Наблюдатель

Адаму кажется, что он сходит с ума, потому что мало того, что за ним следит что-то, что удаётся поймать только лишь краем глаза и то не всегда, так ещё и при попытке приблизиться голубовато-белая дымка лишь отдаляется и на какие-либо вопросы вовсе не спешит отвечать, видимо, предоставляя возможность самому разобраться, понять. Адам ищет ответы везде, где только может, потому что, пусть эта странная дымка не кажется особо опасной, но напрягает. Напрягает и то, что толковых ответов и нет почти: Интернет говорит только городскими легендами о наблюдателях, которые следят за людьми, выглядывая из-за углов и выглядят достаточно крипово, пусть и лица весьма миловидные, как на тех античных статуях и картинах, («странно, что я ничего подобного не видел», — думает Адам), при этом всякий раз исчезая при попытке человека приблизиться. Однако, на самое главное — что это такое и что этому существу нужно — ответов нет, мнения тут расходятся: кто-то клянётся, что наблюдатели это ангелы-хранители, другие настаивают на том, что эти создания, напротив, являются демонами, ведь от них только вред, третьи не слишком уверено мямлят что-то про оптические иллюзии и игры разума. Адам чуть ли не кричит, когда знакомая голубовато-белая дымка приобретает миловидные черты мужского лица, едва шевелящего одними только губами, да так что слов почти и не разобрать. «Мир не так прост, как ты думаешь, Адам Миллиган-Винчестер». Адам не спит этой ночью, всё ворочается, пока не чувствует чей-то взгляд и лёгкое касание, от последнего пробирают мурашки, а голос всё тот же еле слышно шепчет. «Ты мне нравишься, человечек. Будь осторожен». — Кто ты? — сипит Адам, стараясь не косить глаза в сторону, потому что не стоит этого делать. «Вы, люди, зовёте меня архангелом Михаилом. Хочешь расскажу, как убивать гулей?» — Каких ещё гулей? — бурчит Адам, желая спрятаться под подушкой, потому что происходящее пахнет безумием. «Которые идут за тобой. И твоей матерью», — последнее Михаил или что оно там такое добавляет после некоторых размышлений. — И зачем это тебе? — ладно, Адам тут и так болтает не понятно с чем, поэтому в каких-то там гулей всё-таки верится. «Я же сказал. Ты мне нравишься, человечек». Адам не уверен, что хочет знать, что именно скрывается под это самое «ты мне нравишься, человечек», потому что ничего хорошего в голову не приходит.