Ставка на желтое

Pov Питер Питер просматривал пейзаж за окном, который он наблюдал вот уже большую часть сознательной жизни, проезжая в метро. Уэйд в городе так и не объявился, создавая поводы для беспокойства и возможности оставаться дома. Закрыть глаза на проблемы родного города и ни о чём не переживать получалось с трудом, но он не мог раскрыть свою личность Жёлтому полноценно. Да, он доверял всем личностям Уэйда, но он так долго скрывался, что это стало привычно, словно дышать. В голове оставалась загадка, как Жёлтый не прочёл в его мыслях или воспоминаниях о всех его ипостасях. В голове были несколько теорий касательно этого вопроса. Первой из них была такая, что что-то незримое защищало конкретную часть его сознания извне. Второй, что Жёлтый всё знает, но каким-то образом контролирует себя и никак не дал знать, что в курсе дел. Третья... Была совсем сырой, но создавала вероятность того, что этот эксперимент разделяет его сознание и пребыванием Жёлтого это не ограничилось. Что кто-то создал что-то новое и незнакомое в его сознании, что-то совершенно самостоятельное, но почему-то пока оно не отзывается. Вместе с этим блокирует то, до чего Питер не хотел бы пускать других. Жёлтый как будто гость в его голове, очень редко, но выдавал интересные фразы. Как будто смотрит на него изнутри и видит больше, чем может сам молодой супергерой. Личная жизнь молодого человека стала действительно улучшаться. Он стал больше проводить времени с Гарри и Недом. Те, пользуясь случаем, стали звать его на свои посиделки всё чаще, навёрстывая время, когда он «избегал» своих друзей. Но вместе с этим, привыкший к ежедневным приключениям и одиночеству среди толпы, он всё больше желал и скучал по его супергеройской жизни. Словно он слишком давно засиделся в отпуске и хочет на работу. По телевизору, в газетах и других СМИ часто обсуждали, куда делся Человек-Паук. Некоторые обливали его по классике грязью. Кто-то взывал к его совести и чувству ответственности, чтобы он пришёл и выполнял свою «работу». Кто-то же нежно благодарил его за работу и чуть ли не отправлял на пенсию, желая всех благ и покоя на старости лет. Питеру на всё хотелось закатить глаза. — Что думаешь? По-моему, тут слишком много сахара. — Питер потряс пачку с быстрым завтраком. Женщина рядом с ним, держась за поручень, странно посмотрела. Привычка разговаривать с Жёлтым появилась как-то сама собой. В таких случаях он показывал на наушник, горящий перманентно зелёным диодом. Он сам переделал наушник, чтобы энергия уходила не в поиск сигнала от телефона и воспроизведения звука, а на поддержание видимости постоянной работы. Теперь было гораздо проще делать вид, что он разговаривает с кем-то по телефону. Он скучал по Уэйду. По нему всему, но он так же понимал, что дело пахнет жареным. Если Тони и Дэдпул работают вместе. При этом никак не связались с ним, то Питер уже был готов надевать запасной костюм старого образца и засучивать рукава. Должно было произойти что-то действительно серьёзное. Жёлтый был некоторым утешением в данной ситуации. Голос Уэйда не оставлял его ни на минуту, продолжая комментировать обо всём, что думает. — А как тебя оставить? Если панкейки забыть на долгое время, они из сахарных булочек превращаются в сладкие сухарики. Даже кленовый сироп не спасёт. Ты ж потом станешь нам не по зубам. А как не откусить кусочек от такого лакомого коржика? Ну же, не впадай в уныние. Я не знаю, почему ты скучаешь по такому уроду, как мы, но не переживай. Скоро эта туша вернётся и затискает твои сахарные щёчки. — Почему он так долго не даёт о себе знать? Он обещал, что его не будет всего пару месяцев. Питер уткнулся в свой вязаный объёмный шарф носом и поправил свою огромную зелёную куртку с пушистым капюшоном. С некоторых пор он стал носить объёмные вещи, в которые можно было как-то закутаться или утонуть. Его периодически стал пробирать пугающий мороз до костей и посещать чувство тревожности. Со стороны это выглядело, конечно, забавно и очень сильно напоминало массивное округлое тельце пушистого паука, из которого торчали палочки — стройные ноги. Шутки шутками, а Человек-Паук выглядел по-паучьи как никогда раньше. — Питти, хочешь, я ему устрою, когда он вернётся? Вот увидишь, он пожалеет, что не сводил за это время тебя в кино по крайней мере тысячу раз. Меня удручает видеть тебя в таком раскисшем состоянии духа. Тебе нужно срочно взбодриться, и сахара там в самый раз! Знаешь, как утки начинают крякать, когда съедают слишком много? Кря крЯ кРя