Getaway Car

      – Хочу домой. Прямо сейчас, – раздается полушепот в ухо Старка, а затем это же ухо нежно прикусывают. Он в мгновение выпрямляется и вопрошающе смотрит на ведомого в танце Питера. Тот лишь улыбается хитро и продолжает. – Смог бы это устроить?       Они танцуют посреди большого приемного зала на ежегодной вечеринке ЩИТа, на которую добровольно-насильно была приглашена вся команда Мстителей и прочие подобные. В приложении к приглашению лежали индивидуальные карнавальные маски, что помогало держать атмосферу инкогнито, но, в случае чего, можно было бы спокойно узнать владельца.       В любом случае, Мстителям, включая Тони и Питера, ни одна маска не помогла бы от узнавания.       Особенно не помогла Тору, что пронес на вечеринку литры асгардского пойла и успешно напился вместе с остальными членами команды в первые часы мероприятия.       Но Старку не только подходить к бару категорически запретили, так еще и ключи от машины забрали – во избежание повтора событий предыдущего года. Остальные в команде поддержали это решение чисто из мстительных позывов. Оправдывают свое название, как могут.       Питер позволил себе несколько коктейлей, посмеиваясь над своим мужем. Последний же весь вечер раздумывал, как бы так насолить Фьюри, чтобы и это событие навсегда отложилось в его памяти.       Поэтому шестерёнки в его голове заработали со сверхскоростью. На самом деле, забрать свою машину со стоянки можно было бы спокойно и без ключей, как и отнятые ключи не давали полный доступ – уж слишком непреступна и многоступенчата их домашняя система защиты и инициализации.       Но уж слишком это скучно. А Тони не любит скуку, особенно когда его любимый строит такие глазки и явно на что-то намекает.       Возможно, на этой неделе он еще не показывал, насколько он прекрасный и крутой муж. Надо обязательно исправлять. Он клюет Питера в щеку и павлиной походкой скрывается в толпе. – Не скучай без меня.       Питер постарается: он обращается к бармену, забирает свой приторно‐горький напиток и косится на шоу в углу зала.       Смотреть, конечно, было на что: возле сдвинутых в подобие подиумов столов стояли несколько спецагентов, Тор и Наташа. Они на счет по очереди пытались попасть столовыми приборами, выдаваемыми Клинтом, в расхаживающего на этих самых столах Локи. Последний успевал уворачиваться и параллельно читать Шекспира, постоянно меняя облик в зависимости от роли. В стороне от них стоял Стив с осуждающим выражением лица, Баки с камерой, Ванда, которая останавливала импровизированные дротики в миллиметрах от кожи бога обмана, и прочие, играющие роль группы поддержки.       Типичный такой вечер, думается Питеру.       В момент, когда Наташа, очаровательно подмигнув ведьме, выпускает десертный ножик, который, не встретив никакого препятствия, вонзается прямиком в бедро Локи, и тот заходится в истошном вое, что тонет в победном ликовании толпы, Питера нежно обнимают со спины и довольно урчат в ухо. – Карета подана, мой господин.       Питер в последний раз оглядывается на Мстителей, и, смеясь, следует за ведущей его отсюда рукой.       – Если Мстители вдруг разорятся, устроимся в цирк – такие таланты зазря пропадают! – притворно вздыхает Тони, когда они выходят за двери, и шум в зале наконец утихает.       Питер резко останавливается, хватает мужа за рубашку и чувственно целует в губы. Тот разом плавится, одной рукой крепко прижимает к себе, а второй слегка тянет за волосы, уничтожая в момент многострадальную укладку. Они уже столько лет женаты, еще больше вместе, но иногда у Тони всё ещё волнующе щемит сердце и дрожат руки от осознания: вот это чудо – его чудо.       Питер также внезапно отстраняется и утыкается в плечо; они еще немного стоят на месте, пытаясь привести дыхание в порядок, слушая чужое сердцебиение. Затем Старк снова хватает руку Питера и молча уводит к автостоянке.       Там – одни лишь машины, да эхо их ботинок; они проходят мимо их ярко-красного кабриолета, и Питер вопросительно вскидывает бровь. Старк заговорщически улыбается.       – Помнишь, Фьюри недавно хвастался, что они закупили партию служебных машин с суперкрутой системой безопасности? – дождавшись кивка, он продолжает. – И знаешь, так интересно получилось, что эта система практически полностью может управляться дистанционно, а доступ замкнут на спутниковой связи. И по абсолютно чистой случайности – честно, очень глупо с их стороны – они использовали спутники, которые арендовали у нас.       Они остановились возле черного джипа, и Питер с открытым ртом ошарашенно переводит взгляд с машины на Тони. – Ты серьёзно сейчас?       Старк же лишь довольно щурится и жестом фокусника взмахивает рукой: машина мигает фарами, а из салона доносится голос Пятницы: "Добро пожаловать, босс".       – Что за идиоты, – усмехается Питер, пока Тони галантно открывает ему пассажирскую дверь, и усаживается в машину. – Завтра жди иск об угоне.       – Мы не угоняем, а одалживаем, – кривится Тони от такой формулировки.       – Скажешь ему это завтра в глаз с такой же искренностью.       – Ага, то есть угоняем вместе, а отдуваться только мне.       Питер в ответ на упрёк смотрит невинно.       – По всем пунктам я – заложник ситуации: мой муж – преступник, а я клялся ему у алтаря в преданности и верности до самой смерти, а умирать мне никак нельзя. Так что нет у меня выбора, кроме как сесть рядом и постараться уберечь от других подлых поступков.       Они еще недолго молча смотрят друг на друга с нескрываемым обожанием, пока Тони не захлопывает дверцу и не усаживается за руль.       Они выезжают с парковки в будоражащем веселье и без единого укора совести, выкинув в окна надоевшие карнавальные маски.       Питер с меланхоличной полуулыбкой смотрит на затянутое тучами ночное небо; ветер из открытых окон гуляет по салону, ерошит их волосы, уносится вдаль и возвращается. Пальцы тянутся к приборной панели, которую уже оприходовала Пятница, используя момент и копируя данные на личный сервер. На всякий случай.       Под руку попадается музыкальное приложение. Тони тоже замечает, и под немое одобрение Питер влезает в святое святых каждого человека – личный плейлист. В ответ получает набор треков, где вместо названий и автора – одни лишь цифры. Секретный агент, чтоб его.       Они недоуменно переглядываются. Питер предвкушает. – Назови число от 1... до 193.       – 2.       Питер закатывает глаза и нажимает на композицию. Кажется, что недовольный стон с водительского сидения раздаётся даже раньше, чем успевает отыграть хотя бы несколько секунд. Чарующий женский голос раздаётся из динамиков и Питер неверяще смотрит на экран. Но он слышит то, что слышит.       – Не может быть, Фьюри тоже?       – Эта женщина поработила сердце самого невозмутимого тайного агента в истории человечества, можно строить храм в её честь, – с напускной серьёзностью возмущается Старк, но Питер пропускает это мимо ушей.       – Мы должны позвать его с нами на концерт в сентябре!       – Малыш, побойся если не Бога, то хотя бы гражданской войны – за распространение такой информации на нас точно начнут охоту.       Питер смеётся и наугад переключает другие композиции, но все они оказываются одного авторства.       – Поверить не могу, что Фьюри – тоже поклонник Тейлор Свифт. И не надо на меня так смотреть, как будто не вы с Брюсом в караоке в прошлый раз под неё голосовые связки порвали.       Старк примирительно вскидывает рукой. – Всем нам нужна отдушина, родной. И вообще, это вы с Клинтом всех подсадили, мы с Брюсом – тоже жертвы.       Питер тихо смеётся, ласково щипает мужа по руке и вдруг возникает. – Это моя любимая!       – Как и все остальные... – возникает Тони, но его фраза тонет в выкрученной на всю громкость музыке, и он расслабленно откидывается на кресло. Он не признается, что эта песня тоже его любимая. Только, возможно, после десятиминутной щекотки от Питера.       Бывают такие моменты в их запутанной Мойрами жизни на двоих, когда можно позволить отдать свои заботы резвому ветру восвояси, не переживать ни о годовом отчете и интригах суперпреступников, ни об отсутствии дельных источников для диссертации и очередной поломке в новом проекте компании.       