Разлом

Джисон сонно разлепляет глаза, около минуты пытаясь окончательно проснуться. В голове проносятся события прошлого дня и в особенности вечер. Хан садится на кровати и нервно осматривает комнату, начиная трогать своё лицо. «Вроде всё в порядке.» Его взгляд падает на Минхо, сидящего на полу рядом с постелью. Голова покоится на согнутой руке. – Ну что ты за человек такой… – тихо и хрипло отчитывает Джисон, выпутываясь из одеяла, и приземляется рядом с парнем. Его мягкая щека смялась под тяжестью головы, а пухлые губы слегка приоткрыты. Ноги согнуты, а спина наверняка будет болеть от стольких часов, проведенных в одном положении. В интимной близости Хан осматривает длинные чёрные ресницы, густые брови, острые скулы, и его взгляд упирается в маленькую родинку на прямом носу. Джисон ловит себя на мысли, что надеется, что человек, который так часто целовал Минхо в нос в прошлой жизни, был достойным. Хан поправляет каштановые волосы парня, подмечая их особенную мягкость, и в этот момент чужие ресницы начинают трепетать, поэтому Джисон робко убирает свою руку. Минхо раскрывает глаза и поднимает голову с предплечья, расфокусированным взглядом рассматривая лицо Хана. – Ты проснулся, – констатирует он этот факт, которому радостно, но всё ещё очень сонно улыбается. – Почему ты спишь на полу? – сразу спрашивает Джисон, но в его тоне нет ни намёка на строгость, лишь бесконечная мягкость. По-другому с Минхо нельзя, по крайней мере, он не представляет, как можно по-другому. – Очевидно, потому что ты на кровати, – лепечет Ли, протерев глаза от утренней пелены, и вновь укладывается щекой на руки. – Лëг бы у меня в комнате. – Не захотел. – У меня вроде чисто… – тихо вздыхает Хан. – Не в этом дело. Джисон задумывается, глядя на мирное лицо на краю кровати, и решает не уточнять. – Ты странный, – единственное, что он может сказать. – Да, ты уже говорил, – Минхо беззвучно смеётся, облизнув сухие губы. – Сколько времени? Джисон оглядывается в поисках часов и замечает их на одной из стен. Чанбин повесил. – Почти восемь. – Ты ранняя птичка, – не открывая глаз, Ли потягивается и в ту же секунду хватается за занывшую поясницу. Джисон недовольно цокает и пытается собственноручно поднять парня с пола, но тот довольно тяжёлый. – Поспи хотя бы оставшийся час на кровати, – он пыхтит, обхватив тело за талию, пока Минхо нехотя встаёт на ноги. Его руки так правильно ощущаются, когда обнимают Минхо. И парень думает о том, что готов сейчас хоть притворится мёртвым, лишь бы Джисон дотрагивался и обнимал его больше и дольше. Но Ли падает на кровать и сразу же оказывается накрытым одеялом. Джисон собирается уже выйти из комнаты, но замирает, глядя на то, как глубоко Минхо втягивает носом воздух из подушки, где недавно были волосы Хана. Когда-нибудь он сядет и конкретно обдумает весь спектр своих чувств, которые он испытывает к этому странному человеку, но пока что не время для этого. С этой мыслью парень покидает комнату и, заглянув ненадолго к себе, идёт в ванную чистить зубы. Дверь приоткрыта, а значит Хан не вторгнется случайно в личное пространство кого-нибудь, принимающего душ. Но всё же, зайдя, он видит человека, склонившегося над раковиной. Парень выглядит незнакомым. На нём чёрная футболка с принтом какого-то аниме и домашние тканевые шорты. Возрастом, скорее всего, как и сам Джисон. Вот только в Хин всё может быть, поэтому Джисон не может больше полагаться на то, что видит. – Доброе утро, – негромко приветствует Хан, но так, чтобы его услышали сквозь шум воды. Парень с большим количеством пены на лице, услышав чужой голос, вскидывает голову и тут же ярко улыбается. – Доброе! – его голос такой же живой и искренне радостный, как и улыбка во все зубы. – Подожди секундочку, кажется, я не умывался вечность. Зачерпнув полные ладони воды, он быстро проходится по лицу, намочив волосы и футболку, а потом промакивает мокрую кожу ей же. – Мы ещё не знакомы. Меня зовут Чонин! – он протягивает ему руку, заглядывая в глаза, и тут же закрепляет рукопожатие с вялой кистью Хана. Джисон чувствует себя некомфортно под этим пронзительным взглядом, который хоть и выглядит очень добрым, но сердце всё равно начинает пугливо биться сильнее. – Приятно познакомиться, меня зовут Джисон, – он вежливо улыбается, даже тихо смеётся, но через секунду нервно кидает взгляд на руку, сжимающую его ладонь. – Да, я знаю. Мы около недели ждали, пока Чан и Сынмин приведут вас с Минхо, – кажется, на его лице в одну секунду сменяется тысяча эмоций, но все они являются оттенками бесконечной радости и счастья. – Прости, что я не встретил вас в первый день, мне было не очень хорошо. Чонин наконец отпускает