Барабаны хуже чумы

Неоновый свет прожекторов слепил глаза, дарил фигурам на сцене аметистовый оттенок. Рев сотни человек у сцены сотрясал стены концертного зала, отдаваясь вибрацией и за его пределы. Но ничто, не заряжало Разумовского адреналином так же, как барабанная установка, за которой он сидел… Дробь отдавалась мурашками и заставляла сердце биться быстро, словно палочки об барабаны. Звуки альт-тома и тенер-тома переплетались в единый. Педаль бас-барабана уже не раз ударилась по полу. Капли воды отскакивают от барабанов, создавая красивый эффект мороси, лишь лучше раскрывая звучание барабанов. Внимательный взгляд аквамариновых глаз устремился на зал. Все мышцы парня были напряжены, движения скоординированы, рыжие волосы уже давно выбились из хвоста, а резинка улетела куда-то на пол. —Сегодня для вас выступила группа «Чума»!! — Ярко воскликнул ведущий в полосатом костюме и вскинул руки, взывая толпу поаплодировать коллективу. Толпа вновь взревела и засвистела, не желая отпускать группу. Сережа, тяжело дыша,встал из-за барабанов и вскинул палочки к верху. Каждый концерт их заканчивался тем, что одна из палочек улетала в зал. Черная, лакированная палочка с изображением вороньего черепа была подкинута в воздух и скрыта в яркой толпе. Группа попрощалась со слушателями и,с веселым смехом, скрылась за занавесом. —Ну что, парни, теперь бухать?— довольно гоготал фронт-мен группы, запрыгнув на спину к бас-гитаристу, что впереди всех шел к гримеркам. Сережа шел позади участников. Устал он.. сильно, но мысль о новой дозе заставляла приятно жмуриться и идти дальше. Как давно Разумовский был на веществах, никому из группы не было известно. Он пришел к ним уже с зависимостью. На вопросы «зачем», парень никогда не отвечал. Почему его не пытались положить в больницу? Почему не сдали в полицию? Потому что нет таких барабанщиков, как Серый. Барабанная установка в его руках становилась настоящим сердцем, одним слаженным механизмом, пульс которого, пробирал до мурашек. Разумовский был болен барабанами, а это куда сильнее наркотиков. Попсовая музыка, душное помещение, пьяные люди. Группа пришла в какой-то дешевый бар, с желанием упиться до смерти. Они еще не были шибко популярными, чтобы их узнавали на каждом шагу, так что могли себе позволить появиться в подобных местах. Басист с ритм-гитаристом тут же скрылись на танцполе, с надеждой подцепить кого-нибудь на эту ночь. —Серый, ты будешь с нами ром пить? — уже с красными из-за алкоголя глазами предложил ему фронт-мен. Разумовский мотнул головой и ушел в дальнюю комнату, что именовалась подсобкой. Везде лежали угашенные наркотой люди. Под потолком мерцала розовая светодиодка, штукатурка на стенах уже давно потрескалась и местами отвалилась.Серый, без особой брезгливости,прошел в середину комнаты и сунул здешней барыге пятитысячную купюру. В руках у него оказалась доза ангельской пыли, рассчитанная на одно употребление. Пробившись к журнальному столику, Сережа сформировал себе дорожку банковской картой. Белая, словно снежная, дорожка из наркотика с ироничным прозвищем «ангельская пыль», приблизила в этот вечер Разумовского к смерти еще на несколько шагов. Наркотик начал действовать. Серый вновь ощутил на плечах давно забытые руки. Тихо захихикав он уткнулся в стол. Фантомные руки ласково заправляли рыжие пряди волос за уши Разумовского, гладили его по щекам. Будто чье-то дыхание обжигало затылок, как будто владелец рук сидел сзади Сережи. —Серый…— шептал голос в голове, интонация которого была ласковой, но, как будто, сам голос был далеким. Он ощущался как слово, что ты знаешь, но никак не можешь вспомнить. Разумовский кусал губы, вслушиваясь в ненастоящий голос. —Куда же ты делся, я почти забыл тебя..— обнимал себя руками Сережа и заваливался на деревянный пол, ожидая ответа. Голос молчал. Зато руки продолжали нежно гладить Разумовского, будто успокаивая его. Сережа закрыл глаза, снова и снова спрашивая голос, куда он исчез. Как его зовут. Был ли он вообще? Так и уснул он, лежа на полу и находясь в наркотическом бреду. Или, может быть, то был не бред? На трясущихся ногах Сережа вышел из бара. Вся группа уже была в стельку, так что ждать их нет смысла. Вновь выпив почти полбутылки воды, Разумовский пошел вперед, немного покачиваясь из-за недавней дозы, что не до конца отпустила. В глазах еще двоилось, а мозг не соображал. Решил, что и так он, в пол двенадцатого ночи, сможет дойти до дома. Начался ливень. Медные тучи закрыли собой все небо, скрывая от Петербурга свет звезд. Дождь бил по асфальту с той же силой, что и барабанные палочки по установке при бластбите. Стало зябко и страшно. Захотелось как можно скорее войти в теплое помещение, разуться и закутаться в плед. Шмыгая носом из-за холода, Сережа пошел вперед, но тут нечаянно споткнулся и упал на асфальт. —сука…—зашипел он, хватаясь за обтесанное плечо. Кажется, там синяк и точно ссадина. Где-то сзади послышался противный смех. Мат на мате издавался теми же голосами. Кажется, тех было трое, все парни. Не старше 18, должно быть. —Эу, слыш, ты че разлегся по середине дороги?