Отогнать ответственность, что костлявыми руками периодически перекрывает им кислород, и мчаться на высокой скорости по одинокому шоссе, а затем по ночному шумному Нью-Йорку в угнанной машине одного из самых авторитетных людей страны и на двоих делить мелодию о любви. "Ты вел угнанную машину, Мы неслись, но никогда бы не зашли далеко, Не притворяйся, что это тайна, Вспомни место, где мы впервые встретились".       Питер поет так, будто это последняя его возможность спеть. Он смотрит на Тони, смотрит на его руки, что так красиво держат руль, смотрит на его губы, едва заметно шевелящиеся под текст, смотрит и думает: если бы была возможность так ехать вечность. Вечность, где есть только они, дорога и музыка.       Тони замечает разглядывающий взгляд, оборачивается и смущённо улыбается. Кладёт вторую руку на бедро мужа и слегка сжимает, когда возвращается глазами на дорогу.       Питер громко глотает – все равно не слышно – и дыхание его сбивается. Ощущение абсолютного счастья и спокойствия обрываются коварными мрачными мыслями о том, что могло бы пойти не так, чтобы они не оказались в этой машине на этой дороге с обручальными кольцами на левых руках. Думает, как в любой момент что-то может пойти не так, что они больше не смогут разделить одну любовь на двоих. Какое же это счастье хрупкое на самом деле.       Он чувствует, как его начинает накрывать – с кем из них такого не бывает, с таким-то образом жизни. Но нет, сейчас он не может позволить этим мыслям победить и нарушить момент, что корнями прорастет в его памяти, что он будет лелеять как зеницу ока. "В угнанной машине, Нет, они далеко не уйдут, Нет, ничего хорошего не начинается в угнанной машине".       Питер просит, нет, требует остановить машину возле вон той аллеи. Выскакивает первый и тянет ничего не понимающего, но слепо повинующегося Тони за собой.       С неба падают первые капли дождя.       Питеру хочется сбежать. И он бежит, держит Тони за руку крепкой хваткой, тот молча бежит следом. Под ногами уже лужи, мимо – стройные ряды кипариса, за ними – куча забот. Питер пытается сбежать. Их ничто не догонит.       Пока мужчина позади не останавливается, и Питер по инерции не падает в его железные объятия. Любимые руки держат, гладят, успокаивают, но желание бежать – оно сильное, очень неподатливое; стремится снова встать у руля и подавляет любое сопротивление.       Они уже совершенно промокли.       Старк держит также крепко, начинает медленно покачиваться на месте и едва слышно, лишь для Питера, напевать: "Когда ты заплакал, Малыш, я тоже, Но когда взошло солнце, Я смотрел на тебя. Помнишь, когда мы не выдержали напряжения, Я ушёл, сказав: "Я отпускаю тебя", Но чудовища оказались лишь деревьями, И когда всходило солнце, Ты смотрел на меня. Я помню".       Питер захлебывается: дождь топит их, и он не замечает собственных слёз. Все ли трудности уже позади?       Можешь ли ты пообещать, что мы будем в порядке, что мы будем вместе до самого конца мира? Все ли уже благополучно?       Я клянусь тебе, что мы приложим для этого все наши силы, я обещаю. Все ли трудности уже позади?       Обещай, что ты не оставишь меня. Все ли уже благополучно?       Даже смерть не сможет помешать мне.       Питер расслабляется, полог спокойствия снова накрывает его. Теперь всё благополучно, хорошо.       Он целует отчаянно, просяще; Старк отвечает уверенно, страстно, полностью себя отдавая. Их руки сходят с ума, пытаются захватить каждую частичку чужого тела, борятся друг с другом, танцуют по мокрым волосам.       Совершенно того не желая, они отрываются друг от друга и бегут обратно к машине. Старк, как никогда, нарушает все возможные ограничения скорости.       Они возвращаются домой.       Тони между поцелуями буквально затаскивает Питера под горячий душ, снимает с мужа мокрую и абсолютно испорченную одежду, пинает её куда-то в сторону, затем раздевается сам. Питер тем временем пытается отдышаться, но получается, если честно, так себе. Он голодным взглядом рассматривает полуобнаженное тело напротив, и не может сдержаться, чтобы не провести рукой по уже давно твёрдому члену.       