Предпоследний день лета

      Начало седьмого класса вышло для меня особенно ярким и запоминающимся.       В начале первой учебной недели я, по настойчивому увещеванию Маши, скачала инстаграм, толком даже не понимая, что это такое и зачем он мне.       – Это очень популярное приложение! – с торопливым энтузиазмом объясняла мне его важность Сивцева. – Туда все скидывают свои фотки. Без него сейчас вообще жить нельзя! У всей школы уже есть инста! Качай и найди меня! Сейчас тебе ник какой-нибудь крутой придумаем!       Следующий же яркий маячок начала седьмого класса был связан с нашим с Машей фанатичным увлечением одним популярным в то время подростковым сериалом.       И фанатичное увлечение выдуманными персонажами – привычное явление для моей жизни с еще самого раннего возраста.       Когда мне было пять лет и мои родители на весь дом кричали друг на друга, я закрывалась в ванной и в один день я вспомнила последние просмотренные серии “Зены: королевы воинов”, в другой день прочитанные мифы древней Греции и свою любимую богиню Афину.       В моем воображении появлялась она – неважно Афина или Зена. Она – это храбрая, смелая, умная, справедливая девушка. Такая, которая никогда бы не пряталась в ванной и не плакала в одиночестве от криков родителей.       В пять лет я мечтала стать сильной.       Когда же мне исполнилось девять, родители уже третий год, как не жили вместе (отца, в принципе, больше не было в моей жизни). Я уже не пряталась в ванной.       Зато обидно не могла сдержать слез, когда в одной из четвертей по математике у меня выходила “четверка” и, чтобы ее исправить, я до поздней ночи сидела над выданными на дом многочисленными заданиями в огромном сборнике. И под конец я совсем уже ни черта не соображала, устала и хотела спать. Мама же в тот день, просидев со мной все это время, объясняя решения и шипя сквозь зубы то на мою заторможенность, то на частые ошибки, то на мой неряшливый почерк, в один момент вдруг порвала надвое мою тетрадку, воскликнув в сердцах “ну невозможно же быть такой недалекой, Даша!”, а затем, что я ее главное разочарование.       И я честно старалась не плакать, как все те отважные героини из сериалов и мультиков. Однако горячие слезы, срываясь с лица, все равно капали на страницы новой тетради, куда я почти до самого утра переписывала все решенные ранее задания.       В девять лет мне хотелось стать гордой.       И сейчас в седьмом классе, когда мне исполнилось целых тринадцать лет, я вместе с Машей залпом начала смотреть “Дневники вампира”.       Этот сериал буквально стал нашей религией.       В нем все были такими крутыми. Красивые девушки крутили романы с парнями модельной внешности и постоянно ходили на отвязные вечеринки. Там страстно целовались и пылко бросались словами любви. И все это еще и с вампирами, оборотнями, ведьмами.       Совсем неудивительно, что мы с Сивцевой крепко на это все подсели. С самой первой четверти седьмого класса. После уроков могли вместе за раз посмотреть серий пять-шесть. Заканчивая на последнем отснятом сезоне, мы начали смотреть сериал с первой серии.       Это походило на самую настоящую манию.       Мы обе в начале выбрали себе любимчика Деймона и, едва ли не до хрипа, спорили, кто из нас больше похож на Елену. До того самого сезона, когда в сериале появился Клаус, и тогда наша грызня переключилась на Кэролайн (Сивцева обидно всегда тыкала меня тем фактом, что Кэролайн, как и она, по знаку зодиака – весы, а значит они больше похожи).       Но главные героини были в этом совсем не на первом месте.       Главное – парни-вампиры.       Нам обеим, конечно же, хотелось своего идеального парня, как из сериала. Высокого, темноволосого, широкоплечего, с холодными глазами и надменной улыбкой. Чтобы любил только одну и ненавидел бы всех остальных, защищал бы от любых угроз: будь то вампир, оборотень или же вредная классная руководительница, которая звонит жаловаться твоей маме при любом удобном случае.       