— свистнул один из них и подошел ближе к упавшему Разумовскому. Тот постарался подняться с асфальта, но его тут же отпихнули, не давая подняться. —А ты куда собрался? Лежал, вот и лежи дальше, а мы тут тебя проверим…. —Пацаны, да он угашенный, может ну его нахуй? —Да нет… подожди, может у него наличка есть. Сережу попытались обшмонать. Разумовский отмахивался руками, говорил что-то невнятное, брыкался, падал вновь в лужу. Однако. Парни в какой-то момент очень резко переключились с Сережи на кого-то другого. Увидели добычу полегче? Или, побогаче? Неизвестный подошел к компании. Эхом для Разумовского отдавался их разговор. Один восклик, другой. Мат. Те парни убежали, но неизвестный все еще присутствовал рядом. Вновь наркотик подействовал и никого тут на самом деле не было? Сережа разлегся на мокром асфальте и сощурил глаза, из-за яркого освещения фонарного столба. —Серый, как ты?

***

Если так подумать, то уже около 8-ми лет Сережа играл на барабанах. Те стали ему настоящим воздухом, без которого он уже жить не сможет. Но когда-то, скажете вы, мог! Но с чего же вы взяли, что до знакомства с барабанами, он жил?А жил-ли, до знакомства с ним? Лето тогда было в самом разгаре, середина июля, как-никак. В тот год Петербург был особо добр на погоду, одаряя своих жителей и гостей теплыми лучами солнца. Время было около 6-и вечера, когда радостный, из-за конца сессии, Сережа, проходил мимо Спаса на Крови. В том месте всегда много туристов. Спас прославился своей легендой. На месте, где стоял он, умер Александр 2. Где туристы, там всегда были и ярмарки, с уличными музыкантами. Обычно, Разумовский предпочитал обходить их стороной, но в этот вечер он решил немного задержаться. Вечер теплый, настроение хорошее. Почему бы не послушать живую музыку? Сережа заметил небольшую группу, что только пришла. Какой-то парень с ярко-синими волосами тут же бросился ему в глаза. Должно быть, личность он, неформальная. С ними была и девушка. Довольно высокая и спортивная, с короткими, пшеничными волосами. Однако, одета она была в легкое, шифоновое платье, что делало ее такой же нежной, как и теплый ветерок, что подул в этот момент. И все-же, этих двоих Сережа особо долго не разглядывал. С ними еще был шатен. Высокий, с коротко-подстриженными волосами. У парня было весьма подтянутое, даже скорее, накаченное тело. Выглядел он спокойно. Карие, будто черные глаза, отдавали свое внимание барабанной установке, что тот только что собрал. -«Интересно, что они будут играть?»— размышлял Сережа, разглядывая столь маленький состав. Все их инструменты заканчивались на барабанной установке и акустической гитаре, не считая микрофона и комбика. Как и думал Сережа, пела у них девушка. Кажется, то была песня «непошлое», от Земфиры. Да, этому дню не хватало именно этого. Приятный, обволакивающий голос, мягкие, последние лучи солнца, легкий ветерок и отдаленный гул толпы. Привлекали его и барабаны. Так они задавали атмосферу…. Сереже, на момент казалось, будто бы кроме барабанов он и не слышит больше ничего и никого. Сердце застучало вровень с установкой. Взгляд карих глаз барабанщика столкнулся с серёжиным, что неожиданно вызвало в груди у Разумовского целую бурю эмоций. Какое-то приятное волнение переплелось с неловкостью. Не знал Сережа, что подтолкнуло его подойти к группе после выступления. Однако, он целый час стоял и слушал Земфиру в их исполнении. Хотя-бы похвалить ребят хотелось. —Красивее вас исполняет песни Земфиры, только сама Земфира.— улыбнувшись, произнес Сережа. Девушка улыбнулась ему в ответ. —Спасибо. Нам очень приятны ваши слова. Разумовский задумался на момент, а после вновь посмотрел на барабанщика. —Ваши барабаны.. они были фантастичны.