Моя дорогая

      Лето - моё самое любимое время года. Именно летом я могу свободно жить не по часам, просыпаться и ложиться во столько, во сколько считаю нужным. Летом я отдыхаю от городской рутины и приезжаю на свою дачу под Ярославлем. Время здесь течёт по-особенному: тихо, осторожно, будто само не хочет, чтобы эта чудесная и тёплая пора кончалась...       А ведь в совсем начинающемся юношестве я терпеть не мог это место! Родители постоянно вырывали меня из города и гнали, как мне тогда казалось, в рабство зелёной лужайки, цветов и нескончаемых грядок. Я помню, как по дороге сюда вечно сокрушался, что мои друзья будут проводить своё лето в большом и просторном городе, а я буду сидеть за ограждением из рабицы и ждать своего высвобождения.       Правда было в моей молодости то место, откуда меня невозможно было вытащить - дом моей Лизочки. Там всё было по-другому: цветы росли пышней и ярче, трава была сочнее и мягче. Даже воздух казался мне там совсем другим. Он был в сотню раз чище и свежее воздуха на моей даче, в тысячу раз лучше, чем городской. Я бывал там не так часто, как хотелось бы, но именно поэтому в моей душе всё ещё живы воспоминания об этих тёплых днях. ***       Я только приехал к Лизе на дачу, подошёл к калитке, как увидел на крылечке темно-оранжевого дома её - мою ненаглядную. Она вдруг резко повернулась ко мне и широко улыбнулась. Наскоро обувшись в галоши, побежала открывать мне дверь. Справа от дома раскинула свои тяжёлые ветви прямо на широкую тропку яблоня, но Лиза быстро раздвинула их руками и совсем скоро стояла прямо у калитки.       Она ловкими пальцами выдвинула железный шпингалет и, звякнув, открылась дверца из рабицы и металлических балочек, сваренных между собой. Моя дорогая стояла прямо передо мной: с длинными, тёмными распущенными волосами, в большой чёрной кофте и широких штанах, с нежными серо-голубыми глазами и веснушками, ярко видимыми даже в вечерней темноте августа.       Любимая обняла меня за шею и привстала на носочки. Ростом она была невысокая, на полголовы ниже меня. Я положил руки ей на талию и прижал к себе.       - Привет, - она ласково растянула последнюю гласную и встала ровно, держа меня за плечи. - Как доехал? Не пришлось ждать электричку?       - Привет. Хорошо, электричка пришла без задержек, - Я улыбнулся просто так, совсем без повода, - Мне подсказали как дойти какие-то женщины, просили передавать привет.       - Ну Слава Богу, а то дядя не смог тебя встретить, я волновалась. Пойдём с нами ужинать. Мы с бабушкой блинчиков напекли... ***       Я приоткрыл глаза, находясь в полудрёме. Лиза лежала со мной и всё ещё спала. Её ресницы находились в абсолютном покое и почти не двигались, а бледно-розовые пухленькие губки были чуть поджаты. Яркие веснушки, казалось, тоже приуснули на её носу и щеках и будто бы скопились покучнее, чтоб не замёрзнуть. Утро выдалось холодное и влажное. Через не закрытое занавеской окно я увидел светло-голубое небо. Нащупал телефон на полу одной рукой и включив его, посмотрел на время.       " - Без пятнадцати семь... Зачем в такую рань поднялся? " - я выругался сам про себя. Всё-таки привычки со спортивного туризма дают о себе знать.       Отложив телефон обратно на пол, я укрыл Лизу одеялом повыше, поправил её волосы, спадающие прямо на лицо и опять уснул...       На этот раз я проснулся не по своей воле. Меня легонько задело рукой нежное создание, которое слезало с кровати.       Желание встать вместе с ней прямо сейчас сильно проигрывало желанию поваляться ещё чуть-чуть. Поэтому я незаметно придвинулся ещё ближе к стене и стал наблюдать. Погода заметно улучшилась: теперь в комнату ярко светило игривое солнце, пропуская свои мягкие лучи в эту комнату и в комнате было теплее.       Через слегка мятый балдахин, украшающий Лизину кровать, я видел всё словно через туманную дымку. Моя прелестная муза неслышными шагами передвигалась по комнате. Сначала она присела на соседнюю кровать и принялась расчёсывать спутавшиеся ото сна волосы.       