Partners in crime

You'll never take us alive

We swore that death will do us part

They'll call our crimes a work of art

You'll never take us alive

We'll live like spoiled royalty

Lovers and partners

Partners in crime

Partners in crime

      — Парни, вы вообще в курсе, что вы в розыске? — с усмешкой на губах спрашивает Мори у шестнадцатилетних преступников, которые со светящимися глазами и довольными улыбками пришли к боссу доложить об успешном завершении миссии, отбивая друг другу кулачки.       — Пф-ф, конечно, — равнодушно фыркает Накахара в ответ на вопрос об очевидном.       — По всему городу развешаны наши фотки. — так же безразлично подхватывает Осаму.       — Хах, ты там так по-уёбски получился! — в который раз смеётся Чуя, на что его напарник только вздыхает.       — Выбирайте выражения, молодой человек. — терпеливо и строго произносит сидящая неподалёку Озаки. — К тому же, вы уже однажды попали на камеры видеонаблюдения. В городе знают, как вы выглядите. Добром это не кончится, вам обоим стоит быть осторожнее, несмотря ни на что.       — Ой, да ладно, ане-сан. Толку-то, что они нас знают? Мы всё равно не оставляем ни одного свидетеля. — гордо и самонадеянно возражает Осаму.       — И тем не менее, Дазай, Коё-сан права. Не забывай, за что я вам обоим плачу.       Парень хочет ещё что-то возразить, но напарник пихает его локтем в бок, вынуждая согласиться со старшими и не перечить. Рыжий выводит его за локоть из кабинета босса.       — Чё ты опять начинаешь препираться? Тебе сказали будь внимательнее на миссиях, значит так и надо делать. — говорит сквозь зубы Накахара, пока оба юных мафиози спускаются спускаются на лифте штаб-квартиры портовой мафии.       — Ты ведь знаешь, что мы ра-бо-та-ем в мафии. Идти на риск — наша ра-бо-та, нам за это платят. — Дазай как всегда невозмутим, даже пока его отчитывают. Его вообще хоть что-нибудь волнует в этой жизни?!       — Да, это наша работа. Но я бы посмотрел на тебя умирающего.       — О, Чуя! Нас с тобой разделить способна лишь смерть… — Осаму напевает песенку, которую выдумал сам.       — Ой, не начинай, — мученически хнычет Чуя, жалея, что лифт — настолько замкнутое пространство, что от этого придурка не сбежишь.       — Я чую: наша любовь будет жить вечно, поверь… — ухмыляясь и щуря единственный глаз, продолжает Дазай.       Накахаре ничего не остаётся, кроме как притянуть напарника за воротник к себе и прильнуть к его губам, заставляя его прекратить петь и занять рот другим. И плевать им обоим хотелось а прозрачное стекло стен лифта. Пусть все знают, как выглядит любовь. Когда воздух в лёгких предательски заканчивается, Осаму отрывается от припухших губ и хитро улыбается, глядя одним глазом в глаза парня.       — С каких это пор ты научился читать мои мысли, а, Чу-уи?       — Примерно с тех пор, как несколько месяцев назад ты ни с того, ни с сего пришёл под моё окно петь эту же самую ужасную песню и клясться мне в любви. — хмурится Чуя.       — М-м, какая замечательная любовная история, мне прямо-таки интересно дослушать до конца.       Наконец, лифт останавливается и молодые убийцы и разорители выходят из здания, снова садясь на малиновый мотоцикл и трогаясь домой. По пути Накахара продолжает нотации Огая и Озаки, на что Дазай тоскливо закатывает глаза.       — А если тебя поймает полиция? Ты же не сбежишь. Тебя посадят… И что тогда?       — Ой, ты зря в меня не веришь. Я? Не сбегу от полиции? Да даже если меня и посадят, думаешь, не выберусь? Брось, не возьмут нас живыми, это я тебе точно говорю. Нас с тобой разделит только смерть.       — Опять он о смерти!       — Клянусь, Чуя. — спокойно и в то же время настойчиво произносит Осаму.       — Что?..       — Никто и ничто, кроме смерти одного из нас или обоих сразу, не сможет нас с тобой разъединить. Потому что я люблю тебя.       — Тц, идиот… Я тоже люблю тебя. — в своей нежно-раздражённой манере отвечает Накахара.       — Честно? Честно-пречестно? — переспрашивает Осаму, строя щенячьи глазки, хоть Чуя и не видит его лица, он по голосу и интонации знает это.       — Клянусь. — вздыхает он.       — Ура-а! Нам, кстати, заплатят много-много денег за следующую миссию, я слышал, как Мори говорил с Хироцу.       — Ты подслушивал босса?!       — Зато какую инфу добыл! Заживём, как испорченная деньгами королевская семья! Накупим алкоголя и махнём в отпуск!       — Мечтать не вредно. — усмехается Чуя, перебивая восклицания Осаму.       — Это почему ещё?       — Во-первых, не факт, что на задание не отправят кого-нибудь кроме нас. А во-вторых, мы, блядь, дети, Дазай! Нам всего по шестнадцать лет! Ни алкоголь, ни отпуск нам не светят.       — Какой ты зануда… Зато мы точно знаем, что отправят именно нас, ведь мы с тобой — лучший дуэт в мафии!       — Ага, ужас, летящий на крыльях ночи.       — Да! Наши преступления назовут произведениями искусства, это я тебе точно говорю. Потому что мы великолепны!       — Завидую я твоей самооценке…       — Завидуешь потому что она выше твоей?.. — выпалил Дазай и получил по шапке за свою шутку.

