Потерянные во снах

Посреди глубокой ночи Хиллари вздрогнул и резко распахнул глаза. Сердце быстро колотилось, а зажатые от страха руки и ноги бросало в легкий тремор. Долгожданный и такой нужный юноше сон в который раз прервался из-за очередного ужаса где-то внутри его разума. Хилл медленно сел на кровати, коснувшись босыми ногами пола, и потянулся к стоявшему рядом стакану воды. Взгляд зацепился за давно забытые им успокоительные. Несмотря на одурманенные страхом мысли, Хилл понял, что пора бы вернуться к графику принятия таблеток в надежде, что они окажут ему хоть какую-то помощь. В конце концов парню удалось успокоиться, желание уснуть постепенно к нему возвращалось, вот только парень намеренно прогонял его и дожидался первых лучей утреннего солнца в постели, сверля взглядом тускло-белый потолок. Ранний и как всегда звонкий щебет птиц день за днем внушал парню маленькую уверенность, что сегодня будет лучше, чем вчера, но ночью всё повторялось. Словно день сурка, из которого никак не выйти. Тяжело выдохнув, Хилл пересел за небольшой рабочий стол. Заученными движениями достал с полки толстый дневник, переплетенный натуральной кожей, ручку и склонился над ним, дабы написать отчет за эту ночь. Несколько волнистых локонов мешались перед глазами парня, пока он старательно выводил каждую букву на бумаге. Закончив со своим привычным обычаем, он устало откинулся на спинку стула, размышляя о том, принесет сегодняшний день хоть каплю разнообразия или же нет. — Хиллари Уильямс, что же сегодня заставило вас опоздать на мою лекцию? — с нескрываемым раздражением в голосе спросил мужчина в возрасте, преподаватель высшего учебного заведения. — Прошу прощения, это всё пробки, в прочем, как и всегда. Сами понимаете, утро, все спешат на работу, учебу, — уверенно ответил Хилл, поддерживая с преподавателем зрительный контакт. Мужчина продержал паузу в несколько секунд, плавно коснулся пальцами подбородка, задумался, а затем произнес: — Знаете, молодой человек, я хоть уже и не молод, но на память жаловаться пока еще не приходилось, и не дай Бог конечно. Так что я с уверенностью могу заявить, что до университета вы добираетесь и всегда добирались на метро. Поэтому сегодня я впервые слышу о подземных пробках. Или вы решились сменить средство своего передвижения? — преподаватель вопросительно изогнул седую бровь, уставившись на студента ледяным взглядом. Он так надеялся наконец увидеть растерянность на лице парнишки, заметить хоть каплю неуверенности, смущения, страха… — Я сдал на права. На прошлых выходных купил машину. Так что да, в чем-то вы всё же правы, под землей пробок нет, но и на автомобиле я там не езжу, — Хиллари еле заметно усмехнулся, наблюдая за тем, как его собеседник обескуражен и в тоже время раздражен, но был вынужден подавить в себе эмоции и пропустить студента на свое место. Некоторые из сидящих молодых людей в аудитории с интересом наблюдали за ситуацией, затем бросали в сторону Хиллари взгляды, в которых читались что-то вроде: «А это парень хорош», а он в свою очередь, направляясь к своему месту, совершенно не обращал на них внимания. Все мысли были лишь о том, как не допустить, чтобы одногруппники и особенно преподаватель узнали о том, что никакой машины да и водительских прав у него нет и никогда не было.

***

Устало вздохнув, парень откинулся на спинку рабочего кресла. Негромко тикающие часы давно намекали своему хозяину о надобности направляться отдыхать и изо дня в день оставались неуслышанными. Стол был усыпан небольшой стопкой рекламного мусора, квитанциями и счетами за электроэнергию, воду, а приглушенный свет настольной лампы благополучно всё освещал. Оказывается, почтовый ящик нужно проверять чаще, чем это делал Хилл. Но, с другой стороны, теперь ему было чем заняться в период ночного бодрствования. Отлипнув от такого весьма занимательного занятия, как сверление потолка глазами, парень то ли лениво, то ли уставше выглянул в окно. Город уже давно спал, дорога около его дома освещалась несколькими тусклыми и одинокими фонарями. Зеленые, как глаза парня, листья на высоких деревьях медленно покачивались из стороны в сторону из-за легкого ночного ветра. Открытая на проветривание форточка позволяла услышать далекий и редкий шум машин. И было в этом что-то завораживающее, что заставляло Хилла внимательно рассматривать и прислушиваться к ночной обстановке. Именно к ночной, ведь днем тот же самый вид из окна не вызывал такого восхищения и интереса. Днем все было до безумия предсказуемо: уйма людей спешат на учебу, работу и по делам. Все в разных настроениях и обстоятельствах. В общем, всё как и должно быть. Но Хиллари ужасно докучала подобная активность, поэтому тихая ночь была его спасением. Вдруг внимание юноши привлекла медленно приближающаяся темная тень, с каждой секундой она становилась ближе и больше. Он поднялся с кресла и, встав около окна, продолжил всматриваться вдаль. Чувство тревоги увеличивалось с каждым вдохом. Парень бессознательно нахмурился, а, глядя на тень, которая стремительно летела по воздуху в квартиру Хилла, где-то внутри он ощутил испуг, точно такой же, как при ночных кошмарах. Он невольно шагнул назад, а после его ноги будто намертво приклеились к полу, не желая двигаться с места. Огромная неизвестная темнота внезапно просочилась сквозь открытое окно и, напоминая дым, быстро заполонила собой пространство, перекрывая доступ к кислороду. Каждый вдох давался с огромным трудом. Тело парня совершенно не слушалось своего владельца. Бежать не получалось. Тени заполнили собой каждый угол комнаты, избавив ее от света, и принялись кружиться с невероятной скоростью вокруг жертвы, создавая впечатление что, тот стоит в самом центре мощного смерча. Испуг и тревога неожиданно сменились пустотой, а тело пронзил жуткий холод. Глаза непроизвольно закрылись и тени, будто ухватившись своими щупальцами за юношу, потащили его высоко вверх, а затем, выпустив из крепкой хватки, бросили вниз. После того, как он ощутил болезненное приземление, парень очнулся и оказался в собственной кровати, под своим же одеялом и в своей комнате. Испуганным и сонным взглядом он оглянулся, дабы убедиться, что никаких теней нет. Больше нет. Холод медленно отступал, а дрожь всего тела постепенно утихала. Он обессиленно прижался к подушке и пролежал так до самого утра, размышляя о случившемся, и никак не мог понять: сон это был или реальность.