Ты знаешь обо мне все

Омерзительный аромат застиг его врасплох, появляясь как обычно в самый неподходящий момент. Этот запах был прекрасно ему знаком: впечатался в память еще тогда, во времена службы в армии - металлические нотки крови и удушающие когти смерти, разрывающие горло. Как же хотелось забыть это все хоть ненадолго, чувствуя себя абсолютно нормальным, обычным человеком, вот только... его любезный соулмейт раз за разом напоминал о себе. Для Наиба Субедара, работающего сейчас детективом, стало откровением в один момент появление других запахов в своей жизни: впервые он почувствовал аромат свежего терпкого черного чая, когда сидел в засаде на какого-то писателя, ещё будучи наемником. Это был третий день без нормальной еды и внезапно появившийся запах выглядел как самое настоящее издевательство. Его второй раз был со вкусом дорогих пьянящих сигар: презирающий курение Наиб в тот момент чуть не сошел с ума от дурманящего разум ощущения, а после с опаской купил себе самую дешёвую трубку. Вкус был поистине дерьмовый, но все же наемник почувствовал какое-то странное облегчение. Однако запахи не долго оставались невинными, перешагивая ту самую черту, которую не стоило бы. Когда Наиб впервые ощутил у себя в носу знакомый аромат крови, его чуть не стошнило. Казалось бы, уже привыкший ко всему наемник не должен был так реагировать, но заслуженный вкусный ужин, состоящий из прожаренного стейка и салата, был безнадежно испорчен трупным запахом, застревающим комом в глотке. Стейки из рациона Субедара были вычеркнуты навсегда, будто в тот самый вечер он попробовал на вкус не говядину, а человеческую плоть. Этот раз не стал единственным: с периодичностью в месяц это случалось снова и снова, и Наиб не выдержал. Он сбежал, отсекая все связи, меняя свой город, меняя свою страну, не желая иметь ничего общего с наемничеством более - давние знакомые помогли непальцу пересечь границу и устроили его в свое детективное агентство. Субедар был бесконечно благодарен Кларку и Вудс за такую необходимую ему помощь, но все же не смог до конца успокоиться, думая о тех призрачных запахах, которые его преследовали. Странно, но после его переезда, все прекратилось на какое-то время, и бывший наемник смог спокойно выдохнуть, копаясь в бытовых делах и расследуя совершенно скучные дела про измены и кражи, которые ему подкидывали коллеги. Наиб в какой-то момент просто смирился с тишиной, по инерции закуривая ту самую потертую временем трубку, и пришел к выводу, что его соулмейт мертв, но через год его накрыло ароматом настолько сладких роз, что ошибки быть не могло: это был тот самый богатенький засранец. - Снова? - голос Илая звучал сочувствующе, и непалец поднял голову от стопки пыльных страниц, встречаясь взглядом с привычной серой повязкой на глазах коллеги, коротко кивая. - В последнее время он зачастил. Рука сама по себе отодвинула кофе в сторону, и Наиб с сожалением посмотрел на зашедшуюся рябью поверхность - а он ведь только купил этот сорт, причем не дешево. Жаль. - Держи, как просил, - Кларк опустил перед ним несколько свежих газет за последние месяцы и задумчиво посмотрел на отодвинутую чашку. - Ты уверен, что хочешь расследовать убийства? Илай как никто другой знал историю бывшего наемника, иногда даже пугая того степенью своей догадливости, заканчивая за Субедара фразы, и, естественно, он прекрасно видел как его коллегу каждый раз перекашивает от тошнотворного запаха. Кларку было жаль друга, но помочь ничем он, к сожалению, не мог - да и сам Наиб не горел желанием каждый раз рассказывать про очередную выходку связанного с ним извращенного маньяка. - Я должен проверить свою теорию, - Субедар вздыхает, потирая виски, и притягивает к себе стопку принесенных газет, не обращая внимания как Кларк, постояв