Лунное бессмертие

Ночь опустилась на королевство. Свет луны заполняет круг поляны своим серебром, мягко, едва касаясь своими лучами подсвечивает белое траурное кимоно жертвы темноты. Совсем юная девушка, не более четырнадцати лет отроду. Жаль дитя. Луна оглаживает её фарфоровую кожу и задевает кровавые цветы кипариса в синеве волос. Лучи забираются в туман, блестят в воздушных каплях воды и создают белое кольцо вокруг поляны. Готовят жертвенник. Девушка молчит, пытается даже не дышать, испуганные глаза всматриваются в чернь леса. Бегают меж стволов деревьев, пытаясь обуздать весь ужас и найти свою смерть в бурьянах. Оборотни. Безжалостные, проклятые луной люди-звери. Простой люд для них добыча, еда, которую они будут терзать с особой жестокостью, кровью запивая удовольствие и воплями заедая послевкусие сырого мяса. Если при встрече с оборотнем тебе сразу перегрызут глотку, можно считать, что всевышний снизошел до тебя и подарил лёгкую смерть. Хруст. Деревья с крючковатыми ветвями нагнетают. Ветер грубо бьёт по листве. Они хрустят, кряхтят недовольно. Бьют ветер в ответ по рукам. Борются за свое главенство, но все это без толку. Неподалёку раздаётся волчий вой. — Нет, нет, нет, нет...–девушка шепчет в ужасе, пятится назад, когда в темноте замечает два красных, кровожадных глаза. — Пожалуйста нет.. –слезы окутывают сапфир глаз девушки. Волчья морда вылезает из темноты, свет луны покрывает проклятого, но серебро лучей не касается вздыбленной грязной шерсти. Противен. Вокруг него густится зловонная чернь. Оборотень скалится, едкая слюна течёт с желтых клыков по морде, падает на землю и прожигает своей кислотой лунные цветы. Когтистая лапа наступает на цветок, тот распадается пылью, растворяется в воздухе. Луна недовольна, злится на животное. Девушка отступает назад, босыми ступнями наступая на цветы. Те гнутся, но не растворяются, вытягивает руки вперёд и шепчет надрывно. — Прошу, луна, спаси меня, молю! Животное рычит. Когтями рвёт цветы. Серебряная пыль взлетает, бьётся о чернь, пытается остановить проклятие, когда зверь приближается к жертве. Девушка продолжает отступать. — Прошу.. Зверь клацает зубами. Загоняет девушку к кольцу. Там лес. Добыча не сбежит. — Пожалуйста! – кричит надрывно, оседает на землю от слабости в ногах и безысходности. Закрывает лицо ладонями и слёзно воет. Она умрёт сегодня ночью. Волк доволен, оскал становится больше. Он продолжает приближаться к людишке. Она кричит, стенает, умоляет о даровании жизни и смотрит в глаза волка. А они рубином горят, ярко, безумно, страшно. Зловонная чернь разрастается. Зверь прыгает. Девушка закрывает глаза. — Прими меня в свои объятия, смерть.. – шепчет смирившись. Но смерть её не принимает, у неё и луны другие планы. Волк скулит, когда тигриные длинные когти рвут его плоть в прыжке. Оборотень отлетает в сторону, падает на землю и скользит по ней. Цветы погибают, взметнувшись сияющей синевой. Магическая пыль кружит возле приближающегося к зверю тигра. Чёрная кровь проклятого заливает лунные цветы, шипит и пузыриться. Вскипает под луной. Волк скалится, поднимается на шаткие лапы, не желая погибать, с рыком нападает на белого зверя. Пытается вгрызться ему в глотку зубами. Но те крошатся не достигая цели. Лунный зверь наступает на проклятого. Тигр бьёт хвостом по цветам, те воспламеняются синим лунным огнём. Белые клыки - кинжалы вонзаются в спину оборотня. Тот воет от боли. Пачкая морду в чёрной крови, тигр кидает тело проклятого в синее пламя. То разгорается больше, тянется к луне. Полыхи огня метаются и жалят волка. Шерсть горит, кожа в ожогах слезает с мяса, тлеет. Кровь кипит. Он бьётся в агонии, возвращается в человеческий облик и истошно кричит, сгорая в огне заживо, мясо месивом слезает с костей. Минута и пламя полностью его пожирает. Затухает. Цветы вновь прорастают из земли. Девушка сморит на тигра, на её лице и кимоно чернеют брызги крови. В глазах её неверие и восхищение. Величественный белый тигр мягкой поступью приближается к ней. Глаза в глаза. Золото завораживает девушку. И она едва может дышать, потрясенная красой лунного зверя. — Ты тот самый белый жнец? – она шепчет, еле двигая губами, сморит в глаза зверя перед собой и видит, как звезды отражаются в них. Тигр садится перед ней, полосы на его теле светятся голубым, вспышки вокруг него ослепляют и девушка зажмуривается. Открыв глаза рядом с ней сидит не тигр, а беловолосый мягко улыбающийся парень. Платиновые волосы сияют в свете ночи. С длинной прядью ветер стал играть. Глаза жнеца горят горячим золотом заката над фиалковыми полями. Красив. — Он самый. Я - Ацуши, белый жнец, сын луны, благословлённый луной или как там вы смертные меня называете. – жнец упирается локтями в колени и говорит это. Девушка замечает длинные звериные клыки. Он высматривает что-то в её лице. Светлячки выбираются из гущи леса и заполняют поляну. — Ты правда существуешь.. Я думала это лишь легенды. — В легендах есть доля правды. Так как твоё имя? — Кёка.. — Кёка значит. Пора тебе вернуться в дом, дитя. Ацуши обращается в тигра, ложится подле девушки и сморит на неё выжидающе. Она понимает его и залезает на спину зверя, обхватывает его шею руками. Они не замечают грозовых глаз, что следят за ними из темноты спокойного лишь на одну ночь леса. Тигр встаёт и бежит сквозь чернь леса белым пятном, светом, словно он сама луна спустившаяся в глубину черни.