      This, the tale of reckless love

Living a life of crime on the run

I brush to a gun

To paint these states green and red

      Поведаю вам историю о безрассудно влюблённых друг в друга преступниках, которые были вынуждены вести довольно тайную жизнь и постоянно скрываться от властей и полиции, находясь в бегах. Это небезызвестные юные портовые мафиози: Накахара-король-гравитации-Чуя и Осаму-самый-молодой-член-мафии-Дазай.       Вот уже несколько месяцев в их сердцах бушует пылкая, страстная любовь. Иногда в порыве безумной любви друг к другу они забывают о таких элементарных вещах, как осторожность и безопасность. Ну уж нет, аккуратность это не про Дазая. Он постоянно попадает в неприятности. А там, где Осаму попал в неприятность, есть и Накахара, который всегда его спасает, и чаще всего, покрывая всех и всё небоскрёбами из отборного мата, выбираются из проблем оба, несмотря на то, что каша была заварена руками Осаму.       Юные члены преступной организации не брезгуют запачкать руки чужой кровью ради избавления от свидетелей, ограбления или добычи информации. “Двойной чёрный” — самый разрушительный дуэт в истории, гордость портовой мафии, козырной туз в рукаве крупье. Юноши прекрасно знают — деньги не пахнут. А чем больше их предлагают, тем более безразлично, каким образом они будут заработаны. Хотя, вне зависимости от великолепных зарплат, парней тянет к преступному миру кое-что другое: безнаказанность. Безнаказанность за любые деяния.       Осаму и Чуе больше по душе убийства, кровь, оружие, взрывы, как и многим другим мальчишкам их возраста. Это интереснее, чем ограбления (которые зачастую являются лишь отвлекающим манёвром, чтобы другие мафиози делали основную работу), заложники, добыча информации о какой-нибудь правительственной шишке…       Кстати об ограблениях. Наша история как раз об одном из них.