еще несколько минут, все же разворачивается и уходит, оставляя детектива наедине с пестрящими заголовками. Время за полночь, и его "любимый" соулмейт как обычно пунктуален. После резкого запаха человеческой крови, через полчаса, всегда следовал мыльный аромат, а затем легкий флёр разных духов - он никогда не повторялся. Как бы Наиб не надеялся, что тот просто военный, это все было очевидной ложью, иначе зачем после убийства так педантично вымывать что-то за собой и пользоваться духами? В глубине души детектив всегда знал ответ, с горечью проклиная этого чертилу и где-то на подкорке сознания думая, что это была ироничная плата за все его поступки ранее. Глаза начинают слипаться, отдавая неприятной резью из-за яркой настольной лампы, под которой Субедар мог еще хоть что-то разглядеть в темноте - кажется, это была уже пятая газета, которую он читал. Заголовок вызывающе гласил "Признание Джека Потрошителя!", но на самом деле бывший наемник не видел ничего особенного в этой статье, где было представлено письмо от маньяка, написанное с ошибками, не грамотно, совершенно не так. Наибу было все равно на этого популярного серийника, о котором говорил весь город, но за глаз зацепились пара случаев из прошлых выпусков, где упоминались несколько старых убийств, совпадающих по времени с его прошлой жизнью. Падкие на сенсации журналисты любили приукрашивать, добавляя лишних жертв в послужной список их любимых маньяков, но никогда не указывали время убийства - такие вещи сообщать прессе было попросту запрещено. Зато вот пара старых статей, написанных явно не заинтересованными лицами, были во всех подробностях. Убийца жил в его стране, хоть это и была лишь безумная теория, не подкрепленная ничем, кроме ощущений самого Наиба. Эта мысль испугала детектива лишь на мгновение, потому что за ней следовала и другая: если его соулмейт и правда был где-то рядом, то он обязан был найти этого засранца и начистить ему рожу, отправив в тюрьму. Или убив. Рука коснулась спрятанного под клетчатым плащом кукри, удерживаемого ремнями на груди. Сменив жизнь, Субедар не смог отделаться от старых привычек, не бросая нож даже во время сна и заботливо оставляя его под подушкой. Впрочем, он и не считал это плохой привычкой - в конце концов работа детектива добавляла достаточно врагов. Текст давался все тяжелее, а голова трещала по швам, за окном по-прежнему было темно, но все же Наиб решил, что на сегодня с него достаточно. Так и не выпитая чашка с кофе жалобно стояла на столе, и детектив со вздохом поднял ее, относя к небольшой раковине в соседней комнате, выливая содержимое, заодно смачивая холодной водой ладони и лицо. Пожалуй, после такого ему действительно стало немного лучше - по крайней мере разум обрел какую-то ясность и спать хотелось меньше. Выключив единственный источник света в виде настольной лампы, Субедар, зевая, вышел из офиса. Спертый воздух давил на легкие, но Наиб уже успел привыкнуть к запаху грязи и нечистот, едва перекрываемому дешевыми духами уличных проституток, хоть и скучал изредка по свежему воздуху бескрайних полей и легкому аромату пороха в ружье. Фонари еле справлялись со своей задачей: кое-где лампы моргали, готовясь вот-вот потухнуть, где-то вообще царил полный мрак, но все же детектива устраивала немая тишина и отдаленный звон битых бутылок пьянчуг из баров. Хотелось спать. От офиса до дома нужно было пройти где-то тридцать минут пешком, но сонный мозг отказывался воспринимать эту короткую прогулку нормально. Если бы Наиб спал последние сутки, то чувствовал бы себя легче, однако, судьба подкинула ему злую шутку, заставляя следить половину прошлой ночи за изменщиком ради какой-то богатой дамочки, отвалившей ему щедрую сумму авансом. А авансы детектив любил, поэтому не смог отказаться