Сказка для Уильяма

Хмурый лес, словно хозяин, раздосадованный нежелательным гостем, нанесшим внезапный визит, расступался перед Уильямом неохотно: в синеватом, подернутом дымкой освещении густые кроны сбивали с толку бедного путника еще больше; дорожки, поросшие мхом, коварно уводили все дальше вглубь; отсутствие ветра порождало неприятное впечатление холодного приема и пустынности. Ни одного указателя поблизости не чаялось, ни одной даже малой ветхой деревяшки, поведывавшей бы, куда идти. Впрочем, точный пункт назначения он и не знал, лишь брел вперед в надежде выйти из этой жуткой рощи, где творились неподдающиеся никакой логике вещи, хотя изначально и само нахождение его здесь было абсурдным. Сбоку послышался вороватый шорох; треск веток походил на проломленный неаккуратным каблуком череп. Уильям резко повернул голову в ту сторону, вглядываясь в сизый туман, но все бесполезно: лес, кажется, просто издевался над ним, нарочно запугивая, клича из своих закутков посланников — в частности, птиц и мелкую живность, — чтобы те дебоширили в кустах и высокой траве. Он раздражённо выдохнул и торопливо зашагал, отвлекаясь на напряжённые размышления. Нужно было найти младшего братца или белого кролика, как утверждал Чеширский кот — создание странное, чуть было не лишившее самообладания своим чудотворным появлением из ниоткуда прямо в воздухе, — а потом уже думать, как выбраться домой. Почему Льюис вообще так рьяно удирал от него, бормоча что-то о времени и цепляясь за золотистые часы как за самую важную вещицу? А что если Альберт был тоже здесь? От последнего вопроса Уильям даже остановился. Это бы усложнило его задачу, добавив очередную головную боль. Рой новых беспокойств ужалил его сердце. Уильям оглянулся. Кажется, здесь он уже проходил... Или нет? Местность едва менялась, потому трудно было понять, наворачивал ли он бессмысленные круги. Где же Чешир, когда он так нужен?! Цветы, прячущиеся в тенях растительности, перешептывались, разнося сплетни от одной легкомысленной сестрицы к другой. Уильям готов был поклясться, что они насмехались над ним, а не сочувствовали чужестранцу. К счастью, через несколько футов на горизонте замаячили проблески света; послышались звон, до боли похожий на столкновения фарфоровой посуды и серебряных приборов, и призраки чьих-то голосов. Уильям с надеждой в сердце ринулся туда, но опасливо замер, когда слух уловил экспрессию чужого гомона. Он решил чуть подождать, притаившись у дерева и пытаясь вникнуть в суть перепалки. — Это было мое пирожное! — недовольно воскликнул неизвестный. — Здесь их еще десятки, если не сотни, мой дорогой друг, — второй говорил чуть вальяжно, с ноткой насмешливости и превосходства. — Это была подлая кража. У тебя ни стыда ни совести! — Какое нелепое обвинение, так еще и без единого доказательства, — последовала небольшая пауза и тонкая, почти неразличимая смена тона. — К тому же не очерняй меня перед нашим гостем. Уильям почувствовал неприятный холодок и невольно задержал дыхание. — Гостем? — Именно. Притом сия заблудшая к нам душа не ведает, что подслушивать невежливо. Делать было нечего. Уильям шагнул из своего укрытия, ступая на небольшую поляну в ее солнечном великолепии. От обилия оттенков рябило в глазах. Чудилось, на этом клочке пространства собралась вся краска, выжатая из полусонного леса, оставшегося позади. Длинный стол, на котором в первую очередь заострилось внимание, раскинулся кладезем всевозможных сладких яств; тарелки и чашки громоздились друг на друге, скатерть, некогда белоснежная, была испачкана шоколадом, кремом и чайными пятнами, стульев было в несколько раз больше, чем присутствующих. Вокруг же валялись