      Everybody freeze, nobody move

Put the money in the bag or we will shoot

Empty out the vault

And me and my doll will be on our way

Our paper faces flood the streets

And if the heat comes close enough to burn

Then we'll play with fire, 'cause

      В прошлый раз всё получилось до безумия красиво. Чаще всего парням достаются ограбления только чтобы отвлечь внимание охраны и свидетелей, а иногда — полиции, если кто-то вообще успеет её вызвать до того как мальчишки покинут место преступления. Это воспринимается как забава, ведь Огаю не нужны награбленые деньги. Поэтому весь “улов” целиком и полностью достаётся молодняку. Такие игры в мафии…       — Ни с места, это ограбление! — прокричал Чуя, входя в магазин после мягкой и эффектной посадки своего транспортного средства прямо в стеклянную витрину. Осколки не задели ни его, ни напарника, остановленные Гравитацией.       — Не двигаться! — вторил ему Дазай, пытаясь удержать на лице серьёзную мину при виде напуганных людишек.       — Деньги в сумку, быстро! — продолжил рыжий, бросив большую сумку к своим ногам.       — Быстро, или мы будем стрелять! — с этими словами Осаму снял свой пистолет с предохранителя, а Накахара вытащил из кармана горстку позвякивающих пуль, подкидывая их на ладони.       Люди вокруг засуетились, и сумка постепенно наполнилась бумажниками, стопками купюр из кассы, монетами… Паника на лицах так изящно контрастировала с победными ухмылками мафиози, услышавших через аппаратуру голос Хироцу, который оповещал о том, что они справились со своей задачей и можно уже уходить.       — Выкладывайте всё, что есть в хранилище! — не унимался Дазай.       — Прекрати, уходим! — шикнул на него напарник, и Осаму сделал несколько выстрелов в потолок, выключая лампы, освещавшие помещение. И тогда в кромешной тьме юноши покинули магазин, оседлав мотоцикл Чуи.       За их спинами послышались сирены полиции, Дазай развернулся на сиденьи рычащего мотоцикла, оказавшись спиной к спине Накахары и лицом к стражам закона, и показал им язык и неприличный жест обеими руками.       — Осаму, прекрати, ты играешь с огнём! — попытался Чуя одёрнуть сообщника.       — Зато это весело! — услышал он в ответ прямо над ухом, почувствовал, как чужие длинные руки, обхватывают его талию, и понял, что Дазай сел по-человечески.       Ну и веселье! Ограбить магазин, наплевав на то, что на каждом столбе, на каждом углу и даже в витрине этого самого магазина приклеены фотографии с лицами Осаму и Накахары и подписью “в розыске”. Да, объявления, фото и газеты просто наводнили город — они были буквально повсюду.       А Дазай хохотал, играя с огнём и ничего не стесняясь.       Стоило ему только крикнуть “нас догоняют”, Накахара, засветившись красным, проехал по стене здания вертикально вверх, заезжая на крыши.       Кто-то говорил, что криминальная жизнь не романтична? Ложь!

      You'll never take us alive

We swore that death will do us part

They'll call our crimes a work of art

You'll never take us alive

We'll live like spoiled royalty

Lovers and partners

Partners in crime

      — Ну, сколько? — спросил Осаму, измеряя кабинет шагами, пока Чуя считал награбленное.       — Не отвлекай… шестьсот, семьсот, восемьсот… — пробормотал второй.       — Не так важно, сколько, — вмешался Огай, но Дазай его перебил:       — Сказал, прошу заметить, босс портовой мафии, у которого денег — дворец можно строить из стопок купюр, как из кирпичей.              — Не перебивай, Осаму, где твои манеры? — возмутилась Коë. — С тобой говорит твой босс, а ты перебиваешь и бурчишь.       Дазай театрально закатил глаза и посмотрел на Мори своим "мне плевать, что ты там хотел сказать, но говори уже и отстань" взглядом.       — Всë, что вы принесли — ваша собственная выручка, понятно, почему ты так жаждешь узнать, сколько тебе достанется. Но, поверь, эти деньги не стоят и четверти той информации, что добыли другие наши работники. Однако, если бы не вы…       — Если ты хотел сказать "спасибо", то так бы и сказал. — снова перебил подросток.       — Вы молодцы, — вздохнул Мори. Он никогда не умел благодарить.       — Эй, математик, сколько насчитал?       — Сто двадцать тысяч с мелочью.       — Неплохо. Чуть побольше предлагают за наши головы, хах. Как иронично.       — Двадцать тебе, остальное — мне, если тебе что-то не нравится. — прошипел Чуя.       — Так нечестно! Эй, Чуя, ты куда? Отдай половину! — завизжал Осаму, бегая по огромному кабинету за напарником. — Да ты оху-... Ох уж этот Чуя!       — Мда, ох уж эти любовнички… — пробормотал Мори, потирая переносицу пальцами.       — Я говорила, что держать их в одной организации — плохая идея. — сказала Озаки. — Но кто я такая, чтобы меня слушали… так, пустяки, одна из пяти глав, подумаешь.       — Но, согласись, их дуэт — произведение искусства. — виновато-гордо пробормотал Огай.       — Пожалуй, это лучшие партнëры по преступлению, — кивнула женщина.

(oh, just try and catch us!)

      Самые неуловимые, самые лучшие… Но прошлый раз — не этот. За всё приходится платить. Даже самым безнаказанным.