от такой непривлекательной затеи, теперь едва разлепляя глаза и чудом не запинаясь у обочины дороги. Оставалось еще четверть пути, когда Субедар остановился под ближайшим мигающим фонарем, раздраженно доставая трубку и закуривая: чего он не ожидал точно - так это очередного сюрприза от своего соулмейта. В нос снова ударил едкий запах парфюма, и хотелось скорее избавиться от него, перебивая табаком. Он часто так делал, хоть и не мог постоянно закуривать омерзительное дешевое курево от которого то и дело тошнило. Но сейчас был самый нужный момент: из-за яркого запаха разболелась и так гудящая голова. Однако аромат не спешил пропадать, назло въедаясь в каждую клетку мозга детектива, пока до того не дошла странная мысль: этот запах чувствует он сам. Сжимая зубами трубку, Наиб опасливо натягивает на глаза козырек кепки, незаметно оглядываясь по сторонам и отходя из света фонаря ближе к стене. Неужели судьба с ним вновь играет злую шутку? Или это бушует воображение? Он замечает темную высокую тень не сразу: та очень удачно сливается с домом, становясь практически незримой. Незнакомец не двигается, будто зная, что за ним наблюдают, пока в голове Наиба мешаются мысли: а не ошибся ли он, не спавший несколько дней? Нахмуренные брови неприятно сжимают кожу, и детектив вынимает изо рта трубку, выдыхая дым, сосредоточенно наблюдая и все еще отчетливо чувствуя аромат духов. Кукри на груди ощущается болезненно горячим, будто просясь в руку, чтобы молниеносно сорваться с места и перерезать чужую глотку, но Субедара что-то держит, заставляя просто наблюдать, рассматривая высокую фигуру в тени. Кажется, на мужчине длинный плащ, под которым едва виднеются высокие сапоги и заправленные в них белые штаны, но зрение туманится и подводит, поэтому не получается рассмотреть самое важное - лицо. Тишину разрушает незнакомец, плавно отталкиваясь от стены и подходя ближе к Субедару, протягивает в стянутой перчаткой руке небольшую упаковку сигар, тихо усмехаясь. - Простите за вмешательство, но я не мог позволить вам курить такую дрянь - это же полное кощунство, сэр, - голос звучит непривычно мелодично, совсем не сухо и грубо, как ожидал сам Наиб от вытянутой фигуры, да и незнакомец ведет себя дружелюбно и спокойно, отчего детектив приходит в замешательство, качая головой и не замечая как искренне отвечает. - Я редко курю, - мужчина совсем рядом, и Субедар пользуется возможностью, поднимая взгляд и смотря на тонкий изгиб обкусанных губ в обрамлении каштановых непослушных волос, едва сдерживаемых шляпой. - Просто это успокаивает. Мужчина разочарованно вздыхает и убирает пачку сигар, пряча под плащ, но тем не менее любопытно смотрит на ночного собеседника. - Понимаю, сэр, но предложить был обязан... - Могу я поинтересоваться вашей маркой духов? - слова будто застревают в горле, но все же детектив перебивает, не выдерживая. И, увидев, что собеседник напрягся, тут же спешно добавляет. - Очень приятный запах, я думаю, моя невеста будет в восторге. Конечно же, это ложь. Наиб так же плох в парфюмерии, как и с девушками: увязший в работе непалец просто забывает о них, слушая через неделю молчания причитания и слезы. Но, кажется, эта фраза успокаивает незнакомца, и тот вновь натягивает легкую улыбку, коротко произнося на французском: - Porcelaine rose. Детектив кивает, молча закуривая вновь, и незнакомец с едва заметным поклоном, так и не снимая с лица игривой усмешки, разворачивается и исчезает в тени ближайшего переулка, будто этого неловкого разговора и вовсе не было. До Субедара не сразу доходит, что он вновь стоит один - все его мысли поглощены сокрытой под плащом одеждой незнакомца. Когда тот отвешивал нелепый поклон, от цепкого взгляда детектива не могло укрыться маленькое алое пятно на кипельно-белых брюках.