яркие тряпицы, сундуки, пуговицы и другая неопознанная с первого взгляда мелочь. Здесь творился настоящий хаос. — Я не подслушивал, — Уильям смело встретил заинтересованный, пышущий лукавым блеском взор хозяина сего необычного пира. Выглядел он весьма эксцентрично под стать своим владениям. — Врать тоже нехорошо, — его быстро осмотрели с ног до головы, по ощущениям, раздели, выпотрошили и откопали каждый скелет в шкафу, не запамятовав скрупулезно порыться в архивах разума. — В благородных семьях нынче этому не учат? — Как вы... — Это элементарно! — польщенный реакцией мужчина пощеголял ухмылкой. — Только не утруждай меня объяснениями. Лучше присаживайся. Взмах рукава указал Уильяму место подле него, сам незнакомец сидел во главе стола. Спорить было явно бесполезно, и, несмотря на спешку в своих поисках, он занял стул, обитый алым бархатом, с высокой спинкой и позолоченными деталями, своей покорностью, кажется, теша чужое самолюбие. С него хотелось сбить спесь, но с этим стоило повременить. Кто знал, может, Уильяму удастся выяснить полезную информацию. Все же житель этой причудливой страны должен знать лес как свои пять пальцев. — Как же тебя величать, милый путник? Его кокетливые манеры были издевкой, проявлением гостеприимства или просто чертой балагурного характера? — Уильям Джеймс Мориарти. — Очаровательно, но ужасно длинно, — заключил мужчина, что глаз своих пронзительно-синих не отрывал от него. В высшем обществе такое посчитали бы за дурное поведение. — А вы?.. — Шерлок Холмс к вашим услугам! — от движения головы его причудливая шляпа (но, надо сказать, весьма искусная и интересная) качнулась и чуть не съехала набок. — Быть может, слышал обо мне как о Безумном Шляпнике. — Я о вас не слышал, — и не думая подобострастно привирать, произнёс Уильям. — Прискорбно. Пришлось сдержать юрко проскочившую улыбку — эмоции Шляпника были очень яркими, что невольно привлекало и забавило; былая удрученность от бесплодных скитаний бесследно испарилась. — Ах, а это Мартовский заяц Джон Ватсон, — Шерлок представил своего друга, совершив пируэт ладонью. Джон, уже думавший, что о нем окончательно забыли, дружелюбно улыбнулся. Уильям ответил тем же, старательно отводя взгляд от его рыжеватых заячьих ушей на макушке, ибо показаться грубым хотелось меньше всего. Конечно, странностей он повидал и без того не мало, но любопытство так или иначе щекотало внутри. Безобидный интерес к необычному был вполне естественным, не так ли? Шерлок подвинул к нему тарелку с щедрым куском клубничного торта: — Не скромничай, угощайся, Лиам. — Что за форма обращения? Еще никто не обходился с его именем так небрежно. — У нас все же праздник. — Праздник? — спросил Уильям; в его мире день на календаре не нес в себе особого смысла. — День нерождения! Мориарти хлопнул глазами. — Вы хотели сказать день рождения?.. — Я знаю, что говорю, — Шерлок наполнил одну из чашек ароматным чаем и поставил ее перед Уильямом. — В чем веселье праздновать именины, что бывают лишь раз в году? Вместо того можно отмечать День нерождения целых триста шестьдесят четыре раза! — Или триста шестьдесят пять, — подметил Джон, кажется, тоже будучи в восторге от этой идеи. — Какой-то вечный праздник выходит, — не разделяя торжества, заключил Уильям. — Зато нет повода и времени грустить! Какой, однако, необычный взгляд на жизнь, подумалось Мориарти, словно тягости Шляпнику и не знакомы. Или это его способ от них сбежать? — Вот ты, — Шерлок указал обратным кончиком десертной вилки на него, — печалишься, а здесь можно забыть обо всех тревогах. — Я не печалюсь, мистер Холмс. Упомянутый поморщился как от горечи. — Нет, нет, никакой официальности, мы не