За счет заведения.

Она попадает в помещение под ненавязчивый звон колокольчика, совершенно расстроенная и промокшая, огораживая себя стеклянной дверью от проливного дождя. Пальто полностью поменяло цвет, впитав в себя, по ощущениям, всю воду, что могло, и Китнисс раздасованно взмахивает рукавом, мысленно ругаясь на обманчивый прогноз погоды. Еще раз взглянув на стену дождя за дверью, решает полюбоваться на витрины пекарни. Табличка с временем работы не была удостоена вниманием, но по полупустым полочкам девушка отмечает, что до закрытия осталось не так уж и много. Около прилавка никого нет, поэтому она позволяет себе разглядывать пироженки совсем как ребенок, чуть ли не прильнув носом к стеклу. Красиво и аппетитно одновременно, у здешних ребят явно талант. Китнисс чувствует необходимость взять хоть что-то, но на сладкое ее совсем не тянет сегодня, поэтому она продолжает осматриваться. — Добрый вечер, Вам что-то подсказать? Девушка вздрагивает, но не подав вида, аккуратно выпрямляется, устремив взгляд на парня за прилавком. Он приветливо улыбается, аккуратно тряхнув светлыми волосами, и Китнисс настораживается, видя как его улыбка пропадает, стоит им встретиться глазами. Он вмиг становится задумчивым, в некой степени удивленным, и ей начинает казаться, словно она его чем-то обидела, сама того не заметив. Она хмурится и наконец произносит: — Добрый, имеется что-то с сыром; слойки, например? — Как насчет булочек с сыром? — Парень демонстрирует ей витрину, и она кивает. — Давайте все, что остались. Осторожно принимает бумажный пакет, который, как ей показалось, собирали дольше, чем могли, и оборачивается на дверь. Дождь хоть и перестал лить стеной, но совсем не закончился, и Китнисс, тяжело вздохнув, прячет пакет под пальто. К сожалению, булочки давно остыли и совсем не греют, отчего девушка жалеет, что не согласилась подогреть их. Она уже почти коснулась двери, когда услышала поспешное: — Не могли бы вы немного подождать до закрытия смены? Брюнетка радуется, что не вздрогнула вновь. — Я хочу вас проводить. У меня есть зонтик, — добавляет парень. Китнисс, не задумываясь, выпаливает: — Вдруг Вы маньяк. Он вдруг расслабляется и слегка наклоняет голову, демонстрируя красиво переливающиеся под лампами светлые локоны. Китнисс даже на секунду захотелось прикоснуться к ним рукой, и она оказывается в замешательстве от того, как все в этой пекарне кажется ей удивительно чарующим и прекрасным. Когда он снова поднимает взгляд, на его лице вновь приветливая улыбка. — Просто подумал, что Вы не захотите гулять со мной в такой дождь, а так хоть какой-то повод. И не переживайте, я просто пекарь. Несмотря на доверие, которое он непонятным образом у нее вызывает, она все же не считает нужным гулять с незнакомцем по безлюдным дворам, и уж тем более раскрывать ему свой адрес проживания. — Спасибо, откажусь. В следующее посещение пекарни погода за дверью солнечная, и Китнисс даже позволяет себе слегка улыбнуться в ответ на приветливое выражение лица парня за прилавком. Того же парня, что в тот раз предлагал ей прогулку. Отчего-то ей кажется, что он выглядит даже более счастливо, чем того мог бы требовать от него регламент. — Рад видеть Вас снова. Китнисс слегка замялась, не зная, что отвечать на такие слова, и решает проигнорировать, тихо произнеся: — Здравствуйте, сырные булочки, пожалуйста. Парень продолжает улыбаться и, кивнув, уходит в другую часть помещения, где, как она предполагает, расположены печи. — Подождите всего пару минут. Она кивает в ответ и присаживается за ближайший столик. Когда на прилавке перед ней ставят пакет со стаканчиком, она отодвигает его в замешательстве. — Я не заказывала. — Это от меня. — Он поворачивает стаканчик к ней другой стороной, и она замечает на нем размашистое «от Пита=)». — Спасибо, не нужно. — Хочет взять свой заказ, но блондин останавливает ее, держа пакет. Китнисс испытывает легкое раздражение от такой наглости. — Я его уже сделал, не пропадать же. — Выпейте сами. — Мой обеденный перерыв уже давно прошел. Китнисс зло хмыкает, берет стаканчик и парень наконец отпускает пакет, тихонько посмеиваясь. И она злится на него буквально до того момента, пока наконец не пробует сделанный ей горячий шоколад. В свое третье посещение Китнисс не замечает за прилавком того блондина и немного расстраивается, отчего-то ожидавшая вновь увидеть его улыбку. Уж слишком она ей понравилась, как и сырные булочки, за которыми она вновь и пришла. Когда на прилавке по соседству с пакетом снова оказывается стаканчик, она переводит хмурый взгляд на юношу. — Не переживайте, все стаканчики вычитаются из его зарплаты, — он по-доброму усмехается, и Китнисс отмечает его внешнее сходство с тем парнем. Правда волосы у него немного темнее и короче. И глаза не такие яркие, но это замечание она старательно откладывает на второй план, словно это и не ее мысль вовсе. Она произносит сдержанное «спасибо» и вспоминает, что в тот раз не поблагодарила его, даже думала нагрубить. Постыдившись, она добавляет, словно поправляя себя: «Передайте ему спасибо.» В следующий раз