***

Эмма Вудс нравилась Субедару своей жизнерадостностью и активностью, но за весь день он порядочно успел устать от своей неутомимой коллеги, таскающей его по бутикам с духами, где та непременно заводила долгий разговор с светскими дамами, пока ее спутник сосредоточенно копался в разноцветных склянках. - Наиб, Наиб! - девчушка с улыбкой схватила за руку непальца, утаскивая его подальше от небольшого магазина, откуда они только что вышли. Кажется, для Эммы такой поход был расслабляющей прогулкой после душного офиса, но все же это было небольшое расследование для самого Субедара. - У меня для тебя хорошие и плохие новости! Прошла неделя с той загадочной встречи, и детектив чувствовал себя как никогда бодрым, собирая малейшие зацепки и записывая все, что помнил в толстый переплет. Вот только загадка с парфюмом никак не хотела разрешаться, будто лишний пазл: название этого аромата не было мужским, да и более того - все дорогие духи не соответствовали ему совершенно. - Давай с плохой, - Наиб кивнул, оглядываясь по сторонам и замечая, что вечер уже медленно опускался на улицы. - Такой парфюм не продается ни в одном из бутиков, где мы были, - Вудс радостно хлопнула в ладоши, невольно прижимаясь к своему спутнику сильнее. - Потому что это самый дешевый женский запах! Субедар озадаченно хмыкнул, смотря на коллегу и ожидая продолжения ее неожиданного предположения. - Одна дама мне поведала, что этот запах используют только пр... - кажется, Эмма слегка покраснела, запинаясь на полуслове, и продолжила более тихо, чтобы слышал только детектив, - продажные леди. Это было странной новостью: зачем его богатому незнакомцу использовать женские духи, да еще и с такой репутацией? Всю неделю Наиб пытался собрать по кусочкам образ своего соулмейта из различных запахов, вычисляя его привычки, но это не могло до сих пор сложиться в единую картину. Пребывая в мыслях, детектив проводил Эмму до ее дома, бегло отвечая на жизнерадостную болтовню о всяких мелочах, и, оставшись, наконец, один, вновь закурил. Как же он винил себя за то, что в тот злополучный вечер не стал брать из чужих рук сигару - он смог бы безошибочно определить знакомый дорогой запах, уже без колебаний выхватывая кукри и перерезая мерзавцу глотку. А что сейчас? Субедар даже не знал лица убийцы, что говорить о имени. Он плелся домой, перебирая в голове все те годы, что запахи мучили его: связанный с ним незнакомец любил пить ароматный крепкий чай за хрустящей утренней газетой, курил дорогостоящие сигары, баловался изредка сладким красным вином, будто был изнеженным богачом, посещающим типичные светские вечера. Наиб помнил также едкий запах спирта и опиума с нотками трав и других лекарств. Отчетливо знал и то, что его загадочный соулмейт увлекается рисованием, систематично чувствуя легкий аромат свежих красок. Пожалуй, они двое были настолько разными, что, вероятно, не нашли бы о чем говорить с первой встречи. Но примешивающаяся к образу аристократа кровь будто перечёркивала образ того начисто. Субедар остановился уже у своего дома, вскидывая ладони и смотря на них, будто среди складок его темных перчаток был необходимый ответ - кое-что не давало детективу покоя. Он ворвался в маленькую квартиру резко, не обращая внимания на оторопевшую соседку, вышедшую на соединяющую их жилища площадку. Закутавшаяся в шаль женщина непонимающе смотрела как Наиб скидывает перчатки прямо на пол и исчезает в крохотной ванной. - Простите, у вас все в порядке? - Даер не решается войти, взволнованно заглядывая в темный коридор, освещаемый