— все же не сдержался и сказал Сережа, проговорив всю фразу на одном дыхании. Он даже не догадывался, чем для него выльется желание послушать музыку, подойти, сделать комплимент. Такая простая, банальная цепочка действий, буквально предрешила его судьбу. Карие глаза шатена как-то по-доброму блеснули, прежде чем его хриплый голос выдал, короткое «Спасибо». Прошла неделя? Может быть, две, с того момента, как Сережа стал приходить на каждый мини-концерт этой группы. Всегда тройка выступала около Спаса. Выступали они три дня в неделю. Пятница, суббота и воскресенье. Должно быть, в другие дни у них была работа. Разумовский и сам не заметил, как успел тесно подружиться с коллективом. Они стали часто списываться, ходить гулять вместе. Как оказалось, все трое тоже студенты, как и Сережа. Олег, так звали барабанщика, был старше всех их и учился на втором курсе. Было в этом парне… что-то душевно-родное Сереже. С ним он общался чаще, чем с Лерой и Шурой, двумя другими участниками группы. Сближались они с Олегом, с поразительной скоростью. Гуляли много, долго разговаривали на прогулках, а когда расходились по домам, то не выдерживали и созванивались. Волков стал учить Сережу играть на барабанах. Разумовского будоражил сам процесс. Так было это интересно. Еще и.. с Олегом… —Серый, опять опоздал. Что на этот раз, голову перед сном забыл помыть и утром мыл?)— усмехнулся Волков, вставая из-за установки и прокручивая палочки в руке. Серый криво улыбнулся ему. —Когда ты успел выучить меня, а, волч? Да.. не пойду же я к тебе с грязной головой, верно? —говоришь так, будто идешь к девушке на свидание, а не на барабанах играть учиться..— вновь посмеялся Олег и размял шею. Взгляд Сережи какой раз скользил по нему. Волков был одет в растянутую, черную футболку с эмблемой его любимой арии и в спортивки, с белыми полосами по бокам. Так по-домашнему выглядел он. Даже не причесался, весь такой взъерошенный, как уличный щенок. Сколько они уже были знакомы? Месяц, наверное. Сереже начинало казаться, что с самого начала он питал интерес ни к барабанам, а к Олегу. И не как к другу. Но пока он не был в этом уверен, то продолжал учиться. Хотя. Продолжил он учиться бы в любом случае. Стоило ему услышать, как играет Олег, то ноги тут же подкашивались и сердце в рай уносилось, настолько это красиво звучало. Хотелось научиться так же. —Серый, алле. Ты спишь на ходу,— пощелкал пальцами перед его глазами Олег,— я говорю, за установку садись. Разумовский аж встрепенулся и, бодро кивнув, отправился за волковскую установку. Сегодня Олег учил играть Сережу парадидл. Название, Разумовскому, конечно, ничего не давало. Час несчастных попыток, три скуренных сигареты и бесконечное фырканье Сережи, окончательно довели Олега. —Так дело не пойдет, а ну встань.— командным голосом сказал Олег и согнал Сережу со стула. Разумовский, уже было, поджал губы и подумал, что на сегодня это все, но не тут то было. Волков в одно движение притянул его за талию, к себе на колени. Серый охренел, но не сказал ничего против. Одно подумал, как он будет барабаны слушать, когда собственное сердце отдает в уши? Олег, ничего не говоря, вложил палочки в руки Сережи и накрыл своими сверху. —волч… —Расслабься. Я покажу тебе, как это делается. Медленно, сначала. — раздался спокойный голос Олега над ухом Сережи. По Разумовскому пробежала волна мурашек, но он попытался расслабиться, как сказал Олег. Орудуя руками Сережи, Олег стал медленно наигрывать этот самый парадидл. Барабаны он видел плохо из-за рыжей макушки. Но ему и не нужно было их видеть, знал наизусть каждый сантиметр своей установки. После каждого раза, он давал Серому попробовать самостоятельно сыграть. По-началу, конечно, не получалось. Но где-то еще через полчаса таких своеобразных упражнений, Разумовский наконец-то сыграл абсолютно правильно. Радостно повернул голову к Олегу и ярко улыбнулся. Чуть не упал на радостях с колен того, но крепкая, сильная рука, тут же придвинула Сережу обратно. Повисло молчание. Рука осталась на Сереже, а сам он все также смотрел в пол оборота, пока взгляд его не упал на губы Олега. Волков, будто почувствовал тепло на губах от взгляда голубых глаз. Подобно Сереже он закусил губу, а после чуть нахмурился. Точно собирался с мыслями. Выдохнув и, тихо, быстро буркнув «была не была», Олег притянул Разумовского ближе к себе и накрыл его губы своими. Поцелуй не был долгим, но таким чувственным и желанным, что без всяких признаний все становилось понятно. Олег отстранился первым, соприкасаясь своим лбом с сережиным. —Серый.. —Я тоже люблю тебя.