она замечает парня за прилавком и испытывает непонятное ей облегчение, стараясь при этом никак не показать этого. Но, несмотря на это, все же, не задумавшись, роняет вместо приветствия: — В прошлый раз Вас не было. Он замирает, задумавшись, и затем широко улыбается, глядя прямо ей в глаза. — А Вы хотели меня увидеть? Она хмурится, злясь и на себя, и на блондина, чья улыбка оказывается донельзя широкой и чудесной, и вновь игнорирует его слова. — Сырные булочки. Все, что остались. Стаканчик с горячим шоколадом вновь оказывается перед ней. Она собирается высказать протест, но парень опережает ее, словно прочитав мысли. — Я его уже сделал. — Значит в следующий раз его делать не нужно. Блондин улыбается: — Значит мы еще увидимся? Она неожиданно для себя вспыхивает, хватает заказ и уходит, прихватив с собой и напиток. Слишком вкусно, чтобы оставлять его. Китнисс еще не подошла к зданию, но уже издалека замечает светлые пряди, красиво переливающиеся на солнце. Она ненароком замедляет шаг, пытается успокоить внезапное волнение. Это может быть вовсе и не он. Однако брюнетка приближается и сомнений не остается. Лицо юноши озаряется улыбкой, стоит заметить ее взгляд. Он поднимается и подходит ближе, в то время как девушка отмечает легкую, едва уловимую хромоту, но считает нужным ничего не спрашивать. — Не сочтите меня маньяком, но я намерен прогуляться с Вами. Отказ приму с честью, но отчаянно прошу дать мне шанс. Китнисс ничего не отвечает и заходит в пекарню. Пит, поникший вмиг, усаживается обратно. Ее молчание он принял за максимальную незаинтересованность в его предложении и, как и обещал, «принимает отказ с честью», не став идти за ней. Но и так моментально пропадать из виду не хочет, поэтому остается на пригретой скамейке. От меланхоличных размышлений его отвлекает протянутый ему стаканчик. Он мгновенно поднимает взгляд на брюнетку, что, как ему кажется, сама не уверена в том, что делает, и аккуратно улыбается ей, рисуя в воображении собственное сердце, которое собирается обратно по частям. — Мы можем посидеть в парке, если ты не против. Погода, как мне кажется, позволяет. Пит кивает и поднимается, разглядывая ее теперь сверху, будучи выше на добрых полголовы. — Мы перешли на «ты?» — Все его слова будут сопровождаться такой улыбкой? Подходящее под описание слово так и не появилось в голове. — Китнисс. — Пит. — Я помню. Она старается игнорировать его взгляд, который все же периодически замечает, но решает честно признаться себе, что сама бы с радостью разглядывала его, смотри он перед собой, а не в ее сторону. Но, к сожалению, собственная гордость позволила ей лишь это признание, не одобряя посторонних мыслей. — Ты знал, что я приду? Он быстро кивнул. — Откуда? — Понедельник, среда, пятница. — Заметив ее взгляд, полный непонимания, добавляет: — Ты приходишь в эти дни. — Я приходила лишь четыре раза. — Я предположил, что это не совпадение. И ведь не ошибся. Китнисс чувствует, как улыбка касается ее губ и отворачивается, словно засмотрелась на нелепых голубей, пьющих из лужи. Не привыкшая к такому открытому интересу, она вдруг чувствует себя принцессой, завладевшей вниманием прекрасного принца. Его внешность действительно подходит под описание принцев из детских сказок, но девушка не считает нужным делиться с ним этими размышлениями. Они сидят на скамье, поедая нежные булочки, и Пит узнает о ней чуть больше чем просто имя, но девушка все еще ограничивается лишь поверхностной информацией. Переехала недавно, уже не учится, работает, в пекарню хотела заглянуть еще в первый день переезда, но словно не находила повода. Слишком полюбились сырные булочки, поэтому заказывает лишь их, но по рекомендациям парня планирует взять потом миндальные кексы и эклеры с заварным кремом. Есть сестра с противным котом. Китнисс радуется, что парень не допытывает ее и, очарованная его вежливостью, позволяет себе пошутить. — Какой твой любимый цвет? Брюнетка демонстративно отворачивается, скрещивая руки. — Это уже слишком. — В ответ слышит смех. — А если правда? Она оборачивается, одаривая его улыбкой, которая вовсе не пронзает сердце бедного парня словно золотая стрела. — Зеленый. А твой? — Оранжевый. — Словно… тыква? — Нет, скорее как закатное небо. Этот оттенок мы, к сожалению, уже пропустили, чтобы я мог тебе показать. Но когда мы встретились, оно было именно такое. — Китнисс кивает, словно обращала внимание на что-то кроме его золотистых прядей. Они молчат какое-то время, и Пит устремляет взгляд вперед. Китнисс, уверенная, что он ничего не замечает, наконец позволяет себе разглядеть чужой профиль. Его ресницы оказываются пушистыми и такими же светлыми, как и волосы, даже, кажется, совсем белыми на кончиках. Немного острый, прямой нос с едва заметными веснушками. Очертания губ она старательно не замечает, задержав взгляд на очаровательном румянце, что не покидает его щеки. От печи, думает она про себя. И когда яркие голубые глаза встречаются с ее, она не может отвести взгляд и наконец в полной мере позволяет себе мысль о том, что в пекарню ходит не только ради сырных булочек.