— Не отпущу

       Девять часов. Обычно в это время Антонова приезжает домой после рабочего дня. Но сегодня всë совсем не так, как всегда. Сейчас женщина сидит в морге и заканчивает отчëты. Домой совсем не хочется: с мужем она развелась ещë полгода назад, а дети сейчас в летнем лагере, так что единственное, что ждëт патологоанатома в квартире, — это пустота. А здесь — любимая работа, пусть и в большом количестве. Ну и, пожалуй, ещë кое-что...        Пока Антонова находилась в здании ФЭС, она могла спокойно думать о Рогозиной, о своих чувствах к ней. Вале очень нравились мысли о любимой женщине и связанные с ней воспоминания. Но за пределами ФЭС всë то же самое вызывало у патологоанатома смутную тревогу. Внутри женщины разгорался конфликт: сердце буквально кричало, что нужно признаться Гале, рассказать обо всëм, а мозг твердил, что эта идея ни к чему хорошему не приведëт, что чувства, скорее всего, не взаимны. И, чтобы "отсрочить" эту бурю эмоций, Валентина решила остаться на работе ещë на некоторое время.        И как еë только угораздило влюбиться в лучшую подругу? Ответа не было. Такая холодная и неприступная для всех, но такая родная и мягкая для Вали, Рогозина буквально ворвалась в сердце Антоновой, и выгнать еë оттуда как-то не получалось. Один лишь образ полковника — и на лице патологоанатома появляется улыбка, а пульс учащается до невозможного. "Чувствую себя подростком, честное слово!" — думала Валентина и усмехалась собственным мыслям.        Но вот отчëты закончены, и женщина начинает чувствовать усталость. Быстро собравшись, Антонова выходит из морга и направляется к выходу.        Часы показывали половину одиннадцатого вечера, так что Валя была уверена, что все уже разбежались по домам. Проходя мимо кабинета Рогозиной, патологоанатом с удивлением обнаружила там начальницу, активно что-то писавшую. Антонова остановилась, чтобы полюбоваться полковником: всë-таки женщина была невероятно красива, кто бы что ни говорил.        Через некоторое время Валентина постучала, давая знать о своëм присутствии. Хозяйка кабинета оторвалась от бумаг и улыбнулась, глядя на подругу.        — Валь, ты чего тут так поздно? — спросила Рогозина, поднимаясь со стула и подходя ближе к сотруднице.        — Кто бы говорил, товарищ полковник, — с некоторой издëвкой произнесла блондинка. — Сама, значит, сидит, работу работает, а меня спрашивает, что я тут делаю. Я, видите ли, тоже работу работала, все отчëты закончила.        — Поязвила? Молодец. А теперь быстро домой отдыхать! — Приказной, но в то же время шутливый тон начальницы заставляет Антонову широко улыбаться.        — Есть, товарищ полковник! — таким же шутливым тоном отвечает патологоанатом и почти шëпотом добавляет: — Только сама сильно не задерживайся. Пожалуйста.        Валя отходит от кабинета на несколько шагов и резко останавливается. "Кажется, самое время, — проносится у неë в голове. — Если я сейчас уйду, то точно никогда не признаюсь". Решив попытать счастье, она стремительно возвращается к кабинету.        — Валь, ты что-то забыла? — спрашивает начальница, видя влетевшую Антонову.        — Галь, понимаешь.... — Решительность патологоанатома мигом куда-то улетучилась. — Ну, в общем....        Она не может подобрать нужных слов. Просто подходит практически вплотную к Рогозиной и, приподнявшись на цыпочки, целует ту прямо в губы. Очень нежно, осторожно, боясь сделать что-то не так. Отстраняется и, не взглянув на полковника, направляется к выходу.        В этот момент Галя хватает руку Антоновой и притягивает подругу к себе, обнимая еë за талию.        — Ну всë, — почти шëпотом говорит Рогозина, ласково улыбаясь. — Теперь я тебя ни-ку-да не отпущу.        — Это хорошо, — так же тихо отвечает Валя и, облегчëнно выдыхая, утыкается куда-то в шею теперь уже еë полковника.        Через несколько минут Галя слегка отстраняется, но тут же берëт лицо Антоновой в свои ладони и целует. Только уже не так, как Валя. Этот поцелуй был пылким, жарким страстным. Каждая вкладывала в него всë, что накопилось за долгое время.        Патологоанатом мягко отстранилась и, заглянув в серо-голубые глаза, сказала:        — Я люблю тебя, Галочка, безумно люблю.        — Я тоже люблю тебя, моя родная. — От подобного обращения по спине Антоновой побежали мурашки: еë никто и никогда так не называл...        Валя ещë не до конца верила в реальность происходящего, но почему-то была убеждена, что у них с еë Галей теперь всë будет хорошо....