***

Они встречались уже около года. Сережа будто вновь почувствовал вкус жизнь около Олега. Даже нет. Он впервые вздохнул воздух полной грудью рядом с ним. В их отношениях было всё. Любовь, радость, страсть, поддержка. Они могли выйти гулять ночью, только потому что идущий на улице дождь казался им очень атмосферным. Они могли пить чай, сидя на окне в общежитии в 4 утра и шептаться о любви. Они могли по долгу лежать вместе в ванной и строить совместные планы на жизнь. Они просто были счастливы. Но счастье их продлилось недолго. В какой момент всё пошло под откос?… Олег лежал на кровати. Был немного взъерошен, не одет, все что прикрывало его, так это легкое одеяло. Приподнявшись на локтях, он наблюдал за тем, как Сережа тихо посмеиваясь кружился перед кроватью в его рубашке, что на Разумовском смотрелась весьма объемной. Светлые ноги красиво и маняще выглядывали из под белой ткани, грудь едва прикрыта, на теле видны еще свежие засосы, а губы его зацелованные. Рыжие волосы уже давно отросли ниже лопаток. Сейчас они особенно красиво смотрелись. Немного взмокший, взъерошенный. —Серый…) иди ко мне, лисенок.— позвал его Олег и поймал Разумовского за руку. Сережа с тихим смехом лег к нему под бок и поцеловал Олега в щеку. —Люблю тебя волч. —даже больше барабанов? —намного больше. —Тогда… Сереж… а что, если ты будешь играть с нами в группе? Два барабанщика. Что-то новое и нестандартное. Один из нас будет задавать тему, а второй играть более сложные моменты. Или же по очереди..) представь, как красиво получится.— ласково распутывая волосы возлюбленного, с мягкой улыбкой говорил Олег. Сережа согласился. Знал бы он тогда, какую ошибку совершил… Группа процветала. Они все чаще выступали на различных нашествиях. Фишка с двумя барабанщиками сначала никому не зашла, всем казалось это чересчур странным. Ну зачем это два? К чему этот выпендреж? Но как потом у всех мурашки по телу прыгали, когда барабанные установки резко синхронизировались. Каждый удар был идентичным. Каждый бит. Атмосфера создавалась бешеная. Вместе с тем, как росла популярность группы, росла и звездная болезнь Сережи. Он стал дерзок, порой слишком эгоистичным, а его самомнение поражало любого человека из народа. Больше всех переменам дивился, конечно, Олег… —Сереж.. ты видел время вообще? — стоя в коридоре их съемной квартиры и жмурясь из-за света, сонным голосом возникал Олег. —М… да… три ночи..— чуть пошатываясь ответил Сережа. Одет он был слишком легко. Черная майка, того же цвета кожаные штаны и косуха были на нем. Волосы растрепаны, на голове солнцезащитные очки, что вот-вот спадут. Глаза у Разумовского стеклянные, будто невменяемые.— Волч.. а может.. ну его, этот сон? Пошли гулять. Волков нахмурился. Карие глаза, будто еще сильнее потемнели. Олег подошел к Серому и взял его за руку. —Спать. —Я. Я не хочу… и что ты меня вообще хватаешь? Отпусти!— резко выдернул руку и бешено посмотрел в глаза Олега,— не хочешь, значит я сам пойду. Разумовский нацепил очки обратно на глаза и развернулся. Олег схватил его за талию и поднял над полом. Какими же усилиями он затаскивал Сережу в квартиру… кажется, даже говорить об этом не стоит. В ту ночь соседи вызвали на них полицию. Слишком громко ругались. А тут еще и Сережа, пьяный. Или не совсем? Алкотестер показал минимальный уровень алкоголя, однако вел себя Разумовский слишком подозрительно. Его увезли в участок, а там взяли кровь. В ней нашли наркотики. До этой ночи Олег не знал, что Сережа употребляет. Как оказалось, то в одно из своих похождений по клубам, Разумовский наткнулся на барыгу. Тот втолкнул ему шприц. Он же и вколол. Серому очень понравился эффект галлюциногена. Подобного он до этого не испытывал. Ощущение было настолько ярким.. он стал гонять по вене. По клубам, теперь, ходил без Олега. Ходил исключительно ради дозы смертельного удовольствия. Но вскоре зависимость стала слишком яркой. Четыре часа без наркотика были потолком для него. Дальше Сережа становился раздраженным, его могло начать трясти, болела голова, сводило зубы. Он молча терпел, злился и никому не рассказывал о зависимости. Боялся осуждения? Полиции? Что больше принимать не сможет? Нет. Он боялся, что Олег его бросит. Зачем это Волкову какой-то нарик? А если он спидозный? Спид ведь прекрасно передавался через необработанные шприцы, которыми Сереже иногда кололи наркотик. Выпустили Разумовского из временного изолятора спустя сутки. Не известно как именно у Олега получилось забрать его оттуда. Вид у Волкова был напряженным, расстроенным. —Серый..