***

Дом Мори. Тигр вернул её домой. — Откуда ты? — Я знаю все и всех, кто хотя бы раз побывал под светом луны. — Спасибо.. – девушка говорит это пустоте, тигр исчез сразу после своего ответа. Чёрный жнец нашёл то, что искал.

***

Тишина леса после смерти проклятого Ацуши очень нравится. Пустота от траура других оборотней оборачивается спокойной ночью для всех последников луны. — Хааа.. – пар из рта забавляет белого тигра, парень сидит на ветке дуба недалеко от жертвенника. Купается в лунном свете и наслаждается его серебром. Глупые люди.. Считают, что если каждый месяц они будут по жребию находить девушку для проклятого, то их станет меньше.. Чушь! Только больше мороки с ними.. Хотя.. Луна говорила убивать девушек, они уже были прокляты, цветы погибали от их прикосновений, души и сердца у них гнили. Потеряли бы они себя живя дальше, стали бы чернью.. Внезапный хруст сломанной ветки настораживает Ацуши, он хмурится, и скидывает капюшон накидки с головы. Прислушивается. Он спрыгивает с ветви, приземляется на ноги и приседает, когда стрела задевает раковину его уха. Парень прикладывает пальцы к ранению и понимает, что стрелы необычные. Ни один вид оружия не может причинить вред лунному посланнику, но ранить его может только.. — Чистое золото, вертигр. –хрипой голос раздаётся из темноты. Шорох шагов следует за ним. Чёрный королевский жнец выходит на лунный свет. Смоль волос отдаёт синевой, а два грозовых неба смотрят прямо в душу. Кожа бледная настолько, что кажется прозрачной. Чарующая внешность у того, кто забрал сотню душ невинных. Лук в руках парня заряжен стрелой с золотым наконечником. Ацуши вынужден выпустить когти. Он медленно встаёт, не разрывая зрительного контакта, перебирает пальцами с когтями, ощущая дискомфорт от неполного обращения. Но сейчас так лучше, человеческое тело более маневренное в лесах. В случае отступления жнец его не найдёт. — Акутагава верно? Наслышан я о твоей семье и твоей роли в королевстве, палач душ. – громко начинает говорить белый жнец, делая медленный шаг в бок под прицелом стрелы. – Зачем ты тут, смертный? Рюноскэ следит за каждым движением вертигра. Готов выстрелить в любой момент. Сосредоточен на своей цели. — Мне нужно твоё сердце, тигр.. Я слышал, что сердце белого жнеца может исцелить все, все недуги и болезни, избавить от всех проклятий и порч. Твоё сердце прогоняет лунную кровь и сколько бы ты не убивал, сколько бы ты не грешил - твоё сердце никогда не будет проклято, в этом и заключается твоё благословение луны. — И зачем же тебе.. – договорить жнец не успевает, уворачивается от выпущенной стрелы. – Перестать, я хочу узнать причину, по которой ты пришёл на верную гибель. –Тигр уворачивается от ещё одной стрелы. — Не твоего ума дело! – Чёрный жнец рычит, натягивая тетиву. –Лучше скажи почему ты не убил девчонку на жертвеннике? – У неё детская чистая и невинная душа, луна оставила ей жизнь. –У моей сестры тоже была детская невинная душа! Но её прокляли и обратили! Я уничтожу каждого из вас, но сначала верну сестру! – Рюноскэ стреляет в тигра, быстро заправляя в лук новые стрелы. — Она стала белым волком! Скиталась в лесах, пока я не нашёл её! Вы прокляли её! – палач гневается. Чёрный жнец наступал, гнал тигра в строну жертвенника, хотел показать луне расправу над её сыном. А Ацуши отступал, не нападая. Он знал, что делает. — Ты и сам проклят. – без капли удивления говорит парень, двигаясь спиной к жертвеннику. — Да, тебе ли не знать это. Видишь всех кто попал под свет луны, знаешь о них все. Ты знаешь, что я крал, занимался чёрной магией, я стал жнецом душ и палачом, все это ради сестры. Мои лёгкие гниют и мне осталось не так много. – Новая стрела в луке. Ветер хватает пряди волос Акутагавы, кидает их ему в лицо, тянет, пытается отвлечь его от тигра, спасти посланника луны. — Я верну Гин любыми способами, даже если мне придётся убить ещё сотни людей. Я буду пытаться вернуть её, пока буду жить. — Но я не видел того, как ты приблизился ко мне и выстрелил. Как ты это сделал? – шаг назад, ветка хрустнула под босой ногой. — Ведьмина накидка. Несколько душ и она стала моей. Я в ней незаметен ни для солнца, ни для луны. Я - пустота. Стрелы осталось три и позолоченный кинжал в сапоге. Убить тигра все ещё возможно. Парни пересекли туманное кольцо. Вошли на жертвенник. Луна ярче засияла, небо медленно покрылось синевой. Луна боится, отправляет лучи к Ацуши. Те, играя с платиной его волос, шепчут историю белой волчицы. — Моё сердце тебе не поможет, Рюноскэ.. Гин сама обернулась в волка. Она не проклята, она благославлена луной из-за любви, она не контролирует это.. – Ацуши, удивлённый, стоит в центре поляны, цветы погибают, выпускают голубую пыль под ногами Акутагавы и она вьется вокруг лунного сына. — Ложь.– в глазах молнии пляшут. Стрела вновь целится в Ацуши. — Я помогу тебе, клянусь перед луной и кровью.– Он протягивает руку и отзывает когти. — Для чего тебе это? – не доверяет Акутагава последователю луны. — Ты интересный человек, Рюноскэ.. Хочу узнать, какова твоя душа без проклятия. – золото в глазах бессовестно горит и завораживает Акутагаву.

