Легенды не врут

Исман часто рассказывал Эве в детстве легенду о родственных душах. Поначалу девочке было неспокойно засыпать в новой семье, и мальчишка, когда родители засыпали, пробирался к Эвтиде в комнату, чтобы рассказать волшебную историю и успокоить её звучанием своего голоса. С незапамятных времен, когда боги еще жили на земле, на свет появилась богиня по имени Сешат. Отцом девушки был Тот — бог мудрости и процветания. Богиня росла не такой как все, чуткой любовью прониклось ее сердце к смертному юноше, что было строго под запретом. Богу мудрости это не понравилось, и решил он тогда наложить магию на дочь и ее возлюбленного, наказав: — «Если душа твоя его душе частица, то в тот же миг и час твои прекрасные глазницы окутает его окрас» И какого же было удивление бога, когда дочь на глазах у всех поцеловала юношу и глаза их цвета изменили. С тех пор слагали тысячи легенд о родственных душах. Многие люди молились Сешат, чтобы она наградила их таким поистине великим даром, встретить свою вторую половинку. — Получается для того, чтобы понять, родственная ли душа человек перед тобой, нужно его коснуться? Почему? — с любопытством спросила Эва. — Просто касания — своего рода проводники, поэтому так, — проговорил мальчик, накрывая девочку одеялом. — Исман, а ты видел когда-нибудь таких людей? — затаив дыхание, спросила маленькая Эва. — Я не видел, но отец рассказывал, что его друг детства встретил так свою жену. Как только они впервые коснулись друг друга, его глаза сразу же стали цвета её глаз. — Необычное, наверное, зрелище, — как-то отстраненно сказала девочка, засыпая. И снился ей в тот день мальчик, волосы которого были светлыми, как утренняя заря. 15 лет спустя. Фивы. Уже месяц Эвтида с группой живет в Фивах. После того, как эпистат поймал ее, разгуливающей ночью, глаз с девушки не спускал. Поэтому, как только его белая макушка появлялась на горизонте, Эва стремительно уходила прочь. — «Может, чем меньше буду попадаться ему на глаза, тем быстрее он забудет про тот случай?» — думала девушка, гуляя у оазиса. — Хорошо, что с заказом Фенои я справилась с первого раза на отлично и она меня больше не побеспокоит. Да и вообще, пока я тут, заказов брать не буду боле, как бы Реммао не уговаривал, — пнув лежащий под ногой камень, девушка, погруженная в свои мысли, отправилась в хижину. Уже смеркалось, а лишние поводы для расспросов давать не хотелось. Ни охранникам, ни наставнику, ни уж тем более эпистату. Как вдруг на пути к поселению Эва услышала крики: — Черномаг! Здесь черномаг! Ноги девушки в ту же секунду задрожали. Вдруг поймали кого-то из ее друзей? И, не разбирая дороги, Эва побежала. По средине поселения стоял мужчина, облаченный в накидку, с маской в руках. Его глаза судорожно метались, словно ища пути отступления, но таковых не было. Навстречу черномагу двинулись охотники, во главе с Аменом, они быстро скрутили беднягу и устроили на глазах у всех допрос: — Как звать тебя, черномаг? — властно спросил эпистат, поднеся клинок к горлу незнакомца. — Клит, — несильно красноречиво ответит тот. — Что ты делаешь здесь, Клит? Аль не слышал, что здесь за поселение расположилось? Думал, свои черные дела делать у меня под носом и остаться незамеченным, остаться безнаказанным? — повышая голос, прокричал Амен, и пусть говорил он все это незнакомцу, Эва понимала, что однажды эти слова могут быть адресованы ей. Хотелось уйти в хижину и не видеть всего этого, но девушка приказала себе стоять на месте, впитывая все это в себя, как губка, чтобы уж точно не было желания брать заказы. — Делал, что природе моей должно, господин, и ты делай, — сказал черномаг, склонив голову, ожидая удар кинжалом. Амен долго, внимательно смотрел на Клита. А Эва смотрела лишь на Амена. Думала, что без промедления кишки выпустит любому черномагу, но нет, видно, что думает, размышляет, как поступить. И, кроме злости, разве что из-за дерзости Клита, явную ярость к пойманному не испытывает. Неужто ему и самому не нравится убивать таких, как она? — Связать и отправить в столицу на суд к Фараону! — сказал, как отрезал. Охотники тут же беспрекословно начали исполнять волю эпистата. Сам же