Контрасты

      Капли непрекращающегося уже третий час ливня без устали барабанили по ажурным железным перилам террасы.       Казалось, что этой ночью дождь смывает с улиц Калькутты все кошмары, произошедшие накануне в подземельях резиденции Басу.       Очищает город от ужасов, сотворенных благородными господами, так рьяно позабывшими о ценности жизни и собственной крови.        Сидя на расшитых золотом подушках при свете пламени одинокой свечи, колыхавшегося от порывов песни природы, Амала вглядываясь в растекшуюся перед ней темноту, пытаясь успокоить трепетавшее сердце, что так и норовило вырваться из груди и камнем упасть на мощенный мрамором пол. Сколько душ навеки останутся не услышанными, скитаясь по закуткам холодной и мрачной Тамас-Виталы? Насколько лицемерно и глупо сейчас рассуждать об этом, после того, как ты остервенело терла испачканные кровью Приянки Банерджи и Вимала Дубея, руки, в уборной дубейского дома? Минутная рефлексия и наплыв грузных мыслей сразу разбились о подкатившее жуткое удовлетворение. Их кровь на моих руках… Кривая ухмылка тронула губы Амалы. Она боялась. Боялась того, кем стала, что содеяла и еще больше, боялась того, что это принесло ей невероятное удовольствие. Убийство… Когда она только прибыла в Калькутту, могла ли она догадываться, что своими руками учинит расправу над теми, кто представлял для неё опасность? Амала Кхан бы пришла в ужас от этого, но не Амала Басу. Рой противоречивых мыслей не давал ей покоя с момента возвращения во владения Дубеев.       Закрывая глаза она слышала оглушающий шум минувшей бойни, полный истошных криков, лязганья клинков, свиста пуль и смеха Махадеви Кали. Жуткого, пробирающего до самых костей. Каждый раз, когда она смеялась, Басу словно попадала в морок, толкающий её к кровавым безумствам. И как только гогот затих, осознание ударило её хлыстом.       Ты отомстила. Ты вернула себе свое. Ты защитила Кирана.       Шум дождя скрыл от погрузившейся в скомканный танец мыслей девушки звук тихих, размеренных шагов за её спиной.       Она вздрогнула, когда перед ней со звоном опустили бокал с вином на стеклянную столешницу маленького чайного столика.       — Не спится?       Амале не нужно было поворачивать голову, чтобы рассмотреть своего ночного собеседника, так резко вырвавшего её из сумбурных раздумий. Запах сырости и мокрой земли смешался с терпкой вишней.       Подушки подле неё примялись и она ощутила тепло, отозвавшееся по всему её телу. Покалывающее, тягучее, оно вытеснило все тревоги и страхи, так усердно терзающие её голову и сердце, последние несколько часов.       — Как и тебе, судя по всему, — Амала медленно, почти нехотя, повернула голову к мужчине.       Тёплый свет от свечи мягко лег на его смуглое лицо, прячась тенью за острыми скулами. Играл блеском на смоляных волосах, лежащих в таком правильном беспорядке. В зеленых глазах огни, но вовсе не от теплого источника света. Они усталые, тихие. Смотрят прямо в неё. Внутрь. И все видят.       Мужчина поднял руку к девичьему лицу, и осторожно, с трепетом, будто пытался коснуться крыльев бабочки, заправил выбившуюся прядь ей за ухо. После, аккуратно отстегнул тику и плавно снял её с головы наблюдающей за ним девушки.       — Думаешь, это она мне мешает спать и давит на мозги, Амрит? — озорная улыбка пробежала по лицу Амалы, а брови взметнулись наверх.       — Думаю, что она точно будет мешать мне сделать это, — мягко стиснув её плечо, Дубей привлек девушку к себе, укладывая её спиной на свою грудь. Прильнув губами к её макушке, он прошептал: — Хочу помочь тебе.       Амала хмыкнула, полностью расслабляясь в его объятиях. Тонкие пальцы легли на мужские руки, обвившие её талию, забираясь под рукава шелкового халата. Она снова перевела взгляд в стоящую перед ней ночь, выводя замысловатые узоры на его горячей коже. Каждое прикосновение — импульс, пронзающий каким-то совершенно неестественным наслаждением. Наслаждением мистическим, духовным.       