на приеме у Красной королевы. Зови меня Шерлок, — шляпник склонился в его сторону, поставил локоть на угол стола и подпер подбородок ладонью, — или просто Шерли. Джон, до того поедавший пирожное, втихую (следует заметить, справедливо) отобранное у Холмса, внимание которого всецело завоевал неожиданный гость, чуть не поперхнулся. Чтобы Шерлок и позволил кому-то называть его ласковым сокращением имени? Да не просто позволил — настойчиво на это намекал! И что за соблазнительный тон? Старого друга было просто не узнать. Уильям чуть прижался к спинке стула, чувствуя ненавязчивое давление, исходящее от Шерлока невидимыми волнами. — Ладно...Шерлок. — Чудно! Шляпник остался в том же положении, не испытывая дискомфорта от близости чужих личных границ, напротив, наслаждаясь собой и своим занятным собеседником. Он поправил галстук — несуразный синий бант, слабо завязанный вокруг шеи — и спросил: — Что ты делаешь так далеко от дома? — Вы не можете знать, где мой дом. — Но ты не отсюда, — Шерлок неопределённо дернул рукой на окружающие пейзажи. — Очи твои смотрят на нас как на сумасшедших. Мы, может, все и с приветом, но не душевнобольные. — Трудно объяснить, как я сюда попал. Я и сам плохо это понимаю. — Тогда куда ты держишь путь? Уильям прикусил губу, думая, как точнее сформулировать свои положение и преследуемую цель. — Я ищу белого кролика. — Белого кролика, значит... — Шерлок чуть нахмурился, не скрывая замешательство, возникшее при упоминании кролика. Верно, он был у него не на хорошем счету, что смутило Уильяма: когда бы Льюис, добрая душа, успел ему досадить? — Я не знаю, где он, но знаю, в каком направлении ушастый ускакал. Вот так удача! Эта новость взбудоражила Уильяма; в глазах его вновь появился решительный огонек, и уже усталые ноги наполнились силой. — Правда? Вы бы мне очень помогли. Его сдержанное ликование и в надежде приподнявшиеся уголки губ вновь смягчили черты Шерлока, и он растянулся в красивой улыбке. — Для меня большая честь выручить тебя, но у меня есть одно условие. Конечно, не могло быть все так просто. Уильям слегка поник, предвидя трудности получения информации. А он уже было поверил в добродушие Шляпника! — И не нужно жечь меня взглядом, думая обо мне так скверно. — Я не думаю о вас плохо. Шерлок неверяще фыркнул. — Я уже говорил, что врать нехорошо. Тем более со мной у тебя получается неважно. Напыщенный, самовлюбленный нахал. Словно читая его мысли, Шляпник рассмеялся без зазрения совести, позволяя алым глазам оставлять на нем ожоги. — Так каково ваше условие? — Совершенно ничего затруднительного. Я лишь хочу, чтобы ты принял мой подарок. Это одновременно изумило и насторожило Уильяма. Он не успел ничего вымолвить, как Шерлок, проворно выйдя из-за стола, принялся рыться в одном из сундуков, по пути выуживая от туда ленты, лоскутки и безделушки, что использовались как украшения. Наконец издав победный звук, он вернулся к нему. — Наклонись-ка. Гостинцем оказалась миниатюрная шляпка, похожая на вуалетку, с красным в полосочку бантиком. Уильям не стал возражать — это едва ли была плата за помощь, скорее он получал двойную выгоду — и опустил подбородок, позволяя принарядить себя. Будучи в дюймах от Шерлока, Мориарти почуял сладкий аромат — букет доселе никогда не тревоживший его обоняние: кофейная горечь, жженый сахар, примесь табака среди оттенков выпечки, спелые ягоды... Распознать точно что-то одно он не мог; все смешалось, закрутилось, как в воронке, и унесло пестрой каруселью под веселую мелодию. Сердце невольно отплясывало польку. Как бы ни было иронично, от Шерлока веяло безумием. Аккуратные пальцы невесомо пригладили его волосы — от чего мурашки расползлись по шеи — и прицепили при помощи шпилек украшение. Шерлок, довольно прищелкнув языком, оглядел его: — Прелесть! Тебе к лицу. Он, подобно фокуснику, достал из пиджака зеркальце, и Уильям тоже смог оценить свое преображение. Он никогда не носил ничего подобного, но мастерство Шерлока в шляпном деле было поистине элегантным, потому аксессуар смотрелся так, будто сшит был по его меркам и предпочтениям. — Я очень признателен вам за подарок, — Уильям вежливо кивнул. — Что ж...