Амен удалился в хижину, перед этим бросив мимолетный взгляд на Эвтиду, который девушка не заметила. Прошла неделя с того случая, Эве дали новое задание, теперь каждый вечер сидит в библиотеке и свитки переписывает. Выходит из рук вон плохо, но девушку это занятие отвлекало и успокаивало. Каждый вечер после трапезы и купальни Эвтида шла сюда, чтобы побыть в одиночестве за столь успокаивающим занятием. В один из таких вечеров на пороге библиотеки появился Амен. Он был без привычной накидки, лишь в светлых штанах, что сидели столь низко на его широких бедрах. — Господин, — привстала девушка со своего стула, поприветствовав эпистата. Щеки ее немного покраснели: не привыкла видеть его таким. — Уже неделю послушно выполняешь свое задание по свиткам, неферут. Удивила, — проговорил Амен, подходя ближе к её столу. — Но столь же плохо ты пишешь, что и в прошлый раз? — заинтересованно проговорил мужчина, беря со стола один исписанный ею папирус. Эва задержала дыхание. Насыщенный, безумно приятный ее рецепторам аромат граната проник в легкие. — «Что это еще за эмоции, Эва! Возьми себя в руки!» — сказала девушка самой себе, вдобавок мысленно отвесив оплеуху. Амен внимательно скользил взглядом по свиткам, наконец сказав: — Уже лучше, но профессия писаря — не твое. Встретившись своими темными, как ночь, глазами, с его глазами цвета раннего неба, Эвтида возмущенно сказала: — Не смотрите, господин, коль не нравится, а занятие это не брошу. Девушка немного нервно вырвала из рук Амена папирус, на мгновение прикоснувшись к его руке своими пальцами. В ту же секунду светлые глаза эпистата вспыхнули темными красками. Настолько неожиданно и необычно это было, что Эва отшатнулась назад, упираясь в стол. Несколько секунд стояла такая тишина, что казалось, будто весь мир замер, наблюдая за этими двумя. И вот Амен делает шаг навстречу, нежно берет личико Эвы в свои мужские руки, смотря, как её темная радужка становится светлой, точь-в-точь, как его. — Вот почему меня так тянет к тебе, непокорная. Ты моя, — шепчет Амен девушке прямо в губы, после чего нежно накрывает их поцелуем. Легкое, как перышко, касание, с каждой секундой разгоралось диким пламенем. С щек руки Амена ловко переместились на талию девушки, крепко сжимая. Эвтиде казалось, что еще немного и он ее съест. Настолько голодным и необузданным стал их поцелуй. — Почему пряталась от меня все это время? Разве не чувствовала , что тянет? — с недоверием спросил Амен, отстраняясь от столь желанных губ. — Не понимала чувств своих, господин. Теперь мне тоже все ясно, — улыбнувшись, ответила Эва. Так и провели они всю ночь в библиотеке, целуясь. После чего Амен проводил девушку до ее хижины, а сам удалился в свою. Упав на кровать, Эва с глупой улыбкой смотрела в потолок, не веря тому, что происходит. И как только тело остыло без присутствия Амена, рассудок ее кольнули неприятные мысли. Все-таки она шезму, он охотник. Что же это, если не плохая шутка судьбы? Всю последующую неделю Амен и Эва так же встречались в библиотеке, теперь к поцелуям добавились еще и обычные разговоры до утра: про детство, юность, ремесло. Расположившись на небольшом диванчике в углу библиотеки, Амен поведал, что не желал быть эпистатом, так сложилась его судьба и, судя по всему, удачно, кто знает, встретились бы они, если бы мужчина не выбрал такую нелегкую службу? — Я всегда хотела быть учителем, — призналась Эва, крепко прижимаясь к груди эпистата. Он внимательно слушал ее, никогда не перебивал, лишь ласково трогал пряди волос, цвета каштана. Его нежные большие пальцы приятно массировали кожу головы Эвы, даря наслаждение. — Почему же не стала? — смотря в глаза возлюбленной, спросил Амен. Не отводя взгляда, девушка поняла, что больше не может врать. Особенно в те моменты, когда он вот так обнимает ее, а глаза сияют ее же темным цветом. Набрав в легкие побольше воздуха, Эвтида на одном дыхании прошептала: — Амен, я черномаг. Темные глаза мужчины недоверчиво прищурились. Он смотрел на нее испытующе. Смотрел и молчал, так же, как в тот день на незнакомого шезму. После чего разжал их объятия, возвращая себе свой цвет неба. — Твоя ли воля такими делами