— ласково коснулся он руки возлюбленного,— я все знаю. Давай найдем тебе хорошего нарколога? Тебе нужно почистить организм. Ты можешь умереть так. Понимаешь? Это не шутки. Разумовский поднял взгляд на Олега и попятился назад, выпуская его руку из своей. Протестующе замотал головой. —Нет.. я не хочу. Мне нормально. Я не нарик, понятно? Пару раз принял, это еще не делает меня наркоманом.— хмурился и тяжело дышал Сережа, уже не желая идти за Олегом домой. —Я не считаю тебя таким. Лисенок, я переживаю за твое здоровье, понимаешь? Я не смогу без тебя.— вздохнул Волков. Карие глаза посмотрели в бешеные голубые. Столько тогда Сережа увидел в этом взгляде. Боль, переживание, тяжесть решения. Олег любил того безумно, ему было больно осознавать, что его парень сидел на веществах. Тяжело было и понимать, что рокстар из него, частично, сделал сам Олег, чуть ли не кладя Разумовского в свежую могилку с осиновым крестом. Сейчас Волков думал, что лучше бы никогда не давал эти гребаные уроки Серому. Ну разве бы они плохо жили, будь в их семье один барабанщик? Да нет, наоборот, все получилось бы совсем по-другому! А как тяжело Олегу было принять решение остаться с Сережей. Нести груз его зависимости на свои плечах. Разумовский подошел к Олегу и уткнулся в него, сжимая облезлую кожанку на спине. Волков осторожно обнял Сережу в ответ и поцеловал в макушку. Спустя три дня Серого положили в больницу. Первая ломка прошла отвратительно. Разумовский чуть ли не в агонии бился и истошно кричал, зовя врачей на помощь и моля дать ему дозу. Кости ломило, суставы выворачивало в неестественные формы, тело все горело, будто бы он уже варился в адском котле. Пять часов мучений извели его совсем. Сережа лежал прикованный к кровати и судорожно дышал. По щекам текли слезы, а мысли были уже лишь об Олеге. Мозг не понимал.. за что Волков так с ним? Неужели ему так хотелось, чтобы Серый пострадал? Это вот так теперь проявляют любовь и заботу? Для Разумовского все выглядело именно так. Ежедневные ломки, боли и почти полное отсутствие лечения. Зато после чистки ломки прекратились. Да и сам Серый угас. Он чувствовал себя овощем. Неспособным на какие-то эмоции. Неделю после возвращения домой он не разговаривал с Олегом. Спал в зале. На концертах не появлялся, почти не ел и лишь много пил. Волков по вечерам подходил к нему, накрывал пледом и ласково гладил по плечам, уже уснувшего Сережу. Сердце сжималось от одного его вида. Реабилитация займет ужасно много. Оставалось лишь надеяться, что Разумовский не сорвется, что пройдет ее до конца и они вновь заживут как раньше. —Не знаю, Лер.. его весь день не было дома. На звонки не отвечает.— сидел поздним вечером на кухне Олег и докуривал сигарету. На вторую неделю после лечения Сережа пропал. Ушел из дома, когда Олег был в магазине. Время уже перевалило за девять вечера, когда дверь в прихожей открылась. Серый ввалился в квартиру угашеный. Олег нахмурился. Нервы у него и так были на пределе. Долго Волков пытался сдерживаться. —Серый… Опять ты обдолбался…. Нахрена ты тогда проходил лечение?! Сереж. Ты умрешь если продолжишь, понимаешь ты или нет блять?! Умрешь. Наркота до добра не доводит блять. Не до-во-дит. — на повышенных тонах говорил Олег. Но Сережа его не слушал. Молча прошел внутрь и упал на диван. Там и уснул. Олег обшманал его и забрал все наркотики, что нашел. Смыл их в туалет, а после сам лег спать. Утро началось в одиннадцать. Началось оно из-за болезненных стонов Сережи, что по всей квартире искал свои закладки. —Наркотики ищешь?— с тяжелым выражением лица спросил Олег и подошел к Серому. —да! Волч.. волч мне так больно. Я не хочу вновь это испытать. Пожалуйста, скажи, где они? Прошу.. я умру сейчас..— вцепился в Олега Разумовский и, чуть ли не плача из-за боли и трясясь, быстро затараторил он. Волков отодвинул от себя Сережу. —Я их выкинул. —вы.. что?— Сережа тяжело задышал и нахмурился. Занес руку и ударил Олегу пощечину, от чего его щека тут же побагровела,— как ты мог! Я сдыхаю тут, а ты.. я так и знал, что ты специально меня изводишь. Олег, скорее, удивился не пощечине, а словам Сережи. —извожу?