Они были у неё не однородного тёмно-коричневого цвета, а с высветленными блондинистыми и медовыми прядями. Лиза плавно водила по волнам своих вьющихся и пышных волос, а после отложила расчёску и стала заплетать себе косы.       Я любовался ею с каким-то особым теплом в душе, будто так происходило каждый день, хотя я впервые оказался у неё дома больше, чем на пару часов. За каждым её движением хотелось наблюдать, хотелось постоянно видеть её руки, никогда не бывающие в спокойствии, лицезреть задумчивое от чего-то выражение лица.       После Лиза подошла к диванчику, который находился у её кровати, и взяла вещи. Я закрыл глаза, не желая увидеть Лизу нагой и засмущать её. Я ждал, когда закончится копошение и шуршание, чтобы снова полюбоваться красотой её движений.       Вскоре в комнате воцарилась тишина, и я решил, что уже можно открывать глаза. Но как только я открыл их, Лиза сразу же посмотрела на меня. Я даже вздрогнул от неожиданности, а она медленно пробралась под балдахином и села на колени прямо перед моим лицом.       - Доброе утро, я разбудила тебя? - Лиза улыбнулась виновато и стала поглаживать меня по плечу. Я потянулся к ней и обнял, ведь даже не смог найти каких-то слов. От неё пахло чем-то сладким и тёплым. Я уткнулся в Лизину шею холодным носом, и она хихикнула. - Ты не замёрз ночью? Утром было прохладно.       - Нет, не замёрз. Только тебя укрыл, а то ты совсем съёжилась, - Я отодвинулся от неё и погладил одной рукой по лицу. Она ластилась, словно никто никогда не уделял ей такой нежности, тянулась за моей рукой. А потом залезла на кровать и прижалась к моей груди.       - Ясик, если бы знал, как я счастлива, - сказала Лиза мечтательно и стала водить указательным пальцем по моей груди, словно что-то вырисовывала.       - Почему?       - Потому что я теперь могу не просыпаться в холодной кровати одна, а знать, что ты рядышком, под боком, - Лиза принялась пропускать сквозь пальцы мои крупные кудри и немного почёсывать голову.       - А я счастлив, что теперь с утра ты будешь первым, что я увижу, - Она смущённо хмыкнула и вновь обняла меня обеими руками. - Ты знаешь, сколько сейчас времени?       - Нет, но думаю, что общий завтрак мы уже проспали, хах - и я потянулся к телефону, чтобы показать ей время.       - Да, проспали, - Лиза усмехнулась, выпрямилась и села на кровать. - Поэтому сейчас я пойду и чего-нибудь нам добуду, а ты приводи себя в порядок, - Словно на прощание, она поцеловала меня в щёку и встала с кровати.       После её ухода я быстро вскочил с кровати и принялся собираться. Пулей переоделся в свободную одежду, слегка причесал руками волосы и, обувшись в тапочки, любезно предоставленные мне хозяевами, стал спускаться вниз.       Комната, где спали я и Лиза располагалась на втором этаже, а оттуда к кухне и гостиной вниз вела крутая лестница. Я осторожно, чтобы не полететь с неё, спускался, держась за деревянные перила, выкрашенные белой и зелёной красками. Теперь я находился в коридоре: слева от меня та самая гостиная, спереди кухня, а справа дверь на улицу. Я повернул направо и вошёл в комнату, закрывая дверь за собой.       Посередине стоял стол с пятью стульями, вокруг которого с какой-то стряпнёй крутилась моя ненаглядная; слева был самодельный шкаф для вещей, доходивший до потолка и низкая односпальная кровать. В правом углу, на старом резном комоде стоял пузатый телевизор, ровесник вышеупомянутому комоду. Прямо напротив стола, рядом с телевизором было окно, а рядом с ним большая железная кровать, какие можно было увидеть в фильмах про психбольницы; ну а прямо рядом со мной было небольшое креслице, застеленное пледом.       