      Here we find our omnipotent outlaws

Fall behind the grind tonight

Left unaware that the lone store owner

Won't go down without a fight

      В этот раз снова пришлось прибегнуть к помощи липового ограбления, исполняемого шестнадцатилетними юнцами. Это всегда было тем ещë номером в театральной программе. Причëм, фальшивое преступление было придумано Дазаем, который однажды были приглашëн на собрание, где только нëс какую-то чушь, пытался вскрыть артерии шариковой ручкой и пускал самолëтики из одноэкземплярных документов. Его почти никто не слушал, ссылаясь на то, что он ребëнок и закрывая глаза на то, что добрая половина стратегий принадлежала ему. Однако за эту идею зацепились.       — Наши "всемогущие", так сказать, грабители, блуждающие по городу без дела, отстают от всех дел, что совершаются дуэтом " Двойного чëрного". Поэтому… — Огая снова перебивает голос Дазая:       — Короче говоря, без нас опять не обойдётся.       — Именно. — терпеливо заключает босс, а Коë закатывает глаза. — И тем не менее, будьте внимательны. Владелец этого магазина хоть и одинокий хлипкий старик, но без боя он не сдастся.       — Бывали и похуже, — расслабляется Накахара, услышав про "старика", и сползает ниже в кресле.       — Не бывали. — настаивает Мори, — я не просто так прошу об осторожности. Не будьте такими самонадеянными. Если вас ещë не поймали — это не значит, что этот раз не будет исключением.       — Расслабься, Мори, мы неуловимы. — говорит Осаму напоследок, выходя из кабинета и шлëпая Чую по ягодицам, тем самым заставляя его пройти вперëд с шипением «придурок, не трогай мой зад!»       — Ну что за поколение… — вздыхает Огай.

Where we gonna go? He's got us pinned

Baby, I'm a little scared. Now, don't you quit!

He's sounded the alarm,

I hear the sirens closing in

Our paper faces flood the streets

And if the heat comes close enough to burn

Then we're burning this place to the ground, 'cause

      Накахара и Осаму по воздуху подлетают на огромной скорости к магазину, водитель, мягко спланировав на парковочное место, входит в здание без оружия, — ха! Зачем оно ему? — а за ним шагает Дазай, у которого два пистолета в карманах. Заходят они, как обычные посетители, чтобы потянуть время и не сеять преждевременную панику. Однако, судя по тому, как на эту пару озираются другие покупатели и как от них отшатываются в сторону — их узнали.       — Это ограбление! — кричит Осаму, когда Чуя даëт ему знак. — Деньги в сумку или мы откроем огонь!       Все поспешно бросаются на пол, кто-то скрывается в уборной, а кто-то в служебном помещении. Дазай хмурится и нажимает на курок несколько раз. Слышатся оглушительные выстрелы, а после них — звон падающих пустых гильз. Люди, напуганные стрельбой, осторожно ползут к сумке, чтобы сложить всë, что у них есть, лишь бы выбраться живьëм.       Как-то странно…       Что-то не так, но что?       Владелец предельно спокоен, вот, что не так! Мори говорил, что это не простой дедок. Но в бою между молодой физической силой и огромным жизненным опытом, победа на стороне первых. По крайней мере, в этом уверены юные напарники по преступлению.       …всего несколько минут — и сумка полна купюр, мелочи, кошельков, даже несколько телефонов есть! Прекрасно сработано, коллега. Можно уходить. Но…       — Чëрт, Чиби, куда нам идти? — в голосе Осаму сквозит паника, что ему в принципе несвойственно.       — Вот же старый хрен! Он нас прижал! — рычит Накахара, отступая от выхода и втыкаясь спиной в спину любимого друга.       — Мне немного страшно… — шепчет шатен, прижимаясь спиной к спине.       — Какой ты идиот… Нормально всë будет, впервые что ли?       — Вообще-то, нас впервые прижала охрана…       — Заткнись. Живыми не сдадимся. А если сдохнем — значит только вместе, ты понял?       Дазай, сглотнув, выдавливает тихое "ага"       — Чиби, он поднял тревогу… Я слышу сирены, они уже близко…       — Да не паникуй ты, идиот. Всегда выбирались из всякого дерьма, и сегодня выберемся. — Накахара очень агрессивно и напористо цедит слова сквозь зубы. Он по-другому не умеет. Но это, кажется, если не успокаивает Дазая, то как минимум действует на него отрезвляюще.       В помещении не остаëтся больше посетителей — эвакуированы. Остались только два подростка, стоящие спиной к спине, вооружённые охранники, перекрывающие все выходы, и сам владелец, невозмутимо мило улыбающийся кривой улыбкой. И красно-синие мигающие огни, врывающиеся в окна под звук полицейских сирен.       Кажется, здесь скоро будет жарко.       — Я люблю тебя, Чиби. — шепчет Дазай.       — Рано прощаться, долбоëб. Я тебе сказал, что всë нормально будет, так что замолчи.       Осаму молчит, а его рыжий напарник вдруг смягчается. И хоть Осаму не может видеть его лица, он знает, что в глазах Накахары горит озорной огонëк.       — Давай повеселимся, как ты любишь? — предлагает Чуя.       — Поиграем с огнëм? — с улыбкой надежды подхватывает Осаму.       — Сожжëм их нахуй дотла. Мы неуловимы, сам же говорил.       Дазай усмехается и снова достаëт оба пистолета, снимая их с предохранителей.