Откинув голову на его плечо, Амала прикрыла глаза, полностью отдаваясь сладости их связи. Она чувствовала, как стучит его сердце, его ровное дыхание и легкий запах алкоголя. Видимо, тяжесть переживаний о случившемся коснулась не только её.       Амрит так и сидел, закрыв глаза, уткнувшись носом в макушку девушки, зарываясь в шелк волос. Он вдыхал её запах и не мог надышаться. Сегодня ночью они оба могли погибнуть. Он это знал. Плевать, если бы погиб он, но если бы с ней что-то произошло…       — Махарадж? — за потоком накативших размышлений Амрит не заметил, как его хватка стала сильнее. Мягкая макушка мгновенно выскользнула из-под его губ. Подняв веки, он увидел повернувшееся к нему красивое лицо. — Все в порядке?       Огромные глаза старательно вглядывались, усердно и с беспокойством пытаясь отыскать причины колыхнувшейся тревоги в ниточке связи. Кончено её не смутило то, что он прижал её к себе крепче. Её скорее бы удивило, не сделай он так. И его властные жесты — это всегда так правильно. Ведь именно так Амрит Дубей всегда выражал свои чувства к ней. По хозяйски, как само собой разумеющееся. Так, как было нужно. Только вот её ощущения не обманули. В малахитовых глазах на долю секунды промелькнуло что-то весьма не свойственное главному господину Бенгалии. Её Махараджу. Страх.       — Это не имеет значения, — он обвел пальцем аккуратный подбородок.       Амрит видел её взгляд, когда они вернулись в его дом. Затравленный и в ту же очередь жутко довольный. До безумия. Буря эмоций терзала все её нутро, сбивая дыхание и ритм сердца, стук которого отзывался в молодом Дубее. Он не увиливал от вопроса, просто хотел уберечь её от ненужных мыслей. Слишком много для неё сегодня потрясений. Слишком сильно хотелось её успокоить. Помочь ей. Отвлечь от всего произошедшего. Как бы сильна она ни была, какую бы жестокость не показывала этой ночью, он знал, что дальше Амала столкнется с собственным я, которое может изгрызть её до костей, рвать её изнутри, душить мнимой хваткой на горле.       Нет.       Тишина и интимность обстановки рухнули о её строгий взгляд.       — Скажи мне, — Басу отстранилась и выпрямилась, сев к нему лицом.       Слишком измотанная и растерянная, она напряглась как натянутая струна, восприняв легкое волнение мужчины как что-то разрушившее уют момента. Как что-то, что могло быть обращено к ней.       Он выдержал тяжелый взгляд и тихо рассмеялся, прикрыв глаза.       — Даже сейчас ты выбираешь держаться гордо, мама-рати, я восхищен, — взяв бокал с вином он отпил и почувствовал на языке вязкость напитка.       Слишком терпко, нужна сладость.       Необходима.       Не дав ей ответить, он припал к пухлым губам, срывая возмущенный вздох. Такая же вспыльчивая, такая же взрывная, такая же живая. Такая же его. Осознание главной истины ударило по сознанию другим окрасом. Они живы. Вместе. Она с ним, а он с ней. Несмотря ни на что.       Вкус вина коснулся её языка, так пьяняще, так волнующе. Как в первый раз. Зубы мягко сомкнулись на его нижней губе, оттягивая, делая острее, резче, так свойственно для них.       — Махарадж…- она прильнула к его груди, обвивая руки вокруг крепкой шеи, зарываясь пальцами в беспорядок жестких волос.       Как же резко стало плевать. Плевать на все, что произошло. Плевать на сотворенную жестокость. Плевать на кусающую ночную прохладу непогоды. На смерть, на богов, на завтрашний день. На страшные мысли о не случившемся. Все внимание забрали его губы. Такие нужные. Такие вкусные.       Скользнув по ним языком, зализывая укус, Амала поймала его тихий вздох. Мужские руки сжали её талию крепче, прижимая к себе сильнее. Но ему было мало. Хотелось вобрать её полностью в себя, слиться с ней, забрать всю тревогу из её головы, отдать себя на растерзание этим страшным и изнуряющим мыслям.       