Я не твой главный герой

Последнее лето — ooes Чехов — Дайте танк (!) We fell in love in october — Girl in red Apple Pie — The Scary Jokes American Healthcare (Glitzy) — Penelope Scott Эхо/Мишура — Дайте танк (!)       Джим проходит по выложенной галькой дорожке мимо аккуратно постриженных кустов азалий, айвы, жасмина, геометрически правильно рассаженных астр в красивых клумбах, обрезанных, лишенных шипов роз. Ива, нависшая над тропинкой, создает тень, ветер колышет ветви, острые продолговатые листочки щекочут щеки и лоб. Ему здесь нравится, но все кажется пустым и бездушным. В доме почти так же, только телевизор работает. Сбросив кеды и зашвырнув рюкзак в гардеробную, Кирк проходит внутрь. Мама, как обычно, куда-то собирается, досматривая новости. — Ну, как день прошел? — с фальшивой улыбкой спрашивает она, вставляя в ухо дорогую блестящую сережку. — Все хорошо, — так же наигранно-весело отвечает Джим. Он бы и хотел рассказывать дальше, но знает, что она не будет слушать. У них с отцом много дел по бизнесу и без него. — Я тебе закинула карманных на карту, можешь куда-нибудь сходить. И, кстати, дом до ночи в твоем распоряжении, нам надо кое-куда сходить. Можешь привести свою девушку, — то ли шутит, то ли серьезно говорит мама, натягивая узкие туфли на каблуках. — Мам! — Ну или парня, не знаю, кто у тебя там сейчас. Все, давай, солнышко, я побежала, — она поднимается на цыпочки (насколько это вообще возможно с такими каблуками), кое-как дотягивается и сухо целует сына в щеку, коротко и неправдоподобно. Входная дверь хлопает, и Джим снова остается один. Шумно завалившись на диван, он увеличивает громкость телевизора, пытаясь создать ощущение чьего-то присутствия, голосов, смеха. Он бы и хотел высказать им все о том, что не нужны ему эти деньги, подарки и поблажки; что все, чего он хочет — быть нужным кому-то, любимым, и что из-за этого же он так часто меняет партнеров, пытаясь насытиться обожанием, восхищением. Но это все — совсем не то, не та глубокая привязанность, о которой он все время мечтал. Только вот никому в этом доме нет дела до его слов и настоящих желаний.

***

— А вот знаешь, о чем я думаю? — внезапно вбрасывает Чехов, поднимая голову от тетрадки с домашкой по алгебре. — О том, что корни со степенями придумали в России? — поднимая одну бровь, шутит Сулу, пытаясь устроится на полу поудобнее. — Не-е, у нас до такой фигни бы не додумались! — смеясь, протестует Павел. — Кстати, яичницу потом будешь? — Буду, а с чем? — Со скорлупой, — мрачно отвечает Чехов, поглядывая в сторону своего утреннего кулинарного шедевра. — Ладно, закончим и поедим. Уроки они, как и всегда, делают вместе, в квартире Пашки. Живет он в районе новостроек, где-то километра за два от школы, на последнем этаже здоровенного человейника. Комната у него маленькая, как и письменный стол в ней, а на кухню таскать грязные учебники мама не дает, поэтому оба примирительно устраиваются на полу, вместе выискивая решения к самым сложным задачкам и изредка прибегая к странному средству под названием «GDZ». Родители Чехова работали второй сменой, с обеда и часов до 12 ночи. По будням они редко пересекались, поэтому вся квартира была в Пашином распоряжении. Но зато по выходным мать и отец оживленно пытались компенсировать свое отсутствие тем, что таскали его на разнообразные мероприятия, интересные и им, и ему, устраивали совместные игры или просмотр всех частей «звездных войн» запоем. Пашу все устраивало, и он считал, что его предки — потенциально лучшие среди вообще всех в мире. — Я чего говорю, — продолжал Чехов, догрызая ручку. — Споку ведь и правда Джим нравится! Да и Джиму он, пожалуй, приглянулся. Видел, как его skukuruzilo? — Ты хоть для меня бы переводил… — Ну…zhmykhnulo…как сказать-то? Вот нет у вас в языке таких живописных глаголов! О, точно — сконфузило, смутило, перекосило… — Понял, понял! Ну да, что-то там было, но ты же знаешь нашего капитана с его мимолетными увлечениями. Глазки построит пару недель, а потом разобьет ему сердце. Он и так весь какой-то холодный и отстраненный заморыш, а Джим его совсем прикончит. — говорит Сулу, добивая гребаное уравнение. — Да нет же! Он обычно не стеснялся с нами о своих хахалях говорить, а тут его явно зацепило. — Ну, может ты и прав…интересно, что он в нем нашел? Раньше внимания на него не обращал никогда. Нет, он, конечно, симпатичненький, но странный. — Его дело. Ty zhe mne nravishsya, khot' ty i sam «strannyy», pridurok. — фыркает Чехов, отворачивается и внимательно пырит на ползущие по странице в клеточку примеры. — Опять ты за свое? — Говорю, что у каждого свой вкус…пословица такая, русская. Короче, я для чего это все начал-то? Мы просто обязаны их свести, и у меня есть план!