***

Довериться белому жнецу? Рюноскэ сошёл с ума. Но сейчас он пробирается через лес, а рядом с ним идёт волчица. Они направляются к жертвенной поляне. Ацуши, лунный сын, ждёт их там. Акутагава согласился лишь из-за обещания тигра дать себя убить, если ритуал не поможет или как-то навредит Гин. Он идёт на риск. — Он сказал, что ты благословлённая луной из-за любви. Ты полюбила кого-то, сестра?– волчица сморит серыми-человеческими-глазами, ведёт мордой вниз кивая. – Но почему ты обратилась? Волчица перепрыгивает корягу, движется вперёд, оставляя вопрос без ответа. Рюноскэ хмурится. Они проходят туманное кольцо. Луна сменила положение. Волчица бежит по полю. Лапами задевает белые цветы, но те не рушатся, только тянутся бутонами к белой шерсти. Светлячки играют с Гин в салки. Она забавно клацает зубами и гонится по полю за ними. — Счастливая какая. – Ацуши выходит из тумана в полуобращении. На белых щеках чёрные полосы, когти на пальцах и тигриный длинный хвост, ходящий из стороны в сторону. Вертигр наклоняется и касается вянущего цветка у ног Рюноскэ. Лунные лепестки снова распускаются. — Что ещё ты умеешь? –Акутагава хрипит, лёгкие совсем плохи. Он наблюдает за действиями белого жнеца и понимает, что не может отвести взгляд он него. Тигр чарует его своей плавностью. — Много чего. Пошли. – Ацуши выпрямляется и потягивается, со стоном, шагает вперёд, когтистой лапой хватает запястье Акутагавы и тянет его за собой. –У нас есть время до рассвета. Ритуал. Они должны провести ритуал. Гин смиренно сидит на земле, пока Ацуши своими когтями выцарапывает вокруг неё символы. — Нужна твоя кровь. – он обращается к волчице, смотря на неё из под чёлки. Гин послушно тянет лапу. И тигр царапает её когтем, рассказывая, как изобразить последний символ. –Почти готово. Рюноскэ, теперь ты. Порежь мою ладонь. Акутагава достаёт кинжал из сапога и подходит к Ацуши. Он берет его холодную ладонь в свою мозолистую, поворачивает внутренней стороной кверху и острием кинжала вспарывает кожу и мясо. Рубиново-красная кровь струйками капает на белые цветы, а тигр шипит от боли. Белый жнец идёт по кругу, капая на каждый символ своей кровью и взывая к луне. Ещё капля падает на кровавый символ Гин и круг замыкается. Знамёна засияли синевой, цветы пустили голубую пыль из своих сердцевин в воздух. И она закружилась вокруг волчицы, полностью скрывая её от глаз обоих жнецов. — Что с ней?! – Рюноскэ рвётся к кругу, когда слышит вой Гин, почти пересекает символы, но Ацуши спасает его от ошибки, он напрыгивает и валит жнеца душ на цветы, прижимая своим телом и смотря ему в глаза рычит, как зверь. — Не лезь! Она меняет облик! Сгоришь стоит войти тебе в круг! – вой перерастает в девичий плач. — Ей больно! Пусти меня! – Акутагава пытается вырваться, но тело мальчишки на нем тяжёлое, да и тигр все же сильный, руками сжимает запястья, не даёт сдвинуться. Они