Послышался едва уловимый треск ткани. Его пальцы беспощадно сминали тонкую пижамную рубашку, норовя разорвать её к чертям. Властные, сильные они проходились по каждому изгибу, надавливая, щипая. Пройдясь языком по её пухлым губам, Амрит опустился ниже, покрывая тонкую кожу шеи рваными поцелуями, задержался на пульсирующей венке и слегка сжал её зубами.       — Дубей… — томный, низкий стон, сорвавшийся из уст девушки подействовал на мужчину моментально.       Кровь забурлила, вскипая, разнося жар по всему телу, надавливая на уже и так отключившийся мозг. Стало даже смешно от того, что он считал когда-то, что одного эпизода близости с ней ему хватит и он успокоится. Как же… От осознания того, что она полностью его, изнывает в его руках, забывая обо всем, стоит ему только коснуться её, напряжение внутри него только возрастало. Такая опасная сладость. Сколько он говорил о том, что готов бросить все, ради этого. Теперь он понимает, что даже «всё» не подходит для того, чтобы в полной мере передать эту безумную пляску чувств, которая сносила буквально все взращенные в нем с детства крупицы самообладания и контроля. Этой ночью он понял, что готов не то, что бросить все, лишь бы снова услышать тихие стоны над его ухом, ощутить жар податливого тела, так резво отзывающегося на его ласки, нет…он готов уничтожить все, что сможет его отвлечь от этого.       От своей госпожи.       Госпожи своего сердца.       Воспоминания о её ответе породили новую вспышку желания и на секунду ему показалось, что будь его глаза открыты, она бы смогла увидеть в них отголоски красного пламени. Темного, могущественного, такого, какое есть только у него. Такого необузданного для других и подконтрольного для неё.       Тонкая девичья рука сжала до боли волосы на вспотевшем затылке. Прижавшись горячей щекой к его голове, Амала тяжело выдохнула, закусывая до крови губу, когда рука Дубея опустилась на её поясницу, надавливая, привлекая к себе. Его губы терзали раскрасневшуюся от поцелуев шею, зубы кусали, смешивая нежную ласку с остротой. Отключив полностью голову, Амала, скорее инстинктивно, перекинула ногу через его бёдра и уселась сверху. Ближе. Прижимаясь к нему, распыляя это напряжение еще сильнее. Ночная прохлада смущенно коснулась её плеч, когда Дубей нетерпеливо разорвал уже порядком осточертевшую ему рубашку.       Танцующая тень пламени свечи нехотя облизывала наготу хрупкого женского тела. Открыв глаза, Амрит, как завороженный, отстранился, наблюдая за дикой красотой, так вовремя открывшейся перед ним. Румяная, растрепанная, с затуманенным взглядом, она смотрела на него сверху. Так чувственно, при этом, с легким, скользящим превосходством. О да, она знала, что он теряет голову при виде неё. Тень игриво дрожала на её ключицах и груди. Открывая и после мгновенно скрывая ореолы затвердевших сосков. Басу смотрела в упор, наслаждаясь тем, как он не желает упускать ни малейшего участка кожи. Выгнув спину, она немного откинулась назад, бесстыдно показываясь ему. Показывая, что теперь полностью принадлежит ему. Навсегда.       — Почему ты остановился? — она игриво качнула бедрами, прижимаясь к нему сильнее и сразу ощутила, как нетерпеливо заныло все тело, стоило только ей почувствовать его возбужденный член.       От одной мысли, что они находятся на террасе его дома, она сидит на нем сверху, полуобнаженная, так открыто и развязно демонстрируя ему свое тело, по коже пробежал табун мурашек. Озорство, смешанное с провокацией, стыдливые мысли от того, что Девдаса Дубея так же мучает бессонница, после пережитой ночи и он ненароком может стать свидетелем их безумства, заставляли сердце девушки биться так быстро, что грохот этих ощущений полностью заполнял её голову.       Басу прикусила губу, и не отрывая взгляда от изумрудных глаз, провела кончиками пальцев вдоль шеи, проходясь по свежим алеющим засосам.       