***

      Этот день больше похож на осенний. Солнце скрылось куда-то далеко и надолго, проливной дождь превратил дороги в горные реки, ветер все старался вырвать из рук зонт, а облака, заполонившие все небо, погрузили мир в почти ночную тьму. Спок любит такую погоду, но только при условии, что он сам находится дома, в натопленной комнате, завернутый в плед и с чашкой горячего кофе или чая в руках, а не топает в школу, уже почти промокший. Собрав все усилия и стоически пытаясь не упасть в лужу, Спок кое-как отодвигает отчаянно сопротивляющуюся при поддержке ветра дверь и проскальзывает внутрь, с облегчением закрывая плюющийся водой зонт. В коридоре ошиваются и пытаются согреться школьники, так же пострадавшие от непогоды. Чехов и Сулу так вообще на великах приехали — вернее, спортивно сплавились — и сидят на батарее, как два петуха на насесте, оба мокрые и продрогшие, но до жути довольные и веселые. МакКой относительно сухой, хотя по его одежде, превосходящей его по размеру раза в три, понять что-то было сложно. Она для него была и рубашкой, и пижамой, и пледом, и, в особенно тяжелых жизненных ситуациях — палаткой со спальным мешком, дровами для растопки костра, походным котелком и несколькими банками фасоли в придачу. Рядом с ним стоит невозмутимо улыбающийся Джим, совершенно не мокрый и ничуть не мятый. Наверное, его прямо к порогу отец на «мерсе» подвез. Спок стаскивает с себя тяжелое пальто, а шарф оставляет на шее. Мало ли, заболеет еще! Предварительно чихнув, он аккуратно складывает все свои вещи в шкафчик и порядком пугается, когда кто-то трогает его за плечо сзади. Состроив морду кирпичом, Спок оборачивается и предсказуемо видит Джима. — Доброе утро, — сдержанно здоровается он. — Привет! — лыбиться капитан, поглядывая на ничего не выражающее лицо. — Ты не промок? — Нет, все в порядке. Спасибо, что спросил. Периферическим зрением Спок видит угрозу — русско-китайский союз синхронно поднимается с батарей и решительно направляется в их сторону. — Слушай, Джим, — начинает Чехов, и звучит это уже подозрительно. — Мы с Хикару хотели после уроков в кафешку сходить. Это совсем близко, как раз не придется мокнуть по пути домой. Пересидим там бурю, а к вечеру дождь как раз кончится. Давно так хотели собраться все вместе, помнишь? — И этого, — вставляет Сулу, кивая на остроухого. — Спока взять можно, как раз вольется в нашу компанию. — Я не очень люблю…- — начинает Спок, но тут же прерывается из-за слов Кирка, которому эта идея (и особенно последнее заявление) явно зашла: — Звучит здорово! Я как раз хотел что-то такое тоже предложить. Ты ведь пойдешь, верно? Нелогично… Спок сам не понимает, зачем, но тихо кивает и смиренно выдыхает. Испортят же они его своими чересчур яркими и буйными эмоциями. — После школы… — внезапно в разговор вклинивается Леонард МакКой, про которого все и думать до этого забыли. — Мне надо кое-что выучить. А хотя…черт с ним, мы все обречены. Чехов и Сулу испуганно переглядываются. Он же им своей кислой и едкой миной всю малину испортит! А без него нельзя — все-таки, хороший и старый друг Джима. Остается только надеяться, что его получится на что-нибудь отвлечь, чтобы спокойно выполнять святую сводническую миссию. — Отлично, — улыбается Паша, умело скрывая некое разочарование. — А Нэнси тоже с тобой будет? — Мы расстались, — мрачно ляпает МакКой. У него вообще все в последнее время какое-то мрачное. — Ого… и на кого она тебя променяла? — На мефедрон. — Ну не расстраивайся, и без нее будет весело! — утешительно-размашисто хлопая Леонарда по плечу, говорит Джим. — Короче, собираемся после уроков все здесь и вместе двигаем в кафешку!

