Иди на хуй, Ким

Чонгук шёл по одному из коридоров художественной школы, гневно сжимая кулаки и кусая свои губы. Его резкие шаги эхом отдавались по пустым коридорам здания — сейчас у всех шёл урок. Это снова случилось. Опять. Ким Тэхён. Он… Снова взялся за своё. Спустя огромное число замечаний, ссор и предупреждений. Чону нужно успокоится. Именно поэтому он направляется в мужской туалет. Возможно, ледяная вода хоть немного успокоит его пыл. Поразительно, что только Ким вызывает такую бурю эмоций. Ни один человек так на Чонгука не действует. Плакать ли ему, или радоваться — вопрос риторический. Хорошо, что количество людей, способных так влиять на Чона сводится к одному. Плохо, что это Тэхён. Белая дверь, на которой находится табличка с буквой «М». Такого же цвета раковина и ледяная вода на лице, от которой сводило жилы. Да, этого определённо не хватало. Отверзляет… Чонгук перестал «умываться» только тогда, когда холод стал невыносимым. Поднял голову и посмотрел в зеркало. Сзади него был Ким. Какая неожиданность. — Чего пришёл? — Чон обернулся, оперевшись бедром об край раковины, и сложил руки крест-накрест. С потаенным удовольствием посмотрел на то, как сверху белой футболки Кима растлилось огромное грязно-коричневое пятно, смахивающие на кляксу. А так же на его мокрые волосы. Да, в этот раз он постарался. — Ты серьёзно? — Тэ сделал шаг в сторону Гука. — Вылил на меня всё содержимое своей «непроливайки» (ею была средних размеров банка), а потом спрашиваешь что я здесь делаю? — Ты испортил мою картину, которую я рисовал на конкурс месяц. Если быть точным, полтора, — глянул прямо в глаза Киму. — Ты понимаешь, сколько времени я потратил на неё? Сил? Да я душу в неё вложил, — повысил голос. — Испортить, о боже, твою причёску и беленькую футболку — меньшее, что я мог сделать. Большее — подправить тебе лицо. — Перед этим ты на моём холсте черкнул чисто чёрной краской. Я тоже могу сказать, что ты испортил мою картину. Вот и получил, что заслужил, — Ким театрально пожал плечами. — Я это сделал абсолютно случайно. И тебе говорю это уже в десятый раз, если не в одиннадцатый. Чон снова начал закипать. Эта выходка вызывала агрессию. И грусть. Парень правда старался над своей картиной, на счёт слов о том, что он вложил в неё свою душу ни разу не приврал. Его дитя, почти завершенное, испорчено толстой чёрной полоской прямо посередине. До конца сдачи на конкурс осталась неделя. Он пропал. — Не ври мне тут, — Ким снова сделал шаг вперёд. Чон даже не напуган. Уже на всё наплевать. — Ты думаешь я поверю этому? — Я не виноват, что ты решил перенести холст с одного мальберта на другой. Если бы я знал, что в тот момент, когда я решил обернуться, стоит привеликий Ким со своим чудом, никогда бы такого не допустил. — И ты случайно держал в руках кисточку? С чёрной краской? — Я хотел её с другим цветом смешать… Да разве это уже имеет значение? Я, хоть тебя и недолюбливаю, никогда бы не испортил твой рисунок. Потому что знаю, каково это, когда плод твоих трудов становится жалким мусором. Знаешь, есть замечательное крылатое выражение: по себе людей не судят, — Чон направился к выходу из туалета, толкнув своим плечом Тэхёна. — И каким образом мне сушить волосы и футболку? — Не мои проблемы. Знаешь, выкручивайся как-нибудь сам. — Большое спасибо за совет, — фыркнул Ким. И Чонгук не выдержал. Повернулся лицом к Тэхёну, рывком прижал его к стене, поместив правую руку на мокрую шею. Послышался стук об кафель. — Знаешь что? , — наклонился к уху и негромко произнёс. — Ты — настоящий мудак, Ким. Никогда таких кроме тебя не встречал. К счастью. Вот скажи честно, малыш Техён-и правда не понимает, что натворил? — едко протянул имя и ещё сильнее сжал горло юноши. Парень напротив прохрипел, пытаясь сделать глоток воздуха. Получалось плохо. — И что же ты теперь мне скажешь на этот раз, м? — Ещё ниже наклонился, задевая ушную раковину носом, которая тоже была мокрая. Тэхён положил свои немного трясущиеся ладони на Чонгуковы, пытаясь расжать. — О-отпусти… — А то что? — усмехнулся Чон, но хватку всё-таки расслабил. Ещё не хватало ему, чтобы Тэхён задохнулся тут. — Иначе я, блять, все твои картины, которые только имеются в кабинете, самой чёрной краской из всех «подправлю», — гневно глянул на парня напротив Ким и опять попытался вырваться. — Боюсь-боюсь, — с издёвкой произнёс Чонгук и, не давая Киму двинуться, сильнее надавил на его шею, после опять придвинулся к уху и прошептал. — Ничего по-оригинальнее малыш Тэхён-и придумать, видимо, не в состоянии. Как же так? В небольшом кафельном помещении послышался стон. Тишина. —Только что… Ты?.. — Гук удивлённо глянул на покрасневшего Кима, а после опустил свой взгляд ниже. У Тэхёна встал. А от этой новости у Чона скрутило низ живота. Было ясно одно — он попал. — Я же сказал меня отпустить, — дёрнулся парень и наконец-то вырвался из хватки ладоней Гука, после сразу же отошёл от него в другой угол, тяжело дыша и потирая свою шею. — Что из этого было тебе непонятно?! Блять, блять, блять. Чонгук такого не планировал. Сейчас он просто стоял с открытым ртом и выпученными глазами, пытаясь сообразить, что ему делать дальше. — Урод, — сплюнул слово Тэхен и быстрым шагом вышел из мужского туалета, громко хлопнув дверью. Оставив Чона наедине со своей проблемой. Чтож, видимо, испорченная Кимом картина отходит на задний план.