Обещание, данное заходящему Солнцу

– Не лги мне! Ньют со всей силы вжал Томаса в стену, да так, что могло показаться: стена вот-вот сломается. Но Томас в это время не почувствовал физической боли. – Не смей. Лгать. Мне! Сказать, что Томас был шокирован после того, как Ньют накричал на него, – ничего не сказать. Впервые он видел друга в таком состоянии. Ньют с ещё большей силой «вдавил» брюнета в каменную поверхность стены. В его глазах плясали огоньки безумства. Томасу даже показалось, будто эти глаза цвета шоколада на мгновение превратились в чёрную бездну, куда падаешь бесконечно. Но в следующий миг к блондину пришло осознание всего, что произошло. Его глаза забегали по лицу брюнета, а во взгляде были ничем не скрываемые испуг и растерянность. Томас определённо ещё не видел Ньюта таким. Он не знал, не понимал, что случилось с тем тихим, спокойным и всегда рассудительным парнем, который заряжал всех энергией, даже в, казалось бы, безвыходных ситуациях. – Извини… Ньют сказал это почти шёпотом, но Томас всё равно его услышал. Блондин попросил прощения у всех, кто стал свидетелем этой сцены, и поспешил удалиться из комнаты. Все застыли в недоумении. Первым нарушил затянувшуюся тишину Томас. – Я схожу за ним. – Томас, будь осторожен, ты же видишь: с Ньютом что-то происходит… – Думаю, это просто выплеск эмоций, которых за последнее время у всех нас накопилось немало. С каждым такое вполне может случиться. Он просто устал от всего, что творится сейчас. Ньют никогда не причинит вред ни мне, ни кому-либо другому из нас. Я в этом уверен…

