Поле подсолнухов

Крылья всё ещё болят, после внезапно нахлынувшей агрессии и желания облегчить душевную боль, которая рвёт и мечет на части. Смотрящий отлучается по своим делам, всё-таки задача смотреть на своих заключённых и миры лежит на его хрупких с виду плечах. Холод тюрьмы обволакивает своим незримым спокойствием и приводит спутанные, словно клубок, мысли в относительный порядок. Тишина уже давно не кажется такой тревожной и давящей как раньше, хотя Джодах не заперт в четырёх белых стенах под пристальным холодным, словно лёд, взглядом Смотрящего, без возможности выбраться в другой мир, чтобы восстановить ускользающий из пальцев, как песок, рассудок. Ави больше не заключённый, но при этом он является неотъемлемой частью этого зловещего места, которое губит в существах самое ценное — рассудок, возможность здраво мыслить. Крылья резко взмывают вверх, обнажая на всеобщее обозрение забинтованные ранения и их природное великолепие. Лиловые глаза недовольно щурятся при виде знакомого, но такого ненавистного для них места. Они начинают кричать, шептаться, свистеть, создавая в голове бога какофонию из звуков, но Джодах их успокаивает, говоря, что здесь будет не долго. Демоны закрывают глаза, доверившись своему обладателю и замолкают. Крылья ещё какое-то время рассекают спёртый прохладный воздух, прежде чем заключить Ави в своеобразный кокон, из-за чего на белоснежный, с отблесками жёлтого пол медленно падает несколько мягких перьев, а бинты пропитываются новоприбывшей кровью. Глаза прикрываются, а дыхание выравнивается. Пять секунд вдох, семь выдох. Тюрьма Времени — лучшее место для медитации. Перед глазами возникает образ шахматной доски, с гладкими на ощупь лакированными фигурками. Каждый их ход, каждое жизненно важное решение и путь продуман до мелочей. Ведь одна ошибка в расчётах, в повороте или шаге стоит слишком дорого, чтобы позволить ей случиться. Пальцы берут фигурку Лололошки и, ворочая из стороны в сторону, лиловые глаза осматривают её. Джодах думал, что мироходцу не удастся его удивить, но он ошибался в своих расчётах. Лололошка сделал неожиданный ход, сломав идеально построенную линию своей жизни и плана. Главное, что это можно исправить, но для этого нужно много времени, доверие к мироходцу и чёткий план ходов. «А, есть ли кто-то, кто так же управляет богами? Так же решает за них их судьбы и пути?» — задаётся вопросами Джодах, но знает, что ответы никогда не получит. Однако правила этой игры просты и давно усвоены мозгом. Чем интереснее фигура и её история, тем дольше она проживёт, не потонув под толщей воды под названием «Естественный отбор». Секрет выживания прост: делай что-то неожиданное, пресекая рамки устоев, веди себя неоднозначно, не снимая с себя все маски фальшивых эмоций и неоднозначно выражайся, не давая услышать никому чёткого и честного мнения от тебя. Все твои истинные чувства, эмоции и мысли должны плескаться, как вино в бокале, только в твоей голове, больно ударяясь об её границы. И Лололошка эти правила прекрасно усвоил и отлично применяет на практике. Фигура с глухим стуком возвращается на деревянную поверхность. Из глубокой медитации его выдёргивает знакомый холод и добирающийся до самой души взгляд. Джодах открывает глаза, складывая крылья, чтобы лицезреть лицо старого друга. Взгляд Смотрящего выражает непонимание. — Не обращай внимания, старый друг, просто задумался. Ты что-то хотел? Смотрящий снимает перчатки и оказывается за спиной Ави, из-за чего можно услышать знакомый едкий шёпот, которым сопровождаются его перемещения. Руки бога исчезают в уже появившихся перьях. — Ты никогда не думал о том, как сложно продержатся на шахматной доске богов? Взгляд Смотрящего выражает отрицание. — Как только Лололошка справляется? Хотя его забывчивость идёт на руку. Каждый раз он проявляет себя будто в первый раз. Новые эмоции, новые