Это помещение я видел уже во второй раз, но вечером я сильно устал после дороги и совсем не помнил всех деталей; помнил только зашторенные окна, от которых рябило в глазах. Сейчас же я, например, отметил, что занавес для шкафа был один-в-один, как эти самые шторы; заметил ещё одно окошко, находящееся напротив двери, от которого не было толку. Мне очень приглянулось кресло, которое смотрелось в этом месте так уютно и лаконично.       В этом доме чувствовалось тепло и гостеприимство, не было ощущения чуждости, когда я рассматривал каждую мелочь; будто я знал всё здесь, был когда-то, но не помнил этого.       Облюбовав кресло, я скромно опустился на его край.       - Мне здесь очень нравится, - Услышав меня, Лиза улыбнулась. - Тут очень светло, хоть и не так уж просторно.       - Да, домик у нас не сильно большой, но втроём уживаемся: мы с мамой наверху, бабуля здесь, а дядя на горе - там есть квартирка ещё бабушкиной молодости, - Лиза присела на подлокотник кресла. - Я здесь долго жила, пока была маленькая. Тут было много ребят, девчонок, мы все вместе гуляли...       - А чего теперь не собираетесь? - Я примкнул головой к её руке, а она стала гладить меня по волосам.       - Все выросли, теперь на лето остаются в городе. Приезжают пару человек, но в основном никого нет, - Лиза как-то грустно вздохнула. - Взрослеют и больше не хотят приезжать, только одни родители тут бывают, а я бабушке помогаю, отдыхаю ото всех...       - Что, так сильно устаёшь, что аж в такую даль едешь? - Лиза часто говорила, что ей иногда тяжело в городе, и я понимал её, ведь она почти всегда была при каком-то деле.       - Да, бывает, - Вдруг она поднялась с кресла и посмотрела на меня. - Давай, садимся завтракать и пойдём на огороде помогать.       - Вот и приехали отдыхать от города... ***       Я оглянуться не успел, как время перевалило за пять часов. Мы долго провозились с сорняками, потом поливали всю ту оранжерею, которая росла у Лизиной бабушки, а в заключении косили траву на их участке; точнее, мама Лизы косила, а мы вдвоём сгребали траву, а после ещё и отвозили её на огромную кучу с другой травой.       Любовь Петровна - бабушка Лизы - похвалила меня и пару раз обмолвилась, что хотя бы внучкин зять её не разочаровал; а Ирина Сергеевна - мама - очень хорошо отнеслась ко мне, и мы стали с ней ближе. Дядя Евгений ничего дельного сказать мне не смог, но Лиза передала, что он мной доволен.       Сидя на крылечке, я наблюдал за кошкой Манюней которая прыгала за какими-то мелкими жучками, ползающими в траве. Я так уморился, что не увидел, как Лиза прошла мимо меня пару раз, а потом присела рядом со мной.       - Ну что, устал? - Оно слегка усмехнулась, видя со стороны моё измученное выражение лица.       - Ещё больше, чем на туризме, - отметил я.       - Ты молодец сегодня, мы переделали почти все дела. Завтра только вытащим лук и чеснок и будем свободны весь день, - Лиза похлопала меня по плечу, а мне, если честно, было уже без разницы, что и когда мы будем выдёргивать. - Да там чуть-чуть, всего по грядочке.       - Нет, я ничего не имею против. Даже хорошо, что мы сделаем всё вместе и потом отдохнём... Не представляю, как вы всё это делали одни!       - Да как обычно, брали и делали. Даже если с бабушкой вдвоём - дела никуда не деваются, так что приходилось хуже, - Моя красавица положила голову мне на плечо. - Ты сегодня нам очень сильно помог. Бабушка с мамой от тебя такого не ожидали, поэтому они вместе будут готовить что-то вкусное на ужин, а у меня для тебя есть особый сюрприз.       - Ничего себе, я не ожидал, что за такой небольшой срок получу какое-то вознаграждение, - Я улыбнулся, а на душе стало так легко и радостно, что хотелось расцеловать всех троих.       - Сейчас я накину кофту, и мы пойдём с тобой в очень красивое место, жди, - Лиза быстро подскочила с крыльца, напугав кошку, а я медленно поднялся и стал ждать...       