***

Пустота вокруг. Полуразрушенные здания. Тишина, периодически нарушаемая вскрикиваниями шизов. Ньют сидел на краю крыши, свесив ноги вниз, и смотрел на заходящее солнце. В руках он крутил металлический кулон. Сейчас эта вещь была очень важной для блондина, и он хотел отдать кулон не менее важному человеку. Но было ещё рано. Слишком рано. За спиной послышались тихие шаги. Ньюту даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Томас остановился и выжидающе посмотрел на друга. Тот, в свою очередь, обернулся и взглянул в глаза, ставшие такими родными. – Извини, что наехал на тебя. Наверное, это уже не скрыть. Он отложил кулон в сторону и закатал правый рукав своей куртки. Томас до последнего надеялся, что не увидит там того, о чём подозревал. Но надежда угасла, как только Ньют показал руку. Он был заражён. По руке змеями расползались тёмные вены. Они уже уходили под рукав, и оставалось только гадать, насколько сильно разошлись по всему телу. Брюнет присел рядом с другом, рассматривая сосуды, по которым стремительно распространялся вирус, всё сильнее отравляя разум юноши. – Почему не сказал мне? – А что бы это поменяло? – Ньют… Мы найдём лекарство. Да, это точно! Блондин обречённо помотал головой. – За меня не волнуйся. Главное сейчас – Минхо. Мы нужны ему. И если есть хоть малейшая возможность спасти его, то мы должны ею воспользоваться. Чего бы это ни стоило. – Хорошо… Я тебя услышал. Ньют теперь смотрел на Томми с благодарностью. Этот темноволосый мальчишка всегда всё понимал и хоть как-то старался помочь. Поэтому блондин доверял ему больше, чем остальным. Томас сел рядом с Ньютом на край крыши. Два друга молча наблюдали за солнцем, которое почти уже скрылось. Брюнет прикрыл глаза, подставляя лицо потокам лёгкого ветерка. Парень заметил, что его друг подвинулся ближе, и теперь они почти соприкасались плечами. Ньют положил голову на плечо Томми. Брюнет был абсолютно не против – лишь тепло улыбнулся, посмотрев на светлую макушку. Золотистые волосы сейчас смотрелись ещё прекраснее, чем обычно, ведь теперь они ещё и освещались лучами заходящего солнца. Но вдруг Томас почувствовал, что тело рядом сидящего слегка сотрясается, и ощутил влагу на своей шее. Ньют уткнулся в плечо Томми и плакал. Дрожь от его тела усиливалась, поэтому Томас приобнял друга. Он, как никто другой, понимал, насколько тяжело было этому светловолосому парню. Ньют отстранился, и Томми теперь мог чётко разглядеть его лицо: по щекам одна за другой скатывались слёзы, во взгляде застыла грусть, столь не свойственная блодину. – Прости, Томми… Что-то я совсем раскис… Он усмехнулся и принялся утирать ладонью не желающий останавливаться поток слёз, накопившихся за всё время тех испытаний, через которые всем им пришлось пройти. Томасу, во что бы то ни стало, хотелось поддержать своего друга, подарить ему хоть каплю надежды на светлое будущее. – Ты не должен просить прощения, тем более у меня. Блондин поднял глаза на Томаса и вновь с благодарностью улыбнулся. – А вообще, знаешь, Ньют, если честно, я поражён, как ты до сих пор с катушек не слетел. В Глейде ты как лидер всегда был обязан решать проблемы других, каждому помогать, за всем следить. Но при этом ты и сам выполнял трудную работу, которая другим иногда была не по силам. Ты смелее и сильнее всех нас вместе взятых! Ньют лишь ухмыльнулся и закатил глаза. – Нет, даже не спорь, это правда. Ты замечательный человек, Ньют! В тебе собраны те лучшие качества, которые вообще могут быть у человека. Я даже не могу назвать ни одной отрицательной твоей черты. И я думаю, именно это и позволяет тебе дольше продержаться в человеческом облике и не стать шизом. Я просто верю в это, так что поверь и ты, хорошо? Ведь всё, что у нас осталось сейчас, – это вера. Вера в лучшее. Томас почувствовал на себе внимательный взгляд и повернул голову в сторону друга. У того снова в глазах стояли слёзы, но выражение лица смягчилось, боль почти ушла из взгляда, вновь расцветала улыбка, которая так грела душу Томаса. Поэтому он улыбнулся ему в ответ. – Идеализируешь меня, значит, Томми? Парни рассмеялись, и Томасу стало легче, когда он понял, что друг всё ещё сохраняет позитивный настрой. А это уже многого стоит. С души обоих будто упал камень. Ньют уже не впервые увидел рядом с собой крепкую опору, а сам Томас просто почувствовал облегчение от того, что смог вселить в приятеля уверенность. Парни продолжили смотреть на почти зашедшее солнце и уже сгущающиеся сумерки. Спустя некоторое время Ньют нарушил тишину. – Знаешь, как только ты появился в Глейде, я сразу понял, что тебе можно доверять. Скорее всего, ещё до Лабиринта ты был для меня хорошим другом. И остался таковым. Теперь пришла очередь Томаса смотреть на Ньюта с благодарностью в глазах. Он вновь приобнял друга, а светловолосый прижался к нему, чем напомнил котёнка, желающего согреться в человеческих руках. И ведь правда: Ньюту было холодно, это Томас ощутил даже через слои одежды. – Ты замёрз, Ньют. Надо вернуться внутрь, а то простудишься ещё. Блондин лишь сильнее вцепился в рукав Томаса. – Я устал от большого количества людей, боюсь, что… снова сорвусь на кого-нибудь. Пожалуйста, Томми, давай ещё немного посидим здесь? Он поднял голову и посмотрел брюнету в глаза, состроив при этом такие милые глазки, что Томас просто не смог сдержать улыбки и был вынужден поддаться другу. Некоторое время они сидели молча, однако Томас чувствовал, что Ньют хочет ему что-то рассказать. И блондин всё же решился прервать затянувшееся молчание. – Томми, я рассказывал тебе когда-нибудь, как сломал ногу? Томас отрицательно покачал головой, и Ньют продолжил. – Это было ещё в Лабиринте. Я оказался в ящике, как и все остальные. Не мог понять, кто я, где нахожусь. И пусть воспоминаний никаких у меня не было, но я чувствовал, что чего-то не хватает. Чувствовал пустоту. Мне это не понравилось, и я никак не мог это принять. Как-то, проснувшись утром раньше обычного, я побежал в Лабиринт, нашёл там самую высокую стену. Я поднялся на неё… и спрыгнул. У Томаса сердце замерло после такой информации. Он просто закрыл глаза, чувствуя, как подступают слёзы, и крепче сжал ладонь на плече светловолосого. А Ньют продолжил. – Разумеется, я запутался в плюще, сломал ногу в трёх местах. Прямо как настоящий шенк. Ньют усмехнулся, словно осознав своё жалкое положение на тот момент и пытаясь посмеяться над собой. – Я тяжело приземлился на землю. Думал: всё – конец. Но потом Минхо нашёл меня, поднял и отвёл обратно в Глейд. Мы договорились никому не рассказывать правду о случившемся. Минхо спас меня, дал мне второй шанс. А теперь он нуждается в нашей помощи, Томми. Сердце Томаса сжалось, от души будто оторвали громадный кусок, и на его месте оказалась пустота, постепенно сжирающая всё его тело до последней клетки. Внезапно к Томми вернулось одно воспоминание. Парень уже давно заметил, что некоторые маленькие обрывки его «прошлой» жизни постепенно возвращаются. Но сейчас Томас вспомнил, как ещё до начала испытаний помог Ньюту увидеться с сестрой. Эта сцена тогда настолько тронула Томаса, что он начал сомневаться в правильности идеи отправить кого-либо в Лабиринт. Однако Терезе, к сожалению, удалось его переубедить, и он оставил все сомнения в стороне, о чём потом постоянно жалел. Ни один из попавших в Лабиринт не заслужил всех этих мучений. – Ньют, мы обязательно вытащим Минхо, я тебе обещаю. Но для осуществления плана нам нужно беречь собственные силы. Поэтому если тебе станет хуже, прошу тебя: не молчи… – Я… Х-хорошо, Томми… Спасибо тебе… Правда, спасибо… – Это тебе спасибо, Ньют. Только благодаря твоей уверенности и поддержке я всё ещё верю в наш успех.