заниматься, Эвтида? Или жизнь заставила? — Жизнь заставила, Амен, клянусь тебе, — шептала Эва сквозь слезы, которые так неожиданно вспыхнули в глазах девушки, то ли от того, что камень с плеч упал наконец, то ли от страха, что мужчина оттолкнет, — А как только приехали в Фивы, так вообще ни одного заказа не брала. Мне правда нравится быть писарем, но главное мне нравится быть с тобой. И если примешь меня вот такую, какая есть, брошу все и забуду, как страшный сон, — уже не сдерживая всхлипы, сказала девушка, опустив голову вниз. Страшно было ей увидеть в глазах Амена разочарование, ярость или того что похуже. Смерть ее. Но девушка продолжала мирно стоять, судьбу свою принять решила, какой бы она ни была. — Эвтида, — позвал темноглазую Амен, аккуратно взяв за подбородок. — В глаза мне посмотри. И Эва тут же исполнила просьбу, даже если сейчас он скажет пойти ей и прыгнуть в воды Нила, ни на секунду не задумается. — Жить со мной, в хижине моей будешь. Как только в Фивах закончим работу, отвезу тебя в столицу, на учителя учиться будешь, — спокойно сказал эпистат, не отпуская любимую. Показывая, что не отпустит никуда. Хорошо ему с ней. Так, как ни с кем другим. Душа она его. — Ах, Амен! — радостно воскликнула Эва и запрыгнула на шею эпистату с объятиями. — Все сделаю, все, что попросишь. Ведь твоя я. Охотник же в свою очередь взял девушку на руки и двинулся к выходу из библиотеки. Эвтиде было не важно куда он ее несет, ведь его объятия — самое безопасное место во всем мире. Преодолев пару тропинок, возлюбленные оказались у хижины Амена. В одночасье эпистат открыл дверь своего жилища и опустил девушку на ноги. — Моя, — с опозданием ответил Эве эпистат. — Как я уже сказал, тут жить будешь с этого момента. Эвтида оглядела дом и увидела в дальнем углу небольшую дверь. Сразу хозяйничать не решилась, спросила: — А там что? Амен, проследив за взглядом девушки, ответил: — Купальня. Глаза шезму загорелись неподдельным пламенем: — Личная купальня? Да об этом можно только мечтать! — Хочешь принять? — спросил эпистат, подходя ближе. Нежно потеревшись своим носом об её. — Если только с тобой, — сказав это, девушка отступила от Амена на шаг и потянула за завязки платья, полностью снимая его с себя. Эва уже давно хотела этого. Близости с ним. И вот сейчас, когда они оба честны друг перед другом, Эвтиде не страшно. У нее еще не было интимных связей. И она была счастлива, что ее первый раз будет с родственной душой. — Эва…, — с хрипотцой в голосе прошептал Амен, скользя взглядом по груди девушки. — Ты уверена? Вместо ответа, она взяла его большую ладонь в свою и опустила к себе на грудь, сжимая ту двумя руками. Его и своей. Для эпистата это действие было как красная тряпка для быка. В ту же секунду он поднял девушку на руки и понес в купальню. Хвала богам, что Амен любил принимать ее именно перед сном, потому вода еще была горячей. Прямо так, находясь все еще в штанах, мужчина медленно опустился под воду вместе с Эвой. Купальня была небольшого размера и вода накрыла их лишь по линию бедер. Амен страстно начал выцеловывать шею, грудь, ключицы девушки, пока та хватала ртом свежий воздух, издавая самые сладостные стоны для его ушей. — Амен, я хочу тебя, — не стесняясь своих чувств, призналась девушка, изнывая от желания. Охотника дважды просить не пришлось, но для начала, ему хотелось насладиться ею. Всей. Амен аккуратно посадил Эву на бортик купальни, сам при этом встал на колени так, что лицо его было напротив пульсирующего и просящего ласки лона девушки. Эвтида смотрела на Амена широко распахнутыми глазами и не понимала, что он задумал, но ее так заводил вид покорно стоящего на коленях эпистата, что отбросив все сомнения, девушка просто доверилась ему. — Разведи ножки, моя неферут, — с вызовом в голосе сказал эпистат, помогая Эве исполнить его требование. И как только девушка подчинилась, Амен тут же жадно приник языком к её плоти. Он вылизывал ее, как самый сладкий мёд, как путник, что спустя долгие недели наконец-то набрел на оазис, чтобы испить водицы. Его пленил ее вкус, ее запах. Эва же, дрожа всем телом, кричала его имя. Оба были словно в агонии, будто раннее