Мы вдвоём, взявшись за руки, вышли за калитку и направились в горку. Перешли через деревянный и рельсовый мосты под аккомпанемент последнего, и справа от нас вырос большой запущенный сад. Лиза сказала, что его называют "школьным" из-за того, что раньше здесь располагалась деревенская школа, в которой училась её бабушка. Постепенно деревня стала вымирать и на данный момент народу здесь крайне мало. Москвичи покупают тут участки для тишины и покоя, а люди, которые родилились и провели своё детство здесь - теперь бабушки и дедушки. Постоянные их места жительства теперь стали только дачами, хотя некоторые живут тут круглый год. Я шёл по широкой тропинке, и шорох школьного сада словно убаюкивал меня и расслаблял. Теперь я понимал, почему пожилые люди не могут оставить это место - здесь ведь каждое дерево напоминает им о былой молодости. Высокие яблони-антоновки гнулись от висевших на них яблок справа, а дубы с левой стороны что-то нашёптывали об уходящем лете и пролетающем стрелой времени. Тихо дышала Лиза, думая о чем-то своём. Это место для неё тоже очень много значит; тут наверняка происходили очень важные этапы её взросления. В тот же момент я поймал себя на мысли, что если людей ассоциировать с местами, то моя Лиза была бы этой тихой деревней. Она такая же вдумчивая, как деревенская песчаная дорога, такая же ласковая, как молодые яблоньки и такая же открытая, как небо, простирающееся на сотни миль вперёд.       Много она переняла от этого места: манеру речи, жесты, трудолюбие, прямоту, настойчивость. В Лизе было видно то самое деревенское радушие и дружелюбие; я постоянно наблюдал за ней и её друзьями, и, сказать по секрету, ни одна девочка из её окружения не была так же откровенна, как она. Лиза всегда была готова поговорить, посмеяться вместе, помочь чужому горю, а её проблем, как казалось, никто не замечал.       Именно тогда я понял, что теперь ответственность за её чистую душу полностью на мне. Сразу хотелось дать ей всё лучшее, дать почувствовать, что она - самое дорогое и нужное, сжать сильнее её ладонь и никогда не отпускать. И я, будучи ещё мальчишкой, решил для себя раз и навсегда, что теперь никто не сможет запачкать её светлые намерения по отношению к другим людям, пока бьётся моё сердце.       Я крепче сжал Лизину ладонь и стал бережно и трепетно поглаживать её большой палец своим. Спокойствие сразу же пронизало меня. Она повернула голову ко мне и устало улыбнулась, а после взяла под руку и прижалась всем телом.       - Ты знаешь, иногда так хочется просто убежать ото всех, спрятаться с тобой там, где никто не найдёт и просто сидеть рядом, - Лиза так тихо это сказала, что я не сразу различил её речь от шума ветра.       - Я всегда готов бежать тобой куда угодно, только дай мне знать.       Мне было очень тепло, несмотря на то, что под вечер похолодало, а ветер подул с севера. На сердце было так спокойно, как не было ещё ни разу до этого дня.       - Мы уже почти дошли. Сейчас надо повернуть направо. Видишь, тут аллея, а дальше налево выход на старые бани.       Перед нами открылись ворота высоких осинок и клёнов. Лиза уверенно и спокойно повела меня, проигнорировав табличку "Болото"; видимо, наш путь не лежал через такое опасное место.       В тот момент мне казалось, что меня ведут через зал лесного замка, какой часто описывают в сказках: высокий потолок, уходящий прямиком в небо, нескончаемый коридор, устланный колеёй, словно ковром, оркестр птиц, выводящих мелодии на свой лад, сливающихся в одну целую симфонию.       Коридор резко оборвался и замок рассыпался, а передо мной открылся вид на виднеющийся в дали берёзовый лес и огромное некошеное поле. Я несколько секунд не мог прийти в себя от такой свободы и простора.       - Вот оно - русское раздолье во всей своей красе, - Лиза выдохнула и расслабилась, словно пришла к себе домой. - Пойдём, нам с тобой отведено специальное место в зрительном зале, - Она отвела меня к небольшой выступающей платформе, что находилась не на вершине холма, а чуть ниже. Было такое чувство, что мы правда пришли на концерт, заняли место на балконе, и сейчас начнётся представление; зашуршит трава, комары тонко подхватят альтом, зажужжат басами шмели и одна солистка-птичка запоёт на иностранном зверином языке какую-то весёлую песенку. А потом всё замолкнет и ветер, заунывно гудя, заведёт грустную песню, от которой молодые берёзки вдали станут ронять листочки, словно слёзы. В конце представления все артисты хором запоют хвалебную песню лету и разойдутся кто-куда.       Я присел на холодную землю и просто уставился на линию горизонта. Мне никогда не было так пусто и так радостно одновременно. Я будто бы увидел человека, с которым был разлучён на всю жизнь и теперь не знаю, о чём ему рассказать, про что спросить.       Рядом со мной села Лиза и положила голову мне на плечо. Она закрыла глаза и тихонько запела: "То не ветер ветку клонит, Не дубравушка шумит, То моё, моё сердечко стонет, Как осенний лист дрожит..."       Она тихо выводила мелодию этой нежной, лирической песни, незаметно брала воздух и снова выпевала каждую строчку. От её неспешного и вдохновенного исполнения у меня как будто сошёл с души груз. Все мои давние обиды и проблемы, завязанные в один большой узел, тут же перестали иметь вес, и узел этот развязался. В носу кольнуло, и я не заметил, как по моей щеке прокатилась слеза. Частица моей души с этой слезой капнула на примятые колосья и мне показалось, что она издала звон хрустального бокала. Я даже перестал замечать холодную землю подо мной, назойливых мошек и заходящее солнце, что ярко светило мне в лицо.       Перестал я замечать и мою Лизу, что уже закончила песню и тихо уткнулась в моё плечо. Только почувствовав влагу на толстой кофте, я в испуге повернул голову к ней. Лиза почувствовала шевеление и поднялалась с плеча.       - Что случилось? - По её щекам стекали горячие слезинки, и всё лицо на солнце сияло необыкновенно, словно росяной влагой.       - Это что с тобой случилось? Почему ты плачешь?       - Потому что мне хорошо, Ясь, на душе легче стало. Так жить захотелось, что все проблемы сразу исчезли... Я по тебе так соскучилась, Ярик... Ой, как сильно. Так хотелось тебя сюда привести, сказать, что люблю тебя больше всего, что у меня есть, - она взяла мою руку в свои ладони и прикоснулась губами к костяшкам. - Как же ты мне нужен... Я места себе вчера не находила, так ждала тебя. Мы, считай почти месяц не виделись, а теперь живём в одном доме. Мне так спокойно теперь, так хорошо...       - Лиза, - Мне так тяжко стало на сердце от того, что она мне сказала. Я не выдержал, и слёзы покатились по щекам. - Лизонька... Моя дорогая, прости, что ты меня так долго ждала... Я не знаю, что со мной творится сейчас, не знаю, куда деть себя. Я счастлив, что ты сейчас рядом, со мной. И не на час, не на два... Лиза... - Вместо тысячи слов, что сейчас я не мог ей сказать, я осторожно положил ей руку на щёку и прижался к её губам.       Она нежно подалась вперёд и закрыла глаза. Хотелось остаться тут так навсегда, чтобы никто не смог нас найти и помешать. Я не спеша начал двигать губами, поглаживая Лизу по лицу. Она в ответ положила руки мне на плечи.       Мы целовались долго и медленно, а когда я отстранился от её губ я перевёл взгляд и увидел, что небо порозовело, словно смутилось, а солнце спряталось за берёзками, боясь помешать своим присутствием.       - Завтра опять будет холодно, - отметила Лиза.       - С чего ты так решила?       - Видишь: небо розовое, значит завтра будет мороз. Примета есть такая, - Я перевёл взгляд на её губы и щёки, и они были в сотни раз ярче, чем закатное небо. Лиза стала подниматься с земли и отряхивать штаны от травы. - Нужно будет достать тёплое одеяло и включить наверху обогреватель... - Это всё сейчас совсем не важно, - Я встал на ноги и снова обнял мою девочку, закрывая её своей большой кофтой. - Важно то, что я люблю тебя сегодня, здесь и сейчас...