Амрит неотрывно смотрел за тем, что она творила. Так открыто, без стеснения, показывала ему себя. Он еле держал себя в руках, лишь бы не наброситься на неё и получить уже наконец-то такую нужную для них разрядку, но нет… Любопытство брало верх, ему было интересно, что она задумала. Он хотел, чтобы она продолжила. И это желание отодвинуло на второй план бурлящую кровь в венах, вспотевшие ладони, покалывавшие от жажды прикоснуться и повторить все её движения и боль от сильного возбуждения, упиравшегося во внутреннюю сторону её бедра.       Опустив палец в стоящий рядом бокал с вином, Амала поднесла его к своей груди, оставляя влажный красный след на светлой, мерцающей в приглушенном свете, коже. Обвела напряженный сосок, вздрогнув от коснувшегося её приятного холодка. Капли вина медленно стекали вниз по её телу, точно кровь ненавистных ими людей.       Сумасшедшая. Абсолютно безумная.       Кривая ухмылка коснулась её губ, когда капля, за которой неотрывно смотрел Дубей, скатилась к шву её пижамных шорт. Это было уже слишком.       С тихим рыком он притянул девушку к себе, втягивая губами твердый сосок, покусывая его и сразу же облизывая языком.       От резкого контраста холодного липкого воздуха и горячего рта на своей груди, Басу тихо вскрикнула, подаваясь бедрами вперед. Зарылась пальцами в его волосы и притянула его голову ближе. Черт возьми, да куда же еще ближе.       Обхватив её в кольцо рук, Амрит уложил её на спину. Мягкие подушки, пропитанные ночной прохладой и влажностью от дождя, податливо примялись под её телом, немного охлаждая и тем самым еще сильнее заостряя полноту ощущений.       Сжимая пальцами острые тазовые косточки, Дубей обводил языком все места, по которым несколько мгновений назад следовал тонкий женский палец. Вкус вина смешался с её собственным. Это было сладко, терпко, так вкусно.       — Махарадж… — Полностью потерявшая голову Амала, обвила ногами его торс. Липкие пальцы сжимали холодную ткань подушек.       — А теперь смотри ты, — низкий, властный голос врезался в её слух, заставляя сразу же сделать то, о чем её просят.       Медленно приподнявшись на локтях, с безумным грохотом в голове от переполнявших ощущений, Басу увидела устроившегося между её ног мужчину. Его зеленые глаза пристально следили за ней, за тем, как вздымалась её грудь, подрагивали ресницы, напрягался в сладкой истоме живот. Свет, отбрасываемый от пламени свечи, стыдливо пытался ускользнуть и раствориться в ночи, прячась за порывами ветра, скрывая от помутневшего взгляда Амалы полную картину положения, в котором они оказались.       Поддев пальцами её шорты, Амрит скользнул языком по открывшейся коже, не сводя с неё взгляда. Щеки девушки в одно мгновение стали еще алее, казалось, что она сгорит сейчас прямо на месте. Она приподняла ноги, когда Дубей потянул вниз ненужную одежду. Развел в стороны её колени, и начал опускаться влажными поцелуями на внутреннюю сторону бедра. Хитрые глаза с непередаваемым удовольствием наблюдали за тем, как хмурятся её брови, как она, даже немного….смущенно? Наблюдает за его лаской. Когда его горячий рот наконец накрыл изнывающую от напряжения кожу, она в немом стоне откинула голову назад и сразу же ощутила острое недовольство. Еле собравшись с силами и вернув взгляд к мужчине, она увидела эту чертову наглую ухмылку, моментально окрасившую его лицо.       — Я же просил смотреть, госпожа.       Возмущение смешанное с мольбой вспыхнуло в её глазах. Захотелось свести бедра от терзающего её возбуждения, но он не позволил. Обхватил её ноги руками, придвигая к себе ближе и, боги, снова, не отрывая от неё взгляда, начал ласкать её ртом.       От этой открытой дерзости дышать стало еще тяжелее. Амала рвано втягивала воздух через приоткрытые губы, прикованная к месту взглядом его зеленых глаз. Таким сосредоточенным, хитрым, насмехающимся. Она бесстыдно дразнила его, сидя на нем, демонстрировала ему себя, а теперь его очередь пользоваться её подарком.       