***

Спок может сказать, что на данный момент все идет хорошо. Даже слишком — их, всех мокрых и грязноватых, хотя бы не выгнали из кафе, а по пути он чуть не упал в какую-то канаву, но Джим успешно его подхватил, сжимая в своей горячей ладони его бледную кисть с длинными пальцами. Чехов что-то налил себе в чай, и уверяет всех, что это просто согревающе-успокаивающая травяная настойка, хотя сам немного краснеет и агрессивно пытается подсунуть это и Сулу. МакКой сидит и читает какую-то медицинскую книгу, завернутую в обложку с надписью «кальян из велосипедного колеса», а Кирк беспалевно (по его мнению) разглядывает белое лицо Спока, совершенно спокойное и расслабленное. Внутри, конечно, все не так — он знает, что на него пялятся, ему приятно, а в животе небольшое вздутие из-за бабочек, но улыбнуться он себе не позволяет. Во-первых, потому что привык прятать все, что чувствует, во-вторых — потому что думает, что его улыбка больше похожа на спазм лицевых мышц или приступ какого-то заболевания нервной системы, причем в тяжелой стадии, а не на выражение привязанности. Руки греет кофе с корицей. Его ему выбрал Джим, припомнив вчерашние яблочные дольки, и не прогадал. Теперь у Спока была и пища в ее привычном смысле, и пища для размышлений. Что значил этот жест? Просто что-то дружеское, жалость к тому, что ему не дают карманных денег, или все-таки комплимент? До влюбленности эмоции казались нелепыми и простыми, а теперь он окончательно запутался и в себе, и во всех окружающих.       Чехов делает вид, что уходит в туалет, но на самом деле подбирается к барной стойке с ужасно подлой улыбкой. Выискав официанта глазами, он начал осуществлять свой «идеальный план». — Здравствуйте! Закажите, пожалуйста, во-о-он к тому столику один молочный коктейль с клубникой и двумя трубочками. И, если не затруднит, скажите, что это комплимент от шеф-бориски…тьфу, баристы! В честь какого-нибудь праздника, будто бы вы приняли их за пару. Спасибо, оплата и чаевые наличкой! Закончив со своими махинациями, Паша возвращается на место и решает окончательно добить присутствующих: — Ну и чего мы сидим-молчим? Знаете, у нас в России есть такая традиция — чтобы оживить разговор, мы все делаем комплименты друг другу! По кругу, слева направо и наоборот, я начну! — парень обернулся в нужную сторону и начал изучать попавшегося ему МакКоя, стараясь придумать что-нибудь, на что он не обидеться. — Ээм, Лео, ты еще не поступил в мед, но уже хороший врач! — Спасибо, я себе с этим все нервы угробил, — отозвался МакКой, фыркая и оглядывая всю эту компанию. — Мне лень придумывать что-то каждому из вас по-отдельности, так что вот: ты такие милые, жаль у*бки. — Ты должен был сказать что-то Джиму! — негодует Чехов, пока Спок мысленно соглашается с заявлением Леонарда. — Да ладно, ничего страшного! — отмахивается Кирк, оборачиваясь на Спока и сверля его взглядом, выискивая, что конкретно из его внешности сейчас удостоить вниманием. — Мне всегда казались интересными твои уши. Они выглядят мило. Он кивает и тихо говорит «спасибо», решив не говорить о том, что ему самому они не особо по душе и что в начальной школе он из-за них натерпелся. По цепочке юноша оборачивается на Сулу и старательно пытается придумать (или хотя вы вспомнить) нормальный комплимент, но в итоге просто повторяет услышанное вчера от Джима: — У тебя красивые гладкие волосы. Хикару понимающе кивает и смотрит на Чехова. Он молчит некоторое время; не потому, что не может придумать какой-либо комплимент, а потому, что не может выбрать из всего что-то среднее, что будет звучать не натянуто, не слишком откровенно, но и не мелочно. Сулу много думал над внешностью Паши, подмечал особые детали, запоминал, как его лицо изменяется в зависимости от эмоций, как веснушки на его щеках медленно исчезают к зиме и снова появляются с первыми лучиками весеннего солнца, как мягкие каштановые волосы вьются от влаги, пока они идут в школу с утра по туману. Руки Павла, сейчас нетерпеливо сжимающие тонкий стеклянный стакан с горячим чаем, такие мягки и заботливые, но немного неуклюжие и в нужный момент сильные, теплые и всегда такие необходимые. Хикару