КРЯ! Поднимем на уши весь Нью-Йорк и создадим ряды пернатых обкакашей! — Пф. — Нужная станция приближалась, и Паркер приготовился выходить. Как только он вышел из метро, встал на скейтборд и поехал в сторону Центрального парка. Пора наконец сделать то, чем Жёлтый соблазнял его всю неделю. Ловко петляя между людьми и прочими атрибутами улицы, он сделал манёвр, поворачивая на нужную. Вот он, знакомый парк, теперь привычное озеро с пернатыми морскими свинками и уже родная лавочка. Утки встретили его обыкновенным абсолютным игнором. Они уже привыкли, что посетители парка закармливают их досыта, поэтому стараться для каждого, лишь бы выпросить пропитание, — лишняя трата сил. И так дадут. Питер сел, подогнув свою ногу под себя. Рука достала горсть ядерной сладости и кинула в водную гладь, создавая круги. — Что это за тегомотина такая? Ещё опиши в трёх тысячах слов, как с цветка, на который насрал золотой бобакен, падали золотистые капельки дождя. Где моё Чеховское ружьё, где сюжет? Задрал мою булку заставлять ждать! Пиздуй писать Уэйда в двух шагах отсюда! Питер поднял глаза к небу, списывая крики Жёлтого на попытки его развеселить. Получалось пока не слишком удачно. Утки и правда крякали особенно яростно, чувствуя дискомфорт от угощения, но не изменяя себе в потребности бесконтрольного обжорства. Пачка полетела в мусорку, а молодой человек побрёл на выход. Проказа не принесла ему ожидаемого удовольствия. Нужно было купить яиц и молоко, прежде чем возвращаться домой. Дойдя до круглосуточного, он поздоровался с пожилой женщиной за кассой и направился в молочный отдел. Рука уже привычно взяла бутыль нужного размера, когда он вдруг замер. Бутылка полетела на пол, а всё тело схватила судорога. Голову пронзил какой-то неопознанный механический болезненный писк. Паркер почувствовал, что не может сделать и глотка воздуха, он тут же присел на корточки, схватившись за виски. Боль начала распространяться по голове тяжёлыми волнами, сдавливая мозг. Питер встал на колени, сжимая виски. Однако... Всё вскоре прекратилось так же быстро, как и началась, что тем не менее его совершенно не успокоило. В голове стояла пугающая тишина, и даже собственные мысли не всплывали на периферии. — Жёлтый? Что это было? Жёлтый? — У парня нарастала паника, и, оставив молоко лежать, он бросился на улицу, глубокими глотками вдыхая прогазОванный воздух Нью-Йорка. Поднявшийся ветер стремительно ударил в лицо, впрочем, помогая прийти в себя. Спустя минуту никто не отозвался, но страшное случилось позднее. Когда на его плечо положили руку, он дёрнулся от неожиданности и обернулся. Это была женщина в строгом костюме, но уже с успевшими проявиться мимическими морщинками. Зрачки Питера сузились, воздух застрял где-то в горле. — Молодой человек? С вами всё в порядке? Вы выглядите очень бледно и испуганно. Может, скорую или полицию? Что-то случилось? — Питер смотрел во все глаза. Он не почувствовал её до тех пор, пока она его не коснулась. Его паучье чутьё совершенно не отреагировало. — Нет, мэм, не стоит. Со мной всё в порядке. Просто... Мигрень. У нас, школьников, такое случается, контрольные и всё такое. Извините за беспокойство. — Питер резко развернулся и пошёл забирать скейтборд там, где его застало это необъяснимое явление. — Жёлтый!.. — Сладкие булочки... — Тихонько произнёс Жёлтый, как побитый щенок, как будто издалека. — Я тут, не бойся. — Что случилось? Ты куда пропадал? Я испугался, что с тобой что-то случилось. Ты долго не отзывался, и я решил!.. — Питти волнуется обо мне, какое... Приятное чувство. Но милый, это не из-за меня. И не той штуки в твоём сознании, к которой я справедливо не рискую подходить. Это что-то... Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? Коленки держат? Может, лучше присесть? Мы чёт себя не очень хорошо чувствуем. Pov Уэйд Вот исправленный фрагмент текста. Орфография, пунктуация и грамматика приведены в порядок. Реплики Жёлтого оставлены курсивом (как в предыдущей части, хотя в этом куске его реплик нет), реплики Белого выделены жирным шрифтом. --- Уэйд раздражённо поставил упаковку приторно сладких колец на завтрак обратно на полку. Без завываний Жёлтого о том, что этот сахар им просто необходим, чтобы сдохнуть от диабета, он уже не казался таким привлекательным. — Ты действительно будешь рефлексировать из-за отсутствия проявления собственной шизофрении? Обведи этот день кружочком в календаре. Я готов поспорить, прежде чем застрелить себя пару тысяч раз в лоб, ты как минимум пару раз молился Богу, чтобы