И, конечно же, понимала, что такая, как я такому парню – и близко не достойная пара. Ведь, по правде говоря, я не то чтобы была хоть чуть-чуть похожа на Кэролайн, я даже до Елены не доставала ни по каким параметрам. Поэтому обычно мечтала о том, как резко и внезапно изменюсь в свои семнадцать лет и какой буду худой, большеглазой, пухлогубой, с длинными распущенными волосами и со стильной одеждой. Такой, какая бы точно подошла своему идеалу.       В тринадцать лет я мечтала быть красивой, популярной и нравиться другим.       И, несмотря на свое полное помешательство “Дневниками вампира”, смотрели мы с подругой не только этот сериал. А еще “Шерлока”, “Сплетницу”, “Милых обманщиц” и пару раз безуспешно пытались вместе посмотреть “Сверхъестественное”.       Все потому, что надолго меня не хватало. И конкретно этот сериал я отказывалась смотреть. Потому что очень пугалась некоторых особо “страшных” серий с призраками, демонами и прочей нечестью. После их просмотра я всегда начинала плохо спать, боялась темноты и поэтому оставляла ночью свет в своей комнате, но даже так мне все равно снились кошмары.       И кошмары мне вообще частенько снились (особенно после просмотров ужастиков или от того, что наедалась сладкого перед сном). Мама говорила, что я просто слишком впечатлительная.       Маша же обидно обзывала меня трусихой, что очень задевало. И из вредности (и чтобы доказать, как она “неправа!” и кто из нас еще “трусиха!”) я посмотрела с ней пару серий “Сверхъестественных”, чтобы потом пару недель спать с включенным светом и собственной тени шугаться по ночам.       – Пойдем сегодня ко мне? – привычно спросила меня на последнем уроке Маша.       Обычно мы с ней после школы шли друг к другу в гости и смотрели до самого вечера “Дневники вампира”, но именно сегодня этому плану было не суждено воплотиться в реальность.       – Мне нельзя. Я наказана. После школы сразу домой.       – Ты? – сильно удивилась она, широко выпучивая глаза, потому что из нас двоих наказывали родители чаще именно Сивцеву. – За что?       – Леша вчера пожаловался маме, что я его била.       – А ты что его реально била?       – Да нет конечно! – праведно возмутилась я, в гневном порыве даже выпрямляясь за партой. – Но это же Леша! Он всегда врет, а мама ему верит. Я его и пальцем не тронула... ну... – все же смущенно запнулась я, вспоминая вчерашний день, осторожно призналась: – Если только замахнулась на него. Потому что он меня уже достал! Но я его не лупила! А он выставил все так, будто я его до полусмерти избила вчера. Еще и стих плохо выучил. Его учительница маме пожаловалась. Ну мне еще и за это попало, что с ним нормально не смогла его выучить.       – А почему ты вообще учишь за него уроки? И почему тебя наказывают за то, что он не выучил стих? – нахмурившись, не понимала меня Маша.       – Как это? – тоже не поняла ее я, отвечая словами своей матери, как чем-то самим собой разумеющимся: – Ну потому что я же старше, и это моя обязанность.       Как и отводить его после занятий со школы домой. Как кормить. Как смотреть, собрал ли он рюкзак на учебу, заполнил ли дневник (и проверять, не соврал ли, что домашку ему не задавали, что он делал каждый божий раз!), отпускать его гулять во дворе только до семи, а также делать с ним уроки.       Наша мама много и допоздна работала, выходные у нее были плавающими и редкими, и поэтому она не могла делать этого сама. Так эта обязанность ложилась на мои плечи.       – Странно, у меня вот тоже есть старшие сестры, но они никогда не делали со мной домашку, – задумчиво прикусила губу Сивцева.       “Наверное, потому что твоя мама не работает и домохозяйка, поэтому в твоей семье нет такой нужды” – про себя раздраженно подумала я, вслух же бурча:       – Везет им. А я вот, похоже, буду делать это всю жизнь. Со мной тоже никто ничего не делал. Все всегда сама.       666       Ближе к концу октября, когда у Маши по математике впервые вышла за первую четверть “двойка”, ее мать, устроив профилактическую взбучку, сначала решила самостоятельно начать заниматься с дочерью. Однако надолго ее запала не хватило. После недели таких “занятий” женщина заявила, что математика и ее дочь несовместимы, и она больше не будет с ней заниматься, потому что у нее есть свои дела, а сидеть и смотреть, как Маша глотает сопли, пытаясь разобраться с дробями, невозможно.       