помнит их каждое случайное прикосновение, легкое покалывание от невесомого трепета пальцев. Лицо его, конечно, ничего этого не выдает. Он привык думать о таком (а то и еще о чем похлеще) с таким каменным хлебальником, что кажется, что он, например, продумывает план следующей тренировки по фехтованию или перепроверяет в уме задачку по математике. Размышления прерывает подошедший официант, и Сулу только успевает ляпнуть что-то про «прикольные веснушки». Чехов этого наверняка не слышит или просто пропускает мимо ушей — делая очередной глоток своего чудо-чая с волшебным повышающим уверенность компонентом, он странно улыбается, а в глазах блестит какой-то пугающий азарт. — Добрый вечер, — здоровается официант. — у нас сегодня проходит акция, и Ваш столик выиграл бесплатный коктейль на двоих… — ставит большой стакан перед Джимом и Споком. — Я подумал, что вы пара, поэтому приятного аппетита! Работник пытается сразу ретироваться, неловко улыбаясь и, видимо, сожалея, что вообще согласился на такой заказ. Джим краснеет и пытается что-то сказать — наверное, снова хочет начать флиртовать и находит момент удачным — но его резко и холодно прерывает Спок: — Неправильно подумали. Но благодарю. Он осторожно пододвигает коктейль и с подозрением всматривается в пенку и сливки сверху. — Погодите, это на каком молоке? — Обычное натуральное молоко, — с неохотой отвечает официант, после чего ему наконец удается скрыться от этой странной компании. — Я такое не ем, — говорит остроухий, передвигая коктейль к Сулу и Чехову. Он не выглядит даже смущенным произошедшим, равнодушно пялясь куда-то сквозь присутствующих. — Вы возьмите. Павел обескураженно пялиться в коктейль, переживая, видимо, чуть ли не самое большое фиаско в его жизни, делает глоток прямо из фляжки с жижей и тяжко вздыхает. Кирк с сожалением смотрит на стакан с двумя трубочками, думая об упущенной возможности, а МакКой продолжает читать свою книгу про кальян, не обращая внимание на происходящее. — Ну, бывает… давайте не зацикливаться на этом происшествии, хе-хе, — тревожно говорит Павел, поглядывая на Сулу и напиток одновременно. — Так, ладно, на чем мы остановились? — Я говорил, что у тебя веснушки прикольные, — отзывается Хикару, а потом, немного погодя, добавляет: — Да и вообще внешность у тебя классная. Паша краснеет сильнее; то ли от того, что было во фляжке, то ли от слов своего друга, то ли от потрясающего сочетания этих двух факторов. Ему отчаянно хочется сказать что-то в ответ, но все слова просто вылетели из головы. У Хикару глубокие глаза, широкие скулы, красивые губы. Чехов просто не может оторвать от него взгляд и так и продолжает пялиться, а потом внутри неожиданно что-то щелкает, и он решает сделать глупость. Павел резко придвигается максимально близко, до усрачки пугая Сулу, думает еще с секунду , просто хватает его за воротник торчащей из-под желтого свитера рубашки и целует. Поверхностно, легко, но ощутимо, скорее даже просто тыкаясь в него губами. Хикару таращит глаза, потом быстро приспосабливается и пытается притянуть Чехова ближе к себе, но тот резко отстраняется. — Я… — старается тот сказать что-то, но только заикается, вскакивает, хватает рюкзак и быстро пятится назад. — Прости! Краснея, Павел бросается к выходу и хлопает дверью, скрываясь за стеной еще моросящего дождя. Сулу, протупивший секунд десять, срывается с места и так же исчезает, пытаясь его догнать. Спок сглатывает, думая, что мог бы когда-нибудь оказаться в такой же неловкой ситуацию, перемешивая пенку с кофе и громко стуча ложкой по стакану, нарушая застоявшуюся тишину. Джим неловко хихикает и бормочет себе под нос что-то о том, что всегда это знал и «да нормально все у них будет!», а МакКой наконец отрывается от своего увлекательного чтива, с изумлением вперивая взгляд в покачивающуюся дверь. — Че это за х*йня щас была?

***

Хикашка Чехов? 19:04

Прочитано

Хикашка Наверное, нам надо поговорить 19:05

Прочитано

Хикашка Хэй, ответь. Я не держу на тебя обиды 19:10

Прочитано

Хикашка Или это ты на меня обиделся? Прости, если что 19:10

Прочитано

Хикашка Pasha 20:00

Прочитано

Хикашка Мне понравилось 20:00

Не доставлено