***

Вокруг уже совсем стемнело, на небе, сегодня как никогда чистом, появились яркие звёзды. Их свет вселял надежду на то, что однажды они все выберутся из этого Ада, найдут безопасное для жизни место и, наконец, будут счастливы. Ньют, похоже, всё-таки сильно замёрз. Ему хотелось остаться в создавшейся тёплой и уютной атмосфере хотя бы ещё на несколько минут, но ночная прохлада пробирала до костей. – Думаю, нам уже действительно пора возвращаться, Томми. Странно, что за нами всё ещё никто не пришёл. – Они просто боятся, что ты на них набросишься. – Ах ты… Ньют легонько ударил Томаса в плечо, и оба рассмеялись. Парни поднялись с насиженного места и уже собрались уходить, но увидели падающую звезду. И загадали желание – каждый своё, но, кто знает, может, их желания были схожи? Внезапно блондин подошёл чуть ближе и внимательно посмотрел в глаза Томми. И вдруг крепко обнял брюнета. Томми обнял его в ответ. – Давай выживем, Томми. Выживем и вытащим всех из этого кошмара. – Обещаю тебе, Ньют, мы выберемся. Все вместе. Парни отстранились друг от друга и вновь тепло улыбнулись. Вернувшись обратно в их временное убежище, Ньют снова попросил прощения у Бренды, Хорхе, Галли и Фрая. Как когда-то Минхо скрыл ото всех истинную причину перелома ноги блондина, так и сейчас Томми решил не говорить никому о том, почему на самом деле Ньют сорвался на него. Пусть лучше это останется в тайне, иначе Хорхе и Бренда, опасаясь за свою жизнь, могут предпринять радикальные меры. Друзья снова обсудили план действий и отправились спать – день выдался очень непростой, и организм требовал отдыха. Томми и Ньют решили лечь рядом. Сегодняшний разговор повлиял на обоих и подарил им спокойствие и надежду. Они не знали, что ждёт всех даже в ближайшем будущем. Ни один не думал, погибнет ли кто-то уже завтра или через неделю – сейчас это было неважно. Этой ночью им не снились кошмары.