Это не остаётся незамеченным, и уже полностью нагой Старк протестующе рычит, прижимает Питера к холодной плитке, заводит его руки над головой и, крепко удерживая своей рукой, второй оглаживает его лицо, шею, талию, затем спускается на ягодицу, собственнически сжимая.       Питер стонет, но Тони ловит стон в поцелуе, переплетается с ним языками, пока рукой дразняще проводит по аккуратному члену мужа, и ловит еще один рваный вздох.       Затем, как ни в чем не бывало, тянется к гелю для душа и намыливает их обоих. Питер все это время с вздымающееся грудью безотрывно смотрит в глаза напротив, следит за руками, сам мягко касается чужих плеч.       Тони уводит их в еще один глубокий медленный поцелуй перед тем, как выключить воду и достать полотенца. Он быстро проходится по себе, поворачивается к Питеру и усаживает его на тумбу умывальника: начинает с волос, затем переходит к шее. Там, где высыхает вода, видны тлеющие полоски шрамов, которые не ушли даже с Паучьей регенерацией: шрамы-напоминания, они, вообще-то, везде, но со временем становятся такими тонкими, что невооруженным взглядом уже не увидеть.       Тони сначала полотенцем, затем поцелуем обходит каждый из них. Ему все еще мерещится мнимый запах нарциссов, которые когда-то росли на месте этих шрамов. Напоминание о преступной глупости и том самом "чуть не".       От Питера не ускользают эти движения и как глаза его мужа начинают заплывать. Понимая, что теперь его очередь, он ласково тянет Тони за волосы, дожидается, пока на немую просьбу наконец обратят внимание и склоняется в поцелуе, на этот раз успокаивающем, медленным, напоминающем, что они оба здесь и они оба в порядке.       Затем он прекращает поцелуй, глазами напоминая, что они оба, вообще-то сильно возбуждены, и это надо определённо решить прямо сейчас.       До кровати непозволительно далеко – Питер тянет их к панорамному окну спальни, облокачивается на него спиной и уводит в поцелуй. Голодными руками блуждает по божественно нереальному торсу своего мужа, скользит по накаченным бицепсам, затем подушечками пальцев оглаживает ключицы, подбирается к соскам и массирует их круговыми движениями.       Тони от такой ласки со стона переходит на тихое рычание, яростнее углубляет поцелуй до столкновения зубами, прикусывает нижнюю губу, затем отрывается и опаляет горячим сбившемся дыханием нежное ушко, проводит языком по ушной раковине, посасывает мочку и спускается к подставленной шее, оставляя маленькие засосы, которые к утру едва уже будут заметны.       Он опускается на колени, губами не отрываясь от родного тела, языком щекочет кубики пресса, сминает ладонями упругие ягодицы. Затем нетерпеливо шарит по полу, куда он кинул смазку, прихватившую из ванной. Открывает тюбик и обильно выливает на руки, пока Питер запускает руку в его волосы, перебирает мокрые локоны, слегка массажирует кожу головы.       Тони поднимает тёмный от возбуждения взгляд и видит такой же обжигающий в ответ, приправленный раскрасневшимися щеками, сбившимся дыханием через приоткрытые расцелованные губы.       Не отрываясь от любимых глаз, он высовывает язык и проводит им по сочащейся предэякулятом головке, выбивая протяжный стон, который рефлекторно дергает бедра ближе.       – Пожалуйста, Тони...       – Пожалуйста что, Питер?       – Пожалуйста, возьми его уже в рот!       Тони хищно скалится, обхватывает губами головку, пока одной рукой раздвигает ягодицы, пальцами второй кружит вокруг трепещущего ануса, мягко надавливает на него и входит одним пальцем.       Питеру всё это кажется долгой экзекуцией, он нервно выдыхает и старательно расслабляется под ласками, крепче хватаясь за волосы мужа. В ответ тот берет глубже, языком очерчивает мелкие венки на стволе и начинает посасывать в ритм с действиями уже двух пальцев. Фалангами постепенно расширяет себе дорогу до простаты, и, когда наконец добирается до неё, Питера выгибает, и он неконтролируемо сильнее толкает член в горло, громко стонет.       – Т-Тони, я уже готов, готов, давай же.       Старк с чмокающем звуком отстраняется и поднимается, рывком разворачивая мужа спиной к себе. – Руки на стекло.       