он избавил тебя от нас. Ты не католик. А теперь. Ты резко заскучал. Лицемер или пиздабол? Выбирай любое. Можешь оба. — Он хотя бы понимал, что розовые блёстки на пижаме и пушистый воротничок — это недооценённая классика. А ты вечно читаешь лекции, какие мы хуёвые. Где твоё чувство юмора? Или без конкуренции в виде него ты растерял всё своё очарование? Ты тоже скучаешь по этому куску инфантилизма. — Необъективно накладывать свои ожидания на призму моей личности. Это ты, долбоёб, его просрал. А если ты не завершишь дело, твой молодой горячо обожаемый протеже сдохнет в... Ну давай предположим, что через полгода, с его регенерацией. Ты их слышал. Уэйд сжал зубы и всё-таки схватил с полки любимый сухой завтрак одного голоса и раздражённый на всех сразу и ни на кого... Ах нет, найдёт этих личинок-переростков, которых он заставит дерьмо своё жрать по кругу, прежде чем кокнет. Когда он подходит к молочному отделу, то видит бутылку молока на полу. Ну, в принципе... Сойдёт. Он приседает, чтобы её взять, но его пальцы касаются на удивление других. Внешне горячих и очуметь каких холодных на ощупь. Он поднимает взгляд, чтобы пошутить насчёт того, что парень из мороженого и он не прочь его облизать, но слова застревают в горле. На него обращены огромные оленьи тёмно-карие глаза, в которых столько надежды, тоски и шока, что он готов сам купить ему это молоко и сверху ещё полмагазина. — Ух, ладно, бери, Бэмби, оно твоё, убедил. — Выдыхает Уэйд. И смотрит, как губы парня сначала открываются, притом не произнося ни звука. — Ладно, я понимаю, моё лицо довольно... Специфичное. Как будто один авокадо тра... Тебе-то восемнадцать есть? Отлюбил другое старое авокадо, и их дитя пережило ядерную зиму, но знаешь, сладкие губки, пялиться так на других не слишком вежливо. Хотя я готов простить тебя из-за твоих пушистых ресниц. Постреляй в меня глазками, дорогой, я почти кончил. — Он разворачивается к холодильнику, чтобы взять другой бутыль молока, который он ранее заприметил, но его за рукав куртки хватают эти на удивление сильные для такого дохляка руки. — Стой! — Парень приходит в себя и смотрит смущённо на свою руку. Затем уголок губ нервно дёргается. — Извини, я его уронил и просто хотел поднять. — На лице парня почти видно мыслительный процесс и какую-то внутреннюю борьбу. Уэйд поднимает надбровную дугу. И ладно, пацан очень красивый, и он не видит выражения отвращения. Он даст ему минутку. Хотя все эти слои одежды... Летом. — Ладно, ладно. Окей, ты ужинал? Слушай, тут недалеко есть очень неплохое кафе с пиццей. Я бы хотел извиниться за своё поведение. — Ну давай, бросайся на него, как на последний кусок мяса, псина. Раз он предложил. У нас же дохуя свободного времени на шашни с дохера неподозрительными подростками. Которого ты не знаешь. Которого буквально видишь впервые. Такие не смотрят на тебя взглядом подстреленной лани, как на спасителя. Вот как на охотника с пушкой — более похоже на правду. — Да ладно... Забей, малой. — Уэйд отворачивается, потому что этот пилорас Белый прав. Он берёт бутылку молока, закрывает и краем глаза видит опустившиеся уголки губ и отчаянье, на мгновение мелькнувшее в глазах. Затем он вздыхает. Он действительно устал и скучает по своему Паучку, но выводы, которые приходят ему на ум и которые дополняет своей душнятиной Белый, его не радуют. — Прости, малыш, тебе, наверное, должны заплатить какую-то дохера огромную сумму? За что? Привезти меня куда-то? Убить? Извини, не получится, у меня нет времени. Но если ты расскажешь о тех, кто тебя послал, я заплачу. Такое красивое личико не должно работать на таких долбоёбов. — Какого... чёрта. — Питер отпускает руку и скрещивает их на груди. Лицо Питера становится возмущённым, он слегка наклоняет голову влево, к наушнику, а потом нервно дёргает бровью. — Если спутал меня с наркоманом, иди нафиг. К твоему сведению, подготовка к осенним экзаменам для поступления в колледж выматывает не хуже амфетамина или героина. Если не хочешь халявную пиццу, твоё дело. — Парень фыркает, закутывается в шарф и идёт на кассу, гневно ворча себе под нос. — Тебя только что отшил пацан, который сам позвал на свидание? Прострели себе ногу, ты спишь. В принципе, можешь его догнать. Спросишь, что он вначале в тебе нашёл. Уэйд замирает с бутылкой в руке. Мысленный диалог набирает обороты. — Какого... — Чёрта? — ехидно вклинивается Белый, предвкушая скандал. — Хуя! — рычит Уэйд вслух, заставляя парочку проходящих мимо женщин испуганно шарахнуться в сторону молочных йогуртов.