… Сереж.. я пытаюсь помочь тебе. —ПОМОЧЬ? — закричал Разумовский и ударил того кулаком в грудь, — да всралась мне твоя помощь! Ненавижу. Ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу. Продолжал истерику Сережа, а после упал на пол, скрутившись от боли и заскулив. —уйди. Не смей сюда..— прокричал из-за ломки в костях,— не смей возвращаться. Не хочу тебя больше видеть. Никогда блять! Волков был поражен до глубины души. Его прогоняют? Между ним и веществами… выбрали вещества? Почему? Внутри рухнули все миры. Сердце на момент остановилось. Олег сжал руку в кулак. Карие, когда-то добрые и родные глаза, потемнели в разочаровании. —я тебя понял, Сереж. Олег ушел. В тот день он решил, что не нянька Сереже, чтобы постоянно сюсюкаться с ним. Разумовский, судя по всему, его уже не любит. Так был ли смысл лезть к нему, коли Серого и так все устраивало? Он пропадет из жизни Разумовского и не станет больше мешать ему губить свою. Сердце Волкова разбито и не известно, когда же покроется шрамами. Серый около месяца тешился различными видами наркотиков. До того момента, как не случился с ним передоз. Лежа в больнице и щурясь от яркого, белого света, что еще и противно мерцал, парень не понимал… где же Олег? На просьбу позвать Олега Волкова, врачи ему ничего так и не ответили. Не берет трубку, видите ли. А потом в больницу пришла Лера. С неким разочарованием и сожалением она посмотрела на Разумовского. —Олег в армию ушел. Сам изъявил желание служить. Так что… у тебя есть год, чтобы хорошо подумать. Первый год длился долго. Разумовский пытался бросить наркотики, писал письма Олегу, где извиняется перед ним, а потом сжигал их, считая полным бредом. Второй год добил Сережу окончательно. Почему Олег не вернулся? Почему вновь не берет трубки? Он предал Сережу? Оставил одного, хотя когда-то клялся любить вечно и быть рядом всегда? Тогда сердце Разумовского очерствело и стало забывать Олега. Он пошел по-пути многих рок звезд. Одинок, гениален, эгоистичен и на игле…       

***

Что было в голове у Олега, когда он оставлял Сережу в квартире во время ломки? Когда серьезно воспринял слова Разумовского о ненависти? В голове у Волкова был маленький он, которого предали самые близкие люди - родители. Маленький Олежа не понимал, куда ведет его папа, так крепко сжимая руку волчонка. Только вчера они были в парке аттракционов, куда, очень долго, мечтал попасть Олежа. А сегодня отец с подавленным видом вел его в неизвестность. Неизвестностью стал детдом, чей порог волчонок уже переступал один. Олег так и не узнал, почему родители сдали его в детдом. Те погибли в автокатастрофе, за год до выпуска Волкова из детдома. Вновь Олегу говорили о любви, вновь ласково обнимали в этом же моменте втыкая лезвие ножа в грудь. До боли в суставах Волкову было тяжело уходить из квартиры. Сердце скулило и молило его вернуться обратно, начать умолять Сережу одуматься, пытаться помочь ему. Вся жизнь Олега, весь его воздух, остались в той квартире вместе с Сережей. Неделю после своего ухода Волков ждал, что Сережа вспомнит о нем. Напишет, хотя-бы. Необязательно даже извиняться. Хотя-бы простое «привет», дающее Олегу надежду на то, что он еще нужен. Но Разумовский ему не писал. Тогда Волков стал специально отшиваться в тех местах, где обычно находился Серый. Разумовский либо правда не замечал Олега, либо старательно притворялся. После этого Волков поставил окончательный крест на их отношениях. Загубив внутри себя преданную собаку, что тосковала по хозяину, Олег пошел в военком. За установку он больше никогда не сядет, учиться было в падлу, слишком большая нагрузка для расшатанных мозгов. А армия… Говорят, она меняет. Волков надеялся, что и его поменяет. Так и случилось. Подобно не правильно сросшейся кости, Олега сломали и заставили срастись заново. Он многое понял, находясь в части. Например, что дышать полной грудью, можно и без Сережи. Что спать без рыжей макушки рядом, вполне возможно. А еще Олегу нравился официоз служителей Родины. Связать свою жизнь с военным делом, показалось ему, весьма заманчиво и, в какой-то степени,романтично. Отдав год своей жизни армии, Олег пошел служить дальше. Три года он прожил в Москве, находясь там по работе, ибо, как оказалось, устроиться там куда проще. В Москве Олег и встретил её. Она была его копией. Внешне,только внешне. Медные