только лампой с площадки. В ответ лишь слышится шум воды. Дрожащие руки берут кусочек хозяйственного мыла и утопают в струе из-под крана: Субедар судорожно намыливает пальцы и ладони, будто пытаясь избавиться от преследующего его запаха, въедающегося прямо в кожу. Запаха мяса, крови и убийства. - Да, - Эмили чувствует холодные мурашки на спине от голоса соседа, выходящего из ванной и вытирающего стареньким полотенцем руки. Наиб смотрит спокойно и равнодушно, и женщина понимает, что его сосредоточенный взгляд вовсе направлен куда-то вдаль, будо не замечая ее. - Вам не о чем волноваться, мисс Дайер. Она не спорит, кивая и, закутавшись в шаль плотнее, уходит в свою квартиру от греха подальше, пока бывший наемник расплывается в странной улыбке, закрывая дверь и аккуратно вешая полотенце на спинку стула в коридоре. Все сходится. Он не изменяет себе. Каждый раз после убийства его странный соулмейт педантично вымывает руки, будто пытаясь избавиться от навязчивого запаха, а затем берет парфюм жертвы - вот почему ароматы каждый раз такие омерзительно приторные, совершенно не подходящие высокой фигуре в дорогих белоснежных брюках и кожаных сапогах. Это были не его духи, они принадлежали несчастным девушкам, которым не повезло встретить убийцу в этот вечер. Странное спокойствие накрыло Субедара с головой, заставляя лечь на кровать прямо в рубашке с жилетом и брюках, закидывая руки за голову. Он действительно знал достаточно, чтобы предположительно определить кем является тот высокий человек - достаточно будет опросить людей в местном обществе художников и сопоставить с аристократами, связанными с медициной. Наиба смешила эта мысль, но он не мог понять: соулмейт был наивен и глуп или просто позволил ему разгадывать эту загадку? Сон утянул его еще не скоро, отчего детектив то и дело вскакивал, заваривая себе крепкий чай, но так и не прикасаясь к напитку, просто всматриваясь в зеркальную поверхность, где на дне лениво кружились крупные чаинки. Новый день не спешил, будто эта чертова ночь была бесконечной, но все же когда дремота его накрыла, Субедар не смог проспать достаточно, по привычке вскакивая через четыре часа сна. Хмурый сонный газетчик, спрятавшись в плащ от утренней прохлады, уже разносил газеты, и зевающий детектив, кое-как доползя до раковины, умылся, смотря в свое взъерошенное измученное отражение. Безумная неделя после той встречи порядком вымотала его, заставляя быть в постоянном напряжении и ища любые зацепки - хотелось просто бросить все и немного поспать, но характер не позволял Наибу бросить дело на половине пути, особенно когда от него зависела его собственная шкура. Холодная вода отрезвляла, но еще больше бодрости придавал прохладный утренний воздух, вызывая легкую дрожь в теле детектива, выходящего из старенького дома наружу. Ветер пронизывал насквозь, и тонкий плащ совершенно не спасал: на подходе была хмурая осень, и это начинало отчетливо чувствоваться, особенно по утрам, когда спасительное солнце еще не успевало прогреть воздух. Наиб вздохнул, ощущая привычный утренний запах чая и новенькой газеты - его "друг" не заставил себя ждать, не изменяя своим традициям. Впрочем, эти запахи не были чем-то отвратительным, не раздражали, и детектив был даже в каком-то смысле благодарен своему соулмейту за них: аромат крепкого чая придавал бодрости. Может стоило подольше прогуляться по пыльным городским улицам, чувствуя через затхлый запах улиц такое приятное утро? Субедар тряхнул головой, скидывая с себя наваждение. Сегодня было много дел.