      …sheriff's police department

Come out with your hands up

We have the place surrounded

Put your weapons down,

Put your weapons down!

Ready men? Aim, fire!

      — Это полицейский департамент! — слышится с улицы, и два охранника хватают мальчишек и толкают их к выходу. Удивительно, что не конфисковали оружие у Дазая. — Выходите с поднятыми руками, вы окружены. — продолжает голос из усилителя.       Полиция… Никакой пощады не будет — парни знают. Они, офицеры полиции, даже не посмотрят на то, что перед ними стоят два ребëнка. Да, те два ребëнка, которые вот уже несколько месяцев в розыске, да, убийцы и разбойники, но ведь это дети — воплощение невинности. Нет, полиция даже не посмотрит на эту невинность. Мафиози подвергаются наиболее жестоким наказаниям. Даже дети-мафиози.       Дазай и Накахара выпихиваются охранниками на улицу, прямо в лапы полиции. Парни ехидно переглядываются и с ядовитыми ухмылками поднимают оружие перед собой, показывая свой протест и готовность сражаться.       — Оружие на землю! — надрывается тот же самый офицер в усилитель. В ответ на это Дазай только взводит курок и улыбается нагло и провоцирующе. — Бросьте оружие! — повторяет полицейский, и его голос вздрагивает. Он видит, что подростки не подчиняются.       А чего он ожидал? Что молодняк портовой мафии выйдет из ограбленного магазина, сложит лапки и тут же превратится в послушных ангелочков? Ха, да как бы не так! Осаму делает выстрел в сторону офицера, но пуля его не задевает, только выводит громкоговоритель из строя. Дазай с наигранной досадой вздыхает «Ну как же так?», естественно, он промахнулся специально.       В надежде вразумить подростков, которые явно нарываются, лезут на рожон, мужчина в погонах, очевидно, командир отряда, отбрасывает испорченное оборудование в сторону, немного отойдя от шока (в него только что выстрелил ребëнок!), и кричит своим подчинëнным:       — Огонь по команде! — это не производит впечатления ни на Осаму, ни на Накахару. Тогда офицер тихо, почти одними губами, скаля губы в дикой улыбке, произносит одно слово. — Огонь. — и вокруг слышатся звуки взводимых курков табельного огнестрельного оружия.       Отличная ночь…

      The skies are black with lead-filled rain

A morbid painting on display

This is the night the young love died

Buried at each other's side

      Вокруг небольшого магазинчика, окружённого полицией, слышатся звуки падающих гильз, непрерывных выстрелов и выкриков то голосами полицейских офицеров, то юными, едва ли сломавшимися голосами молодых членов мафии. Воздух пахнет порохом, свинцом и кровью. В глазах рябит от сверкающих красно-синих огней полицейских машин, мечущихся то в одну, то в другую сторону пуль и снующих повсюду мужчин в форме и бронежилетах.       В Йокогаме никогда не темнеет. Даже ночью её освещают яркие фонари, пёстрые вывески. Когда солнце заходит и на небе зажигаются звёзды, всходит луна, здесь так же светло, как днём. Но эта криминальная ночь черна как уголь из-за плотной стены свинца.       Два подростка прижимаются спинами друг к другу, пока мужчины, которые — между прочим! — в два-три раза старше, обстреливают их. То и дело появляется красное свечение, которое разом останавливает сотни пуль, летящих в молодые тела, и разворачивает их в обратную сторону, да с такой скоростью, что бронежилеты не выдерживают и позволяют своим хозяевам умереть. Дети невредимы. Совершенно ни царапины. Стоят в самой середине свинцового дождя, а вокруг них — десятки трупов, изрешеченных их собственными пулями для табельного оружия. Болезненная картина на выставке мировых произведений искусства.       Казалось бы, запахло победой. Вот-вот госслужащие сдадутся и бросят эту глупую затею… Но нет.