волосы до лопаток, большие, голубые глаза и лисья улыбка. Волков правда думал, что влюбился заново, что история с Сережей прекратит терзать его мысли. Но нет. Со спины девушка всегда напоминала Разумовского. Это губило Олега. Он понимал, что до сих пор любит Сережу, что тоскует по нему и никакая замена, никогда не сможет с тем же ласковым смешком протягивать «Волч». Они расстались чуть меньше чем через месяц, после начала их отношений. Олег не мог так подло пользоваться ей. А она все поняла и простила. Они еще долго простояли в объятиях, высказывая немую благодарность друг-другу за тот период времени, что они провели вместе, как нормальные люди. Волков вернулся в Северную столицу. День тогда был туманным. Молочная дымка оцепила Петербург, поглощая крыши домов. Олег полной грудью вздохнул влажный воздух. По позвоночнику будто молнией пробежалась тревожность и засела в сердце. Как долго Волкова не было дома. Каких-то три года были похоже на три десятилетия. Заселившись в государственную квартиру, с не самым свежим ремонтом, Олег стал искать на просторах интернета хотя-бы какую-то крупицу информации о Сереже. Почему не позвонил Лере и Шуре? С ними Разумовский оборвал связь уже как два года. Двух часов плаваний в медиа-океане привели Волкова к группе «Чума», где Сережа был барабанщиком. Фотографии были хорошо обработаны, но даже это не скрывало состояния Сережи. Похудел, стал еще бледнее, глаза тусклые, под глазами синими, а рыжие, когда-то яркие, волосы будто выцвели. И тогда Олег понял. Разумовский все еще сидел на кислоте. Старая обида вновь разожглась в груди синим пламенем, что тут же затушил Олег. —Это я его довел до такого.. а потом оставил тихо умирать.— утыкаясь в свои ладони, шептал Волков. Мысли с чертями начинали хороводы плясать, путая Олега и не давая ему придти к правильному решению. Нецензурно выразившись Олег нахмурился и провел курсором к графе «купить билеты». Один раз он сходит посмотреть на Сережу, что он настоящий, что с ним все хорошо и чутьё Олега его подводит. Одним концертом все не закончилось. На протяжении четырех лет, на каждую зарплату он покупал билеты на концерт «Чумы». Коллекция барабанных палочек дома пополнялась. Волков посетил около сотни концертов группы. На 80 которых он поймал проклятую палочку. Казалось,будто он по крупицам пытался собрать себе нового, а может наоборот, старого, Сережу. *** Очередной концерт «Чумы» закончился для Олега пойманной палочкой. В этот раз она была черной. Расцветок существовало всего три - белая, красная и черная. Черная палочка оказалась первой, в коллекции Волкова. Будто судьба намекала на что-то, но на что же, Олег так и не понял, кинув намек в спам. -«Как долго я планирую продолжать смотреть на то, как он угасает на сцене? Как долго буду тайно смотреть.. я пытался его отпустить, но от этого стало больнее. Но как вернуть Сережу? Он,должно быть, давно забил на меня. Конечно. Прошло восемь лет»- думал Олег, идя по темной, дождливой улице Петербурга. От осознания, что восемь лет он скитался в попытках забыть Сережу, становилось смешно. Ты преданней собаки, Олег, для тебя нет слова забыть. —Пацаны, да он угашенный, может ну его нахуй? —Да нет… подожди, может у него наличка есть. Послышалось откуда-то из-за угла. Толпа гопарей окружила парня, что лежал на мокром асфальте. Тот едва находился в сознании. Кровь в венах закипела у Олега. Не мог он больше несправедливость терпеть. Он посвистел парням, выходя из-за угла. —Мальчики, а вас мамы не учили, что слабых плохо обижать? —А тебя не учили, что в чужое дело нос совать опасно? Откусят) Олег усмехнулся. Что-ж,они сами не захотели по-хорошему. А тут.. подойдя ближе к шайке, он увидел лицо парня… Сережа. Ему было плохо, явно плохо. На лице Волкова заиграли желваки. Поддавшись какому-то тхоническому импульсу, Олег ударил главаря всей компании в челюсть. Тот со злостью и бешенством посмотрел на Волкова. Олег взял его за грудки и, чуть приподнимая,ударил коленом в солнечное сплетение. Парень захрипел и скрючился в полу-наклоне. Остальные перепугались, что и они могут получить, так что схватили покалеченного за локти и как можно скорее дезертировали оттуда. Волков присел к Сереже и ласково коснулся его щеки, а после осторожно попытался приподнять его, кладя ладони на плечо и загривок Разумовского. —Серый, как ты?

