, ни мистером Старком, ни боссом. Он был наставником, он был примером, он был просто Тони. И в такие моменты он был моим. Со всеми его грезами и грехами, со всеми слезами и печалью. Вся его любовь, все его искренние улыбки, всё это было моим. Его железо плавилось под градом моих поцелуев. Мы подходили друг другу как звезды в бинарной системе. Он был моей панацеей, и я лелеял его там, в глубине, где сердце качает кровь по венам. Никто в целом мире, не мог бы описать нашу тягу к друг другу. Наше спокойствие под прицелом нежных взоров, направленных друг на друга. И сколько бы людей ни собралось вокруг, его взгляд всегда искал мой силуэт, а мой его. Кто если не он, мог понять это горячее чувство вины, наполнявшее меня изнутри? Кто если не он, мог подарить мне свободу одним касанием его пальцев к моей щеке? Если бы способность воспроизводить слезы могла атрофироваться, она наверняка бы уже сделала это. Ведь когда всё прошло в движение, словно выпущенная стрела, у наших тел была всего одна возможность прижаться к друг другу. Всего на несколько секунд найти покой в прикосновение костюмов. Тогда всё затихло, спокойствие пропитало нас насквозь, и его должно было хватить на долгие годы. На годы, которые мы должны были провести вместе. Просыпаясь в одной кровати, деля сладкую негу после долгих поцелуев, завтракая горьким кофе. Так почему сейчас не хватает этого спокойствия? Почему внутри всё сковано железной дугой, мешающей сделать вздох? Каждый день всё повторялось из раза в раз, как заранее прописанный скрипт. Я вижу его во снах, такого родного и до безумия любимого. Тони, моего Тони среди пожара войны, среди воплотившегося на земле ада. А потом щелчок, и тогда, среди ожившего безумия, он остановил хаос. Именно когда герои земли поочерёдно преклонили пред ним колено, я осознал: больше он не был Железным человеком, он не был Мистером Старком, он не был Тони. За несколько секунд он стал лишь воспоминаниями. До боли в глазницах яркими, тёплыми и родными. Он стал персонажем на страницах истории мира. Он стал всеобщим героем, но его самого, не стало. В мире, где он смог подарить людям надежду, он обрёк нас на вечность без шанса на спасение. Каждый раз думая об этом, моё пустое, бренное тело, переполняет отвращение к самому себе. Но в теле, где клетки пропитаны отравляющей, ядовитой ненавистью, на долго не оставалось ни одно чувство. Они все затухали под воздействием непрекращаемой работы. Под гнётом выматывающих тренировок, и под попытками улыбаться. Но я всё равно ненавидел спасённый им мир, за то, что забрал его. Ненавидел его, когда спасал людей, когда снимал котят с деревьев. Я не желал принимать, что мы больше не встретимся. Тони находил утешение в моих объятиях, а я в его, однако теперь в целом мире мне не было утешения. Я не мог найти принятия, а главное не хотел этого. Я желал его, моего Железного человека самоуверенного и бесстрашного. Мне хотелось его- моего Мистера Старка, учившего меня пользоваться костюмом, и сидевшего допоздна в лаборатории. Мне хотелось его- моего Тони, лукаво улыбающегося, и поддававшегося на встречу к моим рукам. Я слишком поздно понял, что он мог быть моим только когда он был Тони. Когда он не нёс на себе судьбу всего мира. А я… Я мог быть его только когда назывался Питером. Ведь Человек паук и Железный человек принадлежали всему миру. Они платили долги, которые не занимали, и не могли не нести ответственность за приобретённую силу. Он был моим, без ярлыков и прозвищ, но с ними, он принадлежал всем, кроме меня.