не знали настоящий чувств и человеческих прикосновений. Настолько они были желанны друг для друга. Что душой, что телом. — Амен, я… — сотрясаясь от оргазма, проговорила девушка, оседая вниз. — Держу тебя, единственная моя, — легким движением беря обратно в руки свое сокровище, проговорил эпистат. Немного придя в себя, Эва опустилась на ноги рядом с Аменом, проводя пальцами по его накачанному торсу. — У меня никого до тебя не было, покажи мне, как это правильно делать, — прошептав это, девушка ловко сунула свою нежную руку в штаны Амену, касаясь возбужденного члена. Какой же красивой Эвтида была для него, обнаженная душой и телом, с розовыми от оргазма и смущения щеками. — Нежна и невинна, как цветок, — с теплотой в голосе сказал эпистат, убирая ее руку. — Что-то не так? — с долей отчаяния спросила девушка, заглядывая в глаза возлюбленному. — Все так, моя неферут, — нежно коснувшись пальцами каштановых прядей, проговорил Амен. — Но это твой первый раз, и я хочу чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты запомнила наслаждение, а не боль. Ты ведь знаешь, что бывает больно? Эвтида понимала, как все устроено, поэтому смело кивнула, ожидая дальнейших действий: — Давай сначала ты изучишь моё тело, без откровенностей, — сказав это, Амен, неспешно стянул с себя штаны, представ пред Эвой совершенно нагим. Она с любопытством смотрела на большой член с розовой головкой, которую в тот же миг захотелось попробовать на вкус, так, что даже слюна собралась во рту. — Он такой необычный и красивый, — немного смущенно ответила Эва, аккуратно ведя пальцами вдоль него. — Да, вот так, аккуратно и не торопясь. Привыкни ко мне, — вздохнул Амен, сжав кулаки. Ему так хотелось взять ее, здесь и сейчас, без всяких прелюдий, но он сдерживался ради Эвы. Как только Эва «наигралась» с телом Амена и вода уже начала ощутимо остывать, эпистат с животным рыком, притянул неферут к себе, прижавшись своими бедрами в ее промежность. — Это Эвтида показатель того, как сильно я тебя хочу. Сейчас я отнесу тебя в спальню и подарю ночь наполненную оргазмами и любовью. И, не дав сказать девушке ни слова, эпистат соколом взлетел по порожкам купальни, стремительно направляясь в спальню, кидая Эву на кровать. — Ни одну женщину я не желал так, как желаю тебя! Губы эпистата вновь накинулись на тело девушки, покрывая поцелуями ту с ног до головы. Член уже ощутимо болел и Амен решил боле не тянуть. Эвтида была влажная, готовая для него. Поэтому взяв свой член в руки, эпистат аккуратно направил его в сочащуюся соками промежность. — Смотри на меня, Эва, — властно сказал Амен, заходя в девушку практически целиком. От внутреннего непривычного напора неферут сжала его внутри себя и возлюбленные одновременно издали полный сладостного мучения стон. Как только организм девушки немного привык, эпистат начал двигаться. В начале медленно, затем более размашисто, так, что у обоих сводило ноги от наслаждения. Их стоны отдавались эхом во всей хижине. Руки Амена крепко сжимали руки Эвы, припечатывая те в простынь, как будто эпистат хотел, чтобы девушка осталась тут навсегда. Он и хотел. И вот движения стали еще более резкими, стоны громче, тела жарче. Амен отпустил Эву касаясь ее лишь своим членом. От удовольствия она закатывала глаза, уже не понимая, где находится. — Эвтида, смотри на меня — полностью выйдя из девушки, сказал Амен, увидев, снова темные глаза напротив. После одним движением толкнулся во внутрь ее лона, видя как темные очи любимой вновь стали светлыми. И так из раза в раз, он ловил какое-то сумашедшее удовольствие, видя, как ее глаза меняются в их цвета в такт его движениям. И вот, сделав еще пару ритмичных толчков, Амен кончил, изливаясь в тело Эвы. В тот же миг удовольствие настигло и девушку. Влюбленные тяжело дышали, все еще пытаясь прийти в себя. Амен, перекатившись на другую сторону кровати, прижал Эвтиду к себе, с наслаждением упиваясь мягкостью её тела. Первой тишину нарушила неферут: — Вещи мои поможешь завтра перенести? Амен улыбнулся самой искренней улыбкой какую только Эвтида видела на его лице. — Помогу, засыпай. В ту ночь, Эве приснился светловолосый мужчина. Её мужчина.