теперь вы скажете, куда мне идти? — Ах, уже убегаешь... — рассмеялся Шерлок. — Ладно, идем. Он взял его за руку — Уильям успел обернуться к Джону и отблагодарить его, пожелав всего хорошего — и повел через полянку. Между стройных деревцев тянулась притоптанная дорожка. — Ступай вперед и никуда не сворачивай, — наказал Шляпник, скрепя сердце отпуская его ладонь. — Надеюсь, ты найдешь, что ищешь. — Кого, — поправил Уильям. Шерлок загадочно усмехнулся: — Я знаю, что говорю. Мориарти неловко помялся с ноги на ногу, не зная, как вернее откланяться — Шерлок смотрел на него все так же пронизывающе, — но, в конце концов, произнес лишь тихое, искреннее "спасибо" и развернулся, неторопливо удаляясь. Говорить прощай не хотелось. — Лиам! — окликнули его спустя мгновение. Уильям глянул через плечо. — Я буду ждать. Поймаю тебя на обратном пути! — Поймайте меня, если сможете, Безумный Шляпник. Воодушевившись, Уильям зашагал вглубь леса, чувствуя на себе дарующие невидимые крылья силы и уверенности обворожительные синие глаза...

───── ◉ ─────

— Что смешного, Лиам? Шерлок, умолкнув, претерпевая сухость в горле от долгой речи, уставился на Уильяма, вернее лишь на светловолосую макушку, уместившуюся на его груди. Мориарти, обвив его конечностями, почти полностью лежал на нем и теперь, прижимая ладонь ко рту, содрогался от беззвучного смеха. Лиаму не спалось. Он вертелся под боком детектива, пока тот не обратил на него внимание с намерением прочитать нотацию о том, как важен полноценный сон для здоровья, но споткнулся об невинную улыбку и нежный, просящий взор. Запрещенные приемы в двойном объеме. Слово за слово Шерлок нарвался на сказку — условие непременного послушания Уильяма в отношении отдыха. Мориарти поднял голову и поймал взгляд Шерлока, больше не скрывая смешки. — Прости, Шерли, это было очень интересно, правда, — его глаза неподдельно искрились радостью. Кажется, Шерлок только больше его раззадорил, потворствуя бушующей ночной энергии. Уильям был обескуражен тем, что Шерлок вообще согласился на его шутливую просьбу, но, раз особо не препятствовал сему несерьезному желанию, грех было не воспользоваться возможностью. Кто же знал, что фантазия вынужденного рассказчика нарисует нечто подобное. Еще и на основе его любимой сказки (интересно, выбор Холмса был случайностью, или он каким-то чудом знал?). — Я, к слову, польщен тем, что тебе нравится меня цитировать, — все еще не утихомирившись, подразнил Уильям. Шерлок только смущенно пробормотал нечто нечленораздельное, но отрицать не стал. — Все, Лиам, — он предельно мягко, но настойчиво толкнул его на подушку и натянул на них одеяло, которое скомкалось у ног. — Уговор есть уговор. — Я могу надеяться на продолжение? Шерлок хотел было заречься, что больше никогда и не в жизнь он на такое не подпишется, но вовремя вспомнил этот обезоруживающий взор... — Посмотрим на твое поведение. Он потушил свечу и улегся, притянув Уильяма к себе за талию. Несколько десятков секунд стояла полная тишина — Шерлок даже успел поверить, что они оба наконец запоздало примут объятия грез, — пока ее не нарушил полушепот: — Его обворожительные синие глаза... — Лиам! Взрыв смеха заглушила подушка.