Маленькое ангельское чудо

– Кроули! – умоляюще тянет Азирафель, нервно вертя кольцо на мизинце, но рыжий затылок остается абсолютно безучастным к его мольбам. Огонь жарко полыхает в камине, и ангел промакивает лоб кружевным белым платком. – Я не хотел, правда! – Азирафель убирает платок и поправляет свой бархатный карамельный жилет. – Точнее, я хотел, я имею ввиду... полагаю, что у меня было самое что ни на есть достойное оправдание! Ты не понимаешь, это рукописи самого Олега Вещего! Они должны были быть там, я получил проверенные сведения из надежных источников. И я... – И ты как полнейший кретин полез в Киев, где происходит одно из самых кровавых сражений в истории, – от ледяного голоса у ангела бегут мурашки, заставляя его нервно сглотнуть. Кроули медленно поднимается с кресла и разворачивается к Азирафелю, снимая очки. В полутьме комнаты почти не видно его желтых глаз с вытянутым зрачком, но Азирафель как завороженный не отводит от них взгляда. – Но я... – Тебе не хватило британских бомбежек, поэтому ты решил подставить свою ангельскую задницу где-нибудь еще! Если ты не заметил, идет Вторая Мировая. Или какая она там у них по счету... – на секунду Кроули забывает о том, что вообще-то злится, и Азирафель подается вперед, перехватывая его тонкое запястье. – Ну прости меня, право, я не хотел доставлять тебе излишние неудобства. – Неудобства?! Мне из-за тебя руку оторвало! – Кроули раздраженно выдергивает ладонь из нежной хватки Азирафеля. – Я двое суток писал отчеты левой и заполнял заявки в Департамент Плоти, чтобы мне воплотили ее обратно! На мне пиджак висел как на пугале, даже собаки пугались! – Я был неправ! И я премного благодарен, что ты спас меня от развоплощения! – Азирафель снова берет руку Кроули, накрывая его ладонь своей. – Ну прости меня, мой дорогой! – Я думаю, что я заслужил извинение получше... – с непроницаемым лицом отвечает Кроули, сверкая глазами. Азирафель вдруг замечает, что языки пламени из камина так ярко играют в волосах Кроули, будто они и есть – настоящий огонь. Он медленно выдыхает, борясь с внезапным и совершенно неуместным желанием заправить ему за ухо одинокую порядку, выбившуюся из зачесанной назад челки. – Что ты имеешь ввиду? – О, ты прекрасно знаешь. – Кроули одним движением руки разворачивает тяжелое кресло к Азирафелю, и ухмыльнувшись, плюхается на мягкие подушки, закидывая ногу на ногу. Ангел закатывает глаза. Снова придется танцевать этот дурацкий извинительный танец, который он придумал почти триста лет назад, иначе Кроули обидится и не будет с ним разговаривать. В 1650 он молчал почти четыре месяца, пока ангел ему не станцевал. Осуждающе поджав губы, чтобы наглому демону стало хоть немного стыдно, Азирафель взмахивает руками и покачивает бедрами в такт. – Ты был прав, ты был прав... – угрюмо напевает он, и, вскинув ногу, делает изящный поворот, – я был неправ, а ты был прав, – допевает он, опустившись в глубокий реверанс. Кроули улыбается. – Неплохо, – медленно протягивает он, и у Азирафеля почему-то бегут мурашки вдоль позвоночника. Хочется станцевать еще тысячу раз, чтобы услышать это опять. Какие немыслимые глупости! Он неловко распрямляется и оказывается прямо напротив Кроули, который подскакивает с кресла и делает шаг навстречу. Между ними буквально несколько сантиметров, даже руку протягивать не нужно. Достаточно шевельнуть пальцами и можно дотронуться, но Азирафель упрямо сжимает ладони в замок. – Однажды тебе тоже придется танцевать! – говорит он, и губы предательски разъезжаются в улыбке. Какое-то странное чувство вдруг сворачивает внутренности. Каких еще сюрпризов полно земное тело? – Я не танцую, Ангел. – продолжает улыбаться Кроули, и сердце Азирафеля пропускает тяжелый удар. – Неужели? – Азирафель буквально не может контролировать свои губы, которые устроили бунт и отказываются перестать улыбаться. Руки тоже присоединяются к забастовке и тянутся к Кроули, зачем-то поправляя его красный галстук и стряхивая с черного пиджака невидимые пылинки. – Абсолютно. – Ну это мы еще посмотрим. Что это они такое делают? Стоят так близко, говорят о какой-то бессмыслице, совершенно необъяснимая трата времени, ведь вопрос уже решен. «Флирт» – всплывает в голове ангела подходящее определение, и его щеки мгновенно заливаются румянцем. Он отступает назад и заводит непослушные руки за спину. С ними он позже поговорит. Неужели это все происки демона искусителя?! – Ладно, – демон искуситель надевает очки и прочищает горло, – мне еще писать отчет в Бюро Комплектаций. – он сконфуженно машет новой рукой. – Всего хорошего! – улыбается Азирафель. – Кстати... – Кроули поднимает с пола маленький черный чемодан и протягивает Азирафелю. Тот недоуменно хватается за ручку, коснувшись запястья Кроули. Щелкает замок, и Ангел едва не теряет сознание от восхищения. На подложке из блестящего красного бархата лежит маленький фолиант с истлевшим переплетом, украшенный проржавевшими насквозь металлическими вставками. Азирафель не дыша касается абсолютно неразличимой витиеватой надписи на дырявом корешке и разбухших темно-коричневых страниц, с благоговением открывая книгу. – Это... Кроули, это... – он давится словами, и на глазах выступают слезы, – это же... – Маленькое демоническое чудо, – улыбается Кроули. – Не знаю, как тебя благодарить! – в сердцах говорит Азирафель, аккуратно положив чемодан на стол. – Держись подальше от неприятностей, ладно? – Кроули кивает на прощание и, надевая шляпу, выходит за дверь. Хихикает, шагая по темной холодной улице. Все получилось даже лучше, чем он задумывал! Азирафель едва не испортил сюрприз, ведь Кроули первый отправился в Киев, чтобы достать ему эти дурацкие рукописи Вещего Олега, о которых тот ныл последние лет тридцать. Как хорошо, что наивного ангела, который внезапно появился следом, пришлось спасти, и он даже ничего не заподозрил! Смотря в окно на удаляющуюся фигуру, Азирафель тепло улыбается, касаясь пальцами запотевшего стекла. Кроули никогда не узнает, что это он спас его от полного развоплощения, позволив отделаться одной рукой и двумя сутками адской бюрократии. Ангел, к слову, и не думал появляться в Киеве до конца войны, но не раздумывая отправился туда, узнав, что его самодовольному другу грозит опасность. Пришлось сделать вид, что все совсем наоборот, ведь Кроули так любит его спасать! Ради довольного блеска желтых глаз порой не грех и станцевать. Маленькое ангельское чудо.