Когда его язык скользнул внутрь, Басу еле сдержалась, чтобы не упасть на спину и закрыть глаза. Смотря на него, глаза в глаза, она начала ритмично поддаваться бедрами навстречу его рту, тихо постанывая и напрягая онемевшие пальцы ног. Он смотрел так пошло, так открыто и смело, что дрожь медленно начала подниматься от её ступней по всему телу. Его язык внутри, сильные пальцы, сжимающие её бедра до синяков, горячее тело, прижимающееся к её ягодицам. Она буквально сгорала в вихре этого безумства. Полностью открытая перед ним, душой и телом. В голове было пусто, все то напряжение, что терзало её после приезда в резиденцию Дубеев выместила эта откровенная, абсолютно бесстыдная ласка.       — Подожди, стой, — она вцепилась в его руку и потянула на себя, откидываясь на спину. — Ты мне нужен.       С неприкрытым удовольствием облизнувшись, Амрит оторвался от неё и навис сверху.       Только сейчас она поняла, что он был до сих пор полностью одет, в то время как она - лежала полностью обнаженная, влажная и липкая от пота.       Поддавшись вперед Амала припала к его губам в грубом, абсолютно диком поцелуе, чувствуя на языке свой собственный вкус. Дрожащими руками лихорадочно стянула с него халат, сразу же прижимаясь к нему голой грудью. Низкий стон прямо в губы. Амрит опустил руки, подхватывая её под ягодицы, сжимая их, прижимая узкие бедра к своему члену. Ближе, жарче, мокрее. Скользнув рукой под резинку его штанов, Басу сжала его, понимая, насколько долго он терпел, лишь бы дать ей наиграться и полностью избавить её от всех больных мыслей, оставив место лишь тому, что они делали друг для друга в этот момент. Дубей помог ей стянуть с себя одежду и подхватив её под колено, закинул тонкую ножку к себе на бедро. Девушка выгибала спину в нетерпении, подаваясь вперед. Губы — искусанные, красные, пухлые уже немели от не скончавшихся поцелуев.       — Ну же… — она заерзала под ним, поднимая бедра навстречу, прижималась к нему, размазывая по их телам влагу.       — Моя нетерпеливая махарани, — он скользнул к её уху и прикусил мочку.- Такая красивая, такая смелая, такая вкусная.       Амала сгорала. Ей было невыносимо жарко. Казалось, что еще немного и она взорвется от переполнявшего её возбуждения. Внутри начала кипеть злость. С силой сжав его волосы и оттянув его голову назад, она врезалась взглядом в его глаза. Да он издевается. Специально злит её. И в этот момент он ворвался в неё так резко, так сильно, что громкий вскрик слетел с её руб. Глубоко, жестко. Откинув голову на подушки, Амала постанывала каждый раз, когда он снова и снова полностью заполнял её.       Вцепившись в крепкую спину руками, она держалась за него в попытке не утонуть полностью в том, что они сейчас творили. Впивалась ногтями, царапала, кусала. Её настолько захватило это сладкое безумие, что ей было плевать на её громкие стоны, которые наверняка перебудили весь особняк. Она выкрикивала его имя, шептала ему на ухо несвязную чушь. Дубей окончательно потерял себя в этой пытке. Каждый её вздох, стон, крик вызывали в нем такой огонь, который мог испепелить и уничтожить весь этот проклятый город.       — Моя….       Он вдалбливался в неё с такой силой, с таким остервенением. Она в ответ не прекращала терзать его спину, волосы, плечи. Весь пережитый ад выплеснулся в этот сумасшедший, абсолютно дикий секс, высвобождая все оставшееся напряжение.       — Амрит, — она вскрикнула, сжимая его внутри. Капли пота стекали по их телам, ткань под ними стала горячей и мокрой.       — Черт…       Дубей простонал, утыкаясь носом в её шею, пытаясь успокоить грохочущее сердце. Обессилено упав на спину рядом с Амалой, он прикрыл глаза и сразу же обхватил её талию как только она прильнула к его груди.       Несколько секунд тишины, и по террасе пронесся тихий низкий смех. Приподнявшись, вглядываясь в лицо так заметно развеселившегося Амрита, Амала выгнула бровь:       — Шутку смешную вспомнил? — Басу с ехидством прищурилась.       — Просто стало интересно, как ты теперь будешь смотреть в глаза отцу, — мелькнувшее озорство на его лице стало еще ярче, как только он увидел нарисовавшееся недоумение во взгляде девушки. — Эта терраса была его любимым местом для завтрака и утренних медитаций.