мнут цветы, те вновь погибают, волнами магической пыли взмывая вверх и оседая на волосах. Акутагава пытается освободиться, пыхтит, рычит, пытается извернуться и ударить. – Пусти меня, отродье, убью тебя! — Успокойся! – Ацуши кричит ему в лицо, бьёт лбом о лоб чёрного жнеца и золотом тигриных глаз с вытянутым зрачком жжёт его шторм. – Успокойся, она в порядке.. – уже мягче произносит он. Сопротивление парня сходит на нет. И они не разрывают зрительного контакта. Что-то в груди Рюноскэ начинает стучать и изнывать. Вдыхая гнилое дыхание Акутагавы, через нос, сын луны опускает веки не в силах обуздать грозу, белые ресницы дрожат, ладони перестают сжимать запястья Акутагавы, но убирать руки с них не хочется. Мне жаль, что ты проклят. Плач затихает. А вихрь голубой пыли оседает, открывая вид на темноволосую, спящую девушку в белых тканях. Рюноскэ утихает окончательно, тигр слезает с его тела и позволяет парню сесть. Тот неверяще, счастливо сморит на сестру и его губы растягивает улыбка. В глазах у него такая мягкость и нежность, что Ацуши замирает. Чёрный жнец душ, да? Волосы у него растрепались, некоторые цветы запутались в них, но не погибли, не рассыпались пылью. И только сейчас Ацуши осознает, что Рюноскэ очень красив. Словно не человек, а магическое существо. — Гииин.. – Акутагава облегчённо тянет имя сестры и срывается к ней. Падает на колени возле неё, поднимает её тело и прижимает к себе с такой трепетностью, что сердце Ацуши заныло. Она жива. Она не проклята! Лунные лучи окутывают брата и сестру. Рюноскэ сморит в глаза Ацуши и шепчет «спасибо», носом зарываясь в волосы сестры и покачиваясь, баюкает. Столько лет прошло, я наконец-то могу обнять тебя.. Слезы грозового неба покидают свою обитель.. — Луна их принимает! Они исцелены, исцелены! – шепчут лунные лучи Ацуши. – Они благославленыы, благославленыы! – напевают они. Цветы создают подушку для новых бессмертных, чтобы дать им отдохнуть и больше не умирают от прикосновений Рюноскэ, а тянутся к нему в обожании. — Вы исцелены оба и луна даровала вам вечную жизнь. – Ацуши шепчет, наблюдая за засыпающим Рюноскэ. Веки того дрожат, боится он уйти в сон, боится проснуться без Гин. Его руки уже не так сильно сжимают тело сестры. Слабеют. Дрема медленно заполняет его тело. Сейчас жнец душ выглядит, как что-то хрупкое и беззащитное. Тело его медленно опускается на землю, не выпуская из рук сестру. Лунные цветы становятся лозой, поднимаются и накрывают новых бессмертных своим одеялом. Луна довольная, приветствует солнце и уходит до наступления ночи. Белый жнец, обойдя семью, идёт к лесу, не оборачиваясь, сердце его странно закололо и заскулило этой ночью. А в голову забрался образ магического существа, забравшего сотню душ невинных. — Когда мы встретимся теперь? – На грани сна спрашивает Акутагава, шторм в его глазах утихает. — В бессмертии дарованном луной.