Питер послушно повинуется, с готовностью подставляясь. Сейчас, на грани улетающего сознания, он в который раз благодарил свои паучьи силы, что помогали твердо держаться за окно, иначе бы он уже давно упал на еле державших его ногах.       Тони порывисто схватился за свой уже больной стояк от вида такого открытого Питера, чью фигуру обволакивало сияние панорамы ночного шумного Нью-Йорка. Он наклонился к нему, разводя руками ягодицы, и прошептал:       – Такой хороший мальчик, такой прекрасный, красивый, весь мой. Ты хочешь показать Нью-Йорку, как папочка будет тебя трахать, пока ты кончаешь на его виды?       Питер в миллиметре от овладевшего его желания порывисто стонет и почти что со злостью толкается бедрами назад.       – Если папочка сейчас же не вставит свой член в мою задницу, то его мальчик кончит без него, и никто не поймёт, кому он принадлежит, – притворно-беззаботно он оборачивается, цепляясь невинным взглядом за желанные, уже полностью потонувшие в зрачке глаза.       У Тони от такой манипуляции окончательно сносит крышу, он впивается в губы Питера и быстрым, но плавным толчком полностью входит в него. Оба срываются на хриплые стоны в поцелуе. Затем они отлипают друг от друга, и Тони начинает порывисто толкаться в жаркий проход, хаотично одаривая загривок Питера поцелуями и легкими укусами.       Питер сходит с ума от чувства наполненности, от вида города перед собой, от любимых рук на его бедрах. Он подстраивается под ритм, задаваемый мужем, и громко стонет. – Т-о-они.       Старк подхватывает его под колено, заставляя зацепиться ступней за стекло, углубляя проникновение. От такой позиции член Тони достает до простаты Питера, который же срывается на всхлипы наслаждения, откидывается на грудь Тони и практически уплывает.       – В тебе всегда так хорошо, малыш, ты так чудесно сжимаешь моей член, ты так его любишь, правда?       – Д-а-а, – едва ли способный членораздельно говорить, заверяет Питер. – Всегда жду, – выдыхает, – только его.       Тони ускоряется, целенаправленно вдалбливается в простату. Питер в его руках заходится в предоргазменной дрожи, весь напрягается, сам страстно поддается назад.       – Я так люблю тебя, Питер.       Вот оно, что срывает последний рычаг: Питер обильно кончает на стекло, выгибается в судорогах наслаждения, пока Тони ловит их пульсации вокруг своего члена и уносится следом, кончая внутрь.       Они приводят дыхание в порядок, в объятиях облокотившись на стекло, и молча смотрят на снующие туда-сюда машины снизу. Питер разворачивается и утыкается в шею, шепчет. – И я тебя безумно-безумно люблю.       Тони крепче прижимает к себе своё чудо, целует, куда попадет, шепчет очередные признания. Потом подбирает уже совсем разморенного Питера на руки и укладывает на кровать. Уходит в ванную – принести мокрые полотенца – и обтирает их обоих от липкой спермы. Питер утягивает его к себе на кровать, отбрасывая полотенца на пол, и укрывает их одеялом.       Он привычно облипает мужа всеми конечностями, утыкается в шею и смазано целует.       Тони долго перебирает его волосы, пока не слышит размеренного сопения, и позволяет себе заснуть.

***

      Утром они завтракают тостами на кухне, развлекаясь просмотром видео из общего чата Мстителей с новыми выкрутасами с вечеринки, пока их не прерывает звонок от Фьюри. Тони подмигивает супругу, прикладывает палец к губам и принимает вызов.       – Говорит жизнеспособная модель Тони Старка, оставьте сооб...       – Старк, черт тебя дери, почему геолокация моей машины указывает на твою башню?!       Тони под тихое хихикание Питера строит невозмутимую моську.       – Прошу прощения, но вызываемые вами Бони и Клайд сейчас вне зоны доступа, попробуйте перезвонить через год, – он завершает вызов и отбрасывает телефон на стол, приказывая Пятнице сбрасывать все звонки от Фьюри.       Питер театрально вздыхает.       – Надеюсь, к нам сегодня не нагрянет вооруженный отряд ЩИТа, я планировал приготовить лазанью на ужин, на всех не хватит.       Тони наклоняется к нему и мягко целует.       – Ради сохранности твоей лазаньи я выставлю весь гарнизон защиты, что есть в этой башне. Верно, Пятница?       – Как прикажете, босс.       Они тихо смеются и снова возвращаются к видео.