чувства, новая тропа — это как глоток свежего кислорода для заскучавших теневых наблюдателей. Бог Времени осторожно снимает бинты, поглаживая крылья у основания, из-за чего от удовольствия, крылья чуть дрожат распушивая перья. Взгляд Смотрящего выражает негодование. — Понимаю. Неприятно осознавать, что ты лишь жив, пока интересен существам за гранью нашего восприятия и мира. Однако толпа всегда требует хлеба и зрелищ, а где есть спрос, там есть и предложение, друг. А то, что нас с тобой не подвинули с доски, означает, что мы вызываем у наблюдателей интерес. Взгляд Смотрящего выражает негодование и спокойствие. Руки последний раз проходят по мягкой поверхности перьев, после чего исчезают за тканевым слоем перчаток. Джодах встаёт с пола и расправляет затёкшие без движения крылья. Взгляд Смотрящего выражает предвкушение и трепет. — Ты мне хочешь что-то показать? Вместо ответа его окутывает ледяная чёрная аура, из-за которой демоны сходят с ума. Однако вместо белёсых стен его встречает небо цвета яиц дрозда, по которому неспешно плывут пушистые облака. Ветер с опаской, но при этом с детским озорством играет с волосами. Лёгкие наполняет пьянящий запах свободы, семечек, хмеля и орехов. Странная смесь вызывает истинное удовольствие понятное только ему и его сопровождающему. Они понимают друг друга без слов. Эту связь с натяжкой можно назвать любовной, скорее это ещё более возвышенное чувство, чем то, что хочет испытать каждый смертный. Джодах идёт за Смотрящим, хотя может в любую секунду сокрыть себя от его взора и скрыться в бесконечном количестве миров, но он этого не делает. Их доверие и взаимопонимание напоминает тонкую нить, которую, кажется можно легко порвать, но на самом деле об эту нить можно разве руки в кровь разодрать. Взгляд Смотрящего выражает спокойствие. — Ты что-то хочешь, друг? Взгляд Смотрящего выражает согласие. — Мне закрыть глаза? Ответом ему служит слабый кивок. Глаза спокойно закрываются, а к его руке прикасается что-то холодное, но при этом дарующее незримое тепло. Под ногами слышится тихий шелест травы. Шаги бога неуверенные, но Смотрящий всё равно не останавливается. Они идут достаточно долго, пока в голове Джодаха не раздаётся объёмный и немного хриплый голос Смотрящего: — Можешь открывать глаза, Джодах. Пейзаж кардинально поменялся. Их окружает поле с немного покачивающимися подсолнухами, которые тянут свои головы к последним лучам солнца. Могучие скалы образуют вокруг кольцо, откуда из нескольких тёмных мест вниз срываются мощные потоки воды, которые разбиваются о искристую водную гладь, заставляя подняться вверх поток белой пены. Они садятся возле высокого старого дуба, который окутан лозой и зелёным ковром изо мха. Смотрящий продолжает держать своего, восхищённого здешней красотой спутника, за руку. Солнце медленно заходит за скалы, образуя над ними нимб из яркого света. Из своих жилищ выбираются светлячки, желающие станцевать здесь хоровод и придать этому месту особую таинственность. Взгляд Смотрящего выражает смущение, предвкушение и немую просьбу. Джодах улыбается и, прикрывая глаза, дотрагивается своим лбом до лба друга. Пурпурные искры сцепляются в особом танце с чёрным туманом, превращая это в нечто новое и неизведанное. Щёки горят огнём, пока незримое как мёд тепло разливается по телу. Спустя продолжительное время их связь разрывается, оставляя после себя тепло и еле уловимый запах чего-то сладкого, но при этом давно забытого. Взгляд Смотрящего выражает трепет, смущение и счастье. — Я рад, что смог сделать тебя счастливым. Смотрящий кладёт свою голову на плечо Ави и вместе с ним смотрит на чернильное небо, с плавными переходами фиолетовых, голубых и розовых оттенков, усыпанное миллиардами перешёптывающихся между собой звёзд. И две из них светят особенно ярко, освещая путь к просветлению и возвышенным чувствам остальным.