***

Сережа проснулся лежа в мягкой, теплой постели. Пушистый плед бежевого цвета мягко накрывал его тело, даря чувство безопасности и тепла. Голова болела ужасно, глаза точно были красными. Прикрывая их Разумовский прямо ощущал пульсацию в них и в висках. Еще и в горле пересохло. Казалось, будто голосовые связки уже усохли и лопнули. —Сереж…— откуда-то из комнаты раздался голос, после скрипа паркета. Точно. Разумовский находился не у себя дома. Но где он? Как сюда попал? Страх разрядом ударил Разумовского и тот резко подскочил, придвигаясь спиной к спинке кровати и тараща глаза на…. ?? Это был…. Как же… —О.. о.. Олег?…— находясь на грани истерики не веря в увиденное. Сережа судорожно вдохнул, пытаясь набрать полные легкие воздуха, но это никак не выходило сделать. Перед ним стоял высокий мужчина, явно прошедший военную подготовку. Прямой, взгляд карих глаз с металлическим налетом не давал покоя Разумовскому. Он нервно рассмеялся и укутался в пушистый плед. —хаха.. ха… что эта дрянь дала мне? Почему эффект такой долгий…— куда-то в недры кровати истерично смеялся Сережа. Он вспомнил Олега и теперь его воображение рисовало его настоящим? Такое же может быть? Волков тихо сел рядом с ним, едва ощутимо прогладив Сережу по острому плечу. —Серый, я настоящий…— осторожно, с хрипом, заговорил Олег. Разумовский выглянул из под пледа и посмотрел на Олега. Судорожно, чуть ли не задыхаясь, дыша, он разрыдался и притянул Олега к себе трясущимися руками. Сиротливо вжался в Волкова, уже рыдая в захлеб. Сказать, что Олег был в шоке, ничего не сказать. Он осторожно обнял Сережу в ответ, ласково гладя по спине. Утро было тяжелым. Они долго говорили, обнимались, просили прощение друг у друга, заново клялись в любви, признавались, что скучали, вновь разговаривали о утраченных годах, о том, какими глупыми были. Волков смог уломать Сережу пойти в больницу. Он знал о нескольких передозах, что чуть не довели Разумовского до смерти. Сережа же, больше сопротивления не оказывал. Да, он помнил, что творили с ним, в тот раз. Но теперь он был готов потерпеть, лишь бы избавиться от зависимости и начать жить счастливой жизнью вместе с Олегом. Прием у врача назначен был через две недели. До него они договорились на легкий наркотик, лишь бы Сережа не испытывал эти адские ломки. Олегу было тяжело наблюдать за тем, как Разумовский вдыхал белую смерть. Этот вид напоминал Волкову о роковом дне, после которого они расстались на долгих восемь лет. Сережа же, пытался прятаться в такие моменты от Олега, чтобы он не видел его за этим занятием, прекрасно понимая, что так ворошит старые раны. Но не только боль прошлых ошибок они ощущали. Пара наверстывала упущенную… любовь. Много обнимались, целовались, постоянно напоминали друг другу как же любят. Сережа по утрам всегда сонно обнимал Олега, пока тот пытался попить кофе. Волков встречал Разумовского с репетиций, принося ему любимые булочки Сережи, чтобы он по дороге перекусил. И вот. Две недели почти прошли. Сережа отыграл свой последний, перед лечением, концерт в группе. Конечно, весь состав «Чумы» был расстроен, что почти на год Разумовский уйдет от них. И все же, парни его поддержали. Лечиться надо, уже давно надо. Концерт был ярким, они сыграли свои лучшие хиты. Уже сформированная фан-база была более чем довольна таким выступлением. За исключением одного маленького «но». В этот раз, Сережа не кинул барабанную палочку в толпу. Он присел на край сцены и протянул ее Олегу, искренне улыбнувшись. Волков взял палочку и поцеловал тыльную сторону ладони любимого барабанщика. Толпа визжала. Да, кажется этот момент с концерта попадет во многие паблики. Домой они вернулись ближе к десяти вечера. Олег поднял Сережу на руки и прокружился с ним, целуя любимого в губы. —волч…) — по-лисьи улыбаясь, хихикал Сережа. —лисенок.— влюбленно отвечал Олег. Нежные поцелуи перешли во что-то большее. Одежда мягко падала на пол, а парни на кровать, ножки которой, казалось, вот-вот и сломаются. Разумовский обнимал Олега за руку, кладя голову на плечо Волкова. Он не знал, что ему делать. Завтра они должны придти в больницу, где Сережу не ждали. Восемь лет употребления сильных наркотиков, да еще и по вене, сделали свое дело. У Сережи была токсическая кардиомиопатия с развитием острой сердечной недостаточности. Он доигрался до того момента, когда лечение было невозможно. Нежно он поцеловал Олега в шею. —прости меня..— шептал Сережа, прижимаясь ближе к Волкову. —Давно простил, лисенок. И ты меня прости.— отвечал Олег, даже не осознавая, за что на самом деле извинялся Сережа. Волков провел ладонью по рыжим волосам и поцеловал Разумовского в лоб. Они лежали прижавшись друг к другу, греясь под общим пледом. За окном едва моросил дождь, а в квартире было тихо. Казалось, что все наконец стало хорошо.. Утром Олег проснулся первее Сережи. Сонно потянувшись и потерев глаза, он повернул голову к Разумовскому, что лежал к нему спиной. —«еще спит..»— подумал он и посмотрел на время. Десять утра. Прием у врача должен был быть через час. —Сереж, вставай, нам скоро к врачу.— позвал его Олег и присел на кровать. Сережа не отвечал даже сонным бурчанием. А потом…. Волкову показалось, будто он не дышит. Приложив ребро ладони к шее Сережи, Олег ужаснулся и резко перевернул его на себя. Разумовский спал вечным сном. На губах застыла легкая улыбка сожаления, что останется в сердце Олега на всю оставшуюся жизнь. Барабаны и правда были чумой. Олег смог излечиться от нее путем страданий и боли, а вот Сережа… так и сгорел, с палочками в руках. Noi diventiamo ciò che pensiamo.