***

      Это была прекрасная ночь. Ночь, ознаменованная поимкой и убийством самых опасных врагов правопорядка. В эту ночь умерла юная любовь, невинная и светлая. Грабители, убийцы, разорители, мятежники, или просто мафиози в лице двух подростков-эсперов убиты простыми людьми, отличительными знаками которых являются лишь поблёскивающий на свету значок на груди, фуражка со звездой, служебное удостоверение во внутреннем кармане и погоны на плечах.       Осаму Дазая и Накахару Чую похоронили друг рядом с другом.       Как и говорил один из их — разделить любовь способна лишь смерть.       Почему так случилось? Ведь всё должно было кончиться хорошо, они были так близки к победе. Нет. Судьба — самая непредсказуемая и беспощадная вещь. Злой рок, карма — так обычно говорят о подобных случаях.       Несмотря на уверенность в своей победе, парни были в панике. Ещё бы! Они ведь впервые попали прямо в лапы стражей правопорядка, в центр обстрела полицией. Ведь до этого они только убегали от людей в погонах, оставляя их далеко позади.

“Отчёт о проделанной работе

      <...>       Оба подростка-нарушителя были выведены из здания магазина охраной. Оружие конфисковано не было. Нарушители не подчинились приказу сдаться без сопротивления, один из них, зовущийся в городе Неполноценным Человеком, начал стрельбу. Поступил приказ открыть огонь.       <...>       Члены портовой мафии работали слаженно и быстро. Ни одна пуля не нанесла вреда их здоровью, пока не возникло голубое свечение, вызванное способностью Неполноценного Человека, аннулирующей любой дар какого бы то ни было эспера. Предполагается, что действие способности было вызвано паникой, и это привело к трагическим последствиям для обоих одарённых подростков.       Смерть наступила мгновенно, однако каждый нарушитель получил ещё два выстрела: в грудь и в голову. Тела направлены в морг Портовой Мафии.       Никто из мирных жителей не пострадал.       Полицейский департамент № ## понёс ущерб в размере двадцати трёх сотрудников, в том числе, командира отряда, убитых способностью Управления Гравитацией; двух машин, взорванных без возможности реставрации; внутреннего оборудования в виде громкоговорителя, раций, оружия.

Отчёт предоставил старший лейтенант полицейского департамента Йокогамы № ##,

[Фамилия, инициалы, подпись]

[Дата]”

You never took us alive

We swore that death would do us part

So now we haunt you in the dark

You never took us alive

We live as ghosts among these streets

Lovers and partners,

Partners in crime

      Нет, живыми юные взбалмошные и дерзкие мафиози в руки полиции не сдались. А их безмятежные улыбки на мёртвых лицах, изуродованных кровью, — выражение протеста. На удивление, всё случилось именно так, как говорил Осаму: разделить влюблённых смогла только смерть, полиция не взяла их живьём. И произошло всё по его же вине. По вине шестнадцатилетнего подростка, потерявшего смысл своего существования, цель своей жизни, мечтавшего о конце этих страданий.       Может, он всё это подстроил? Он мог. Однако, нет. В последний момент своей жизни Дазай думал о Чуе и о том, что он хотел бы провести остаток жизни только с ним. Кто же знал, что оставалось им обоим недолго?       Говорят, в том переулке, куда даже днём не проникает свет, часто можно увидеть два силуэта. Будто бы два подростка прислоняются друг к другу спинами, выставив вперёд оружие.       Те, кто в “сверхъестественную чушь” не верит, смеясь, отвечают, что это вздор, игра света, иллюзия, и вообще, вам показалось.       Другие же только кивают в ответ и толкуют, что это невинные души неупокоенных мафиози. Они жаждут мести: крови и смерти своих убийц. И теперь блуждают в темноте призраками, напоминая о себе.

Они знали, что они лучшие любовники и напарники по преступлению.

И весь город это знает.