***

Тихое механическое движение стрелок ритмично отбивалось вместе с сердцем. В темноте комнаты едва можно было заметить затаившуюся фигуру за дверью, накрепко схватившую нож и ожидающую чего-то, будто зверь в засаде. Нет, ожидающую кого-то. Скрип входной двери в тишине казался оглушающе громким: вот хозяин шикарной четырёхкомнатной квартиры скидывает обувь, снимает головной убор, оставляя на длинной вешалке вместе с простеньким плащом. Вот он идет на кухню, копошась в ящиках. Вот он сворачивает в ванную. Мелодичный голос напрягает сильнее, он будто издевательски напевает какой-то едва знакомый мотив, и лишь это может дать понять где же находится мужчина - его шаги неслышные, невесомые, чему остается только удивиться, смотря на комплекцию хозяина квартиры. Голос замолкает, и Наиб прислушивается, вытаскивая из-под плаща кукри, второй рукой касаясь прохладной поверхности двери. Он выжидает, будто все время мира в его распоряжении. Высокая фигура осторожно входит внутрь комнаты, словно догадывается о незваном госте, но, осмотревшись, вновь расслабляется, садясь за стол и, перекинув ногу на ногу, достает толстую сигару, закуривая. До осточертения знакомый запах доносится до Субедара, и тот хмурится, не издавая ни одного звука и молча выступая из-за двери. Пара шагов, будто на эшафот, и вот - у чужой шеи холодное лезвие, надавливающее на кожу и пачкающее воротник белоснежной рубашки. Пожалуй, стоило прирезать его сразу же, но детектив колеблется, ощущая, что должен что-то сказать напоследок своей жертве, принесшей ему долгие годы неудобства, заставляющие его переменить всю свою жизнь. Мужчина курит как ни в чем не бывало, ощущая чужую нерешительность, и лишь затушив сигару, позволяет себе аккуратное действие, хватая за запястье чужую руку и откидывая голову назад. Непослушная каштановая челка забавно спадает с глаз, и Наиб встречается взглядом со своим мучителем - наконец, после стольких лет, что мечтал об этом моменте. Но в чужих глазах нет ни капли страха, а на лице красуется та самая мерзотненькая ухмылка, совершенно не искренняя, искусственная. На ум приходит только одно имя, подходящее этому незнакомцу, уже когда-то красовавшееся на главных строках газет. Джек. Слова не находятся, и Субедар просто смотрит как зачарованный, буквально вцепляясь сощуренными глазами в тонкие, - даже острые, - черты лица, пока чужая ладонь крепко держит за запястье, слегка поглаживая большим пальцем руку детектива. И, черт возьми, он это чувствует даже через ткань перчатки, даже через рубашку, когда касание переходит под его плащ, игриво поглаживая вены на внутренней стороне предплечья. Сидящий будто играет со смертью, дразня, издеваясь. Нет, он определенно знал что так и будет, когда называл эту чертову марку духов, когда протягивал едва знакомые сигары и "случайно" показывал пятно крови на белоснежных штанах. Этот дьявол знал все. - Скажите, вы никогда не думали, что ваша особенность... взаимная? - мелодичный голос звучит оглушительно, разрывая тишину, прерываемую только ритмичным стуком часов на фоне. Наиб не двигается, лишь сильнее надавливая, пока лезвие окрашивается в багровое. - О, мой друг, я помню каждое ваше перерезанное горло и порох на руках. Хотя, признаюсь, их было действительно много раньше. Дыхание сбивается, когда до Наиба медленно доходит смысл чужих слов: выходит, первым это все начал именно он? Рука дергается, но не отпускает кукри, по-прежнему крепко удерживая оружие, однако, незнакомец пользуется замешательством и убирает от своей глотки острое лезвие, вытягивая руку детектива к своей груди и, повернув голову, проводит носом вдоль плеча, стянутого клетчатым плащом, прикрывая глаза. - От вас по-прежнему несет тем отвратительным табаком, - кажется, в мелодичном голосе проглядывают и раздраженные нотки. "Джек" в любой миг может выхватить кукри из лежащей на его же груди руки, но Наибу удивительно спокойно, будто все так и должно быть. Стоит ему захотеть - чужое сердце зальется кровью, но стоит ему расслабиться как широкая ладонь утянет его на себя, заставляя падать вниз, и лезвие клинка пережмет уже горло детектива. Словно звери, запертые в одной клетке на двоих до тех пор, пока голод не сведет с ума и не заставит нарушить хрупкое перемирие. Это странное спокойствие не отпускает Субедара, накрывая негой, расслабляя, рассеивая внимание. Перед ним - чертов убийца, чопорный богач с дрянным вкусом, его вечный враг, но непалец будто абсолютно безоружен. Сощуренные глаза смотрят на темную копну вьющихся волос, пока незнакомец прижимается щекой к чужому плечу и поглаживает ладонью сжимающую кукри кисть, по-домашнему раскинувшись на изящном стуле. И эта простая шалость кажется такой родной, такой близкой... Наиб цыкает, морщась и снимая с себя наваждение - он не должен был расслабляться и жалеть этого ублюдка, ни за что. - Ты отвратителен, - вторая рука детектива вздергивает чужую голову за подбородок вновь, обращая лицом к себе, и "Джек" замирает на пару секунд, заинтересованно касаясь взглядом лица стоящего, после аккуратно выбираясь из хватки и вставая. Теперь же Наиб казался рядом с хозяином дома совсем крохотным, но вот и верный клинок, прижатый к его собственной груди рукоятью, готовый в любой момент сорваться с места, делая резкое движение и обрывая ненавистную жизнь. Мужчина смотрит с явным удовольствием, медленно протягивая руку и прижимая Субедара за талию к себе, скидывая кепку и цепляясь пальцами за резинку, удерживающую волосы: та лениво сползает с темного хвоста, и прямые короткие локоны падают на плечи под любопытный взгляд "Джека". Наиб не смеет и пошевелиться, касаясь лезвием кукри чужой худощавой груди меж тонких ребер, но не надавливая. - Ни одна из них не давала отпор. Но вы очаровательны, детектив, - слышится где-то сверху, и Субедар раздраженно хмыкает. - Что за идиотское сравнение с какими-то шлюхами? Темные локоны с неохотой просыпаются между длинными пальцами, цепляясь, путаясь, и Наиб надавливает лезвием, разрезая рубашку и только чудом не задевая расстегнутый зеленый жакет - явно дорогой. Белая ткань моментально алеет, но, кажется, мужчине вовсе все равно: "Джек" оттягивает за волосы чужую голову и склоняется, впиваясь тонкими искусанными губами в губы детектива. Поцелуй выходит скомканным, но Наиб отвечает столь же агрессивно, вгрызаясь зубами в сухие губы, кусая язык, проталкиваясь глубже, сливаясь с чужим языком, пока тонкая струйка слюны с неохотой ползет от уголка его рта. "Джек" оставляет напоследок невесомый поцелуй, но, встретившись с сощуренными глазами Субедара, приникает вновь, на этот раз медленно проводя языком по покрасневшим от крови и укусов губам, осторожно обводя острые резцы, целуя неторопливо, с удовольствием, и получая в ответ то же. Как там говорилось: от любви до ненависти один шаг? Они были на грани, во всех смыслах - и уже давно. - Я знаю о тебе все, - Наиб почти что шипит на ухо, вцепившись пальцами в растрепанные волосы на затылке "Джека", и тот послушно склоняет голову, усмехаясь. - И ни к черту мне не сдался твой дрянной табак. Рассвет медленно крадет сонную ночь у города, пробиваясь в окна рыжим заревом и нерешительно скользя по брусчатке дороги. Маленькая фигура прячет шею в воротнике плаща и насвистывает еле знакомую мелодию, обращая внимание на свой рукав и сосредоточенно пытаясь оттереть темное кровавое пятно. Наиб оглядывается назад, поднимая взгляд и смотря в окно, похожее на бездонную бездну, из которой он смог-таки вырваться. Трубка удобно ложится в руку как влитая, и он закуривает, нервно выдыхая клубы дыма, тут же оседающие облаком в морозном утреннем воздухе. Но теперь детектив знает, что он чувствует тот же омерзительный вкус, с наслаждением вдыхая колючий аромат утренних улиц, оседаемый в легких странной бодростью, будто бы их хозяин начал новую жизнь. Свою третью жизнь.