Тогда Аня предложила отправить младшую сестру к знакомой студентке второго курса вышмата, которая подрабатывала в свободное время репетитором математики.       Мама Маши поговорила и с моей мамой, а после нам с подругой заявили, что теперь каждый понедельник мы с ней будем ездить на другой конец города и чахнуть над цифрами.       Мне это было не особо нужно (у меня всегда выходило стабильное “отлично” в четверти по математике), но для меня эти занятия были бесплатными, как за компанию с подругой, которая не хотела ездить так далеко одна, а отказываться от халявных репетиторств по математике с нашим материальным положением – было глупо.       Студентка, Лера, оказалась милой и доброй, на пять лет старше нас, она всегда наливала нам чай и кормила конфетами. А еще была очень терпеливой, поэтому Маша не ежилась, когда репетитор говорила, что она что-то не так решила. Лера просто присаживалась рядом и спокойно объясняла, аккуратно выводя цифры поверх каракуль Сивцевой, и подруга после очень громко и глупо радовалась, когда у нее получалось решить что-то похожее без помощи.       И благодаря этим занятиям, уже во второй четверти у Маши по математике за четверть вышла “четверка”.       У этих репетиторств был лишь один существенный минус – время на дорогу.       В понедельник я приходила домой к девяти вечера, уставшая и уже плохо соображающая для выполнения домашней работы по другим предметам (домашку по математики мы делали с Лерой).       В один из таких дней я обессиленно добрела до дома, поужинала сама и покормила брата, затем включила компьютер, хотела написать Маше, перед тем как засесть над домашкой. Но она сама прислала мне в сообщении ссылку на негативный комментарий-рецензию к “Дневникам вампира”, в котором в пух и прах разносили сериал, а ниже настрочила очень длинные сообщения с оскорблениями того, кто это написал.       И я, конечно же, сразу отвлеклась на то, чтобы присоединиться к ее возмущению. Потому что для нас в седьмом классе “Дневники вампира” – были религией, и посягнуть на них значило объявить нам священную войну.       666       Октябрь частил проливными дождями.       – Угадай, что я узнала! – в четверг задыхаясь от волнения, восклицала Маша, нависнув надо мной в главном холле перед первым уроком. – Это что-то фантастическое и нереальное!       – Что у тебя выходит “пятерка” по алгебре в году? – незаинтересованно повела плечом я, продолжая переобуваться в сменку.       – Даша, блин! Это серьезно! И важнее, чем какая-то алгебра!       Я хмыкнула, закидывая свою мокрую уличную обувь в пакет и поднимаясь со скамейки:       – Маме своей об этом скажи.       Маша страдальчески сморщила лицо и начала противным голосом ныть:       – Ну ты смерти моей хочешь? Хочешь, да? И я не про алгебру! Наш физрук заболел, и поэтому сейчас у нас будет сдвоенная физкультура с девятым “А” классом!       – Чего?! – наконец, пораженно вылупилась на нее я.       – Того!       В итоге все оказалось даже хуже, чем я себе успела надраматизировать.       Почти все девочки из нашего класса, и я в том числе, были до жути робкими, тихими и боялись сделать лишний вздох из-за присутствия на уроке мальчиков из девятого “А” класса, которые половину разминки громко смеялись и шутили между собой под постоянные окрики физрука.       Непривычно притихшей и собранной была и Сивцева, у которой с Шевченко Настей, кажется, было соревнование, кто из них “лучше” сделает упражнение. Из нашего класса так сильно старались только они вдвоем, все же остальные девочки делали упражнения в полсилы от смущения.       И вышло так, что после разминки играли в “волейбол” только мальчики девятиклассники, когда как всех девятиклассниц девочек и нас, семиклашек, физрук посадил на скамейки наблюдать за игрой (скорее всего, чтобы нас случайно не затоптали во время игры).       “Интересный” урок – ничего не скажешь.       Мяч отскочил от металлической доски со счетом, девятиклассница в очках, которую назначили следить за счетом, издала громкий испуганный визг, который потонул в громком топоте активно носящихся по спортзалу парней.       Я поморщилась, когда чьи-то бутсы взвизгнули от резкого торможения – адски неприятный звук для ушей.       Сидящая же рядом Маша разве что не подпрыгивала на скамейке от волнения, с живым интересом наблюдая за игрой девятиклассников (скорее, конечно, за своим ненаглядным Игорем), как ненормальная тряся меня за плечо от переизбытка эмоций, когда ее Белов отбивал особо сложные подачи соперников.       – Ну ты видела?! – после каждого успешного отбивания мяча, взволнованно сопела она мне в ухо. – Видела?! Какой он классный!       И после третьего такого раза я уже хотела психануть и попросить ее уже помолчать, но с центра зала раздались вопли, свист и с потолка вдруг аккурат на мою голову с громким хлестом срикошетил кем-то чрезмерно сильно отбитый волейбольный мяч.       Маша оглушительно завизжала от неожиданности. Я же не успела даже испугаться. И ничего толком не поняла, когда меня вдруг окружили одноклассники и девятиклассники. Физрука же в это время не было в зале.       – Эй, как ты? – спросил меня один из девятиклассников, а именно Максим Высоцкий (лучший друг Игоря), присаживаясь передо мной на корточки. На его шее поблескивал кулон в форме армейского жетона, светло-русые волосы были растрепанными, а щеки слегка румяными. – Сильно болит?       В горле панически пересохло, и я закачала в ответ головой.       Максу тогда было целых пятнадцать лет, ненамного больше, чем мне самой, но вот так, с встревоженным лицом Высоцкого, впервые оказавшегося в десяти сантиметрах от моего, я внезапно почувствовала себя пятиклашкой, которая впервые увидела красивого семиклассника на школьной линейке, которого награждали грамотой за какие-то спортивные успехи под восхищенные вздохи своих одноклассниц.       – Слушай, это было случайно. Прости. И не говори про это физруку, хорошо? Стоять же можешь? Голова не кружится? – Макс потянул меня за руку, поднимая на ноги и показывая два пальца. – Сколько пальцев видишь?       Я глупо моргнула:       – Два...       – Ну и отлично, – улыбнулся он мне, и жар немедленно опалил мое лицо. – Если будет болеть голова, сходи в медпункт. Но, пожалуйста, только не говори, как именно тебе по голове прилетело. Если прям прижмут, говори, что это я виноват. У Лени и так два предупреждения. Еще третье и его из команды выгонят.       Я еще раз кивнула, и игра продолжилась.       После же Маша очень долго припоминала, смеясь, мне этот чертов мячик.       666       Незаметно прошла еще одна неделя.       В седьмом классе я уже заимела привычку ночевать у Маши почти каждую субботу (потому что в учебные дни мама не разрешала мне ночевки у нее), иногда мы ночевали у меня дома, но чаще все же у Сивцевой.       Утро тридцать первого октября, как на заказ, выдалось туманным и пасмурным. На этот день у нас были наполеоновские планы. Уснули мы с Сивцевой поздно, до самой ночи привычно проболтав, и поэтому проспали до одиннадцати, пока нас обеих не разбудила мама Маши, назвав нас неисправимыми сонями и торопя на завтрак.       Мы с подругой выползли на кухню одновременно. Обе в одинаковых неглаженных белых футболках с “Хеллоу Китти”, взъерошенно-сонные и нерасчесанные, пахнущие мятной зубной пастой.       – Девочки, быстро-быстро за стол! Пока еще горячее! – все торопила нас она, стоя у плиты в забавном фартуке. – Это же надо столько проспать!       На завтрак были ее фирменные оладьи с малиновым вареньем, которые женщина готовила нам каждый раз, когда я оставалась на ночевку.       Я пила черный чай с бергамотом, а Маша кофе со сливками (и над губой у нее постоянно оставались белые усы).       – Какие у вас планы на сегодня? – спросила у нас Сивцева-старшая, пока мы жевали завтрак.       – Хеллоуин же, ма! – ответила Маша, начиная картинно загибать пальцы, перечисляя наши дела: – Мы сейчас покушаем и пойдем к Дашке, там накрасимся, захватим ее младшего брата и пойдем гулять в наш парк. Там сегодня будет праздник, все со школы будут!       Причем мой младший брат был строго обязательным условием (как бы я этому ни противилась). Все потому что в этот день моя мама отпустила меня на ночевку и гулять только при условии, что я обязательно возьму с собой Лешу.       Мое пожизненное проклятие старшей сестры.       – Только не допоздна! И оденьтесь потеплее! На улице холодно.       А уже у меня дома мы долго с ней красились (вернее красила нас обеих Маша: себя под ведьму, меня под подружку Микки Мауса – Минни), пока мой неугомонный младший братец, мешая, прыгал вокруг нас, дергал за руки, привлекая внимание, брезгливо тыкал указательным пальцем в многочисленные палетки теней, обзывал “страшилищами” и недовольно каждую минуту спрашивал “когда мы уже пойдем?”.       – Когда надо! – не выдержав, прикрикнула я на него, после очередного наглого тычка мне в спину. – Уймись уже, придурок!       – Я так рада, что у меня нет младших братьев, – тихо шепнула Маша, помогая надеть мне на голову ободок с большими мышиными ушками и бантиком, а себе цепляя на макушку ведьмин колпак.       – Когда-нибудь я его точно придушу, – буркнула я, потрогав пальцами ободок на себе.       В итоге мы сильно припозднились. Потому что еще долго фоткались и еще час перебирали одежду в моем шкафу, выбирая в чем пойдем (и нам было плевать, что под куртками этого не будет видно).       В октябре начинало рано темнеть. На часах было всего пять вечера, но в медленно сгущающихся темно-серых сумерках уже зажглось уличное освещение.       Я крепко держала за руку Лешу (чтобы он не убегал), пока мы втроем торопливо шагали по хорошо освещенному фонарями парку, умудряясь спотыкаться о неровно уложенную плитку и пинать опавшую влажную листву.       Пока мы с Сивцевой искали наших одноклассников, мимо нас то и дело проходили во всю празднующие люди в забавных костюмах и с живописно раскрашенными лицами.       Праздник по случаю Хеллоуина получился веселым. Весь парк тематически украсили и адаптировали в подобие ярмарки с многочисленными торговыми лавками, громко играла музыка, в самом центре у фонтана установили небольшую платформенную сцену, на которой проводились разные игры и конкурсы для детей.       Все же отыскав в толпе свой класс, мы с нарядившимися по случаю одноклассницами пару раз сфоткались все вместе для общей фотки в инстраграм, пока мальчики, дразнясь, корчили нам рожи и кривлялись, отказавшись от совместного снимка.       – Видела в чем приперлась Шевченко? – на ухо ехидно шепнула мне Маша. – Эти ее накладные “клыки” выглядят, как вставная челюсть у бабки из дома престарелых.       Я же из дружеской солидарности закивала, хоть и вампирский образ Насти совсем не показался мне кошмарным.       Дальше, разделившись с одноклассниками, мы с Машей, обходя лавки, купили себе яблоки в красной карамели на длинных палочках, сахарные леденцы в виде черепов и совершенно бессмысленные, но красивые минералы в виде кристалликов. Продавец клятвенно уверял нас, что они обладают волшебными свойствами. Маша выбрала себе рубиново-алый (наделяющий своего владельца энергией и привлекательностью), а я насыщенно-фиолетовый (дающий магическую силу и дар прорицателя). Леша от “волшебного” кристалла отказался, но, громко чавкая своим яблоком в карамели, потребовал купить ему брелок с Бетменом и банку сладкой газировки. Сивцева позже приобрела себе еще в одной из лавочек маленький ловец снов, украшенный черно-белыми перышками.       Под нашими ногами чавкала мокрая земля, осень уже отживала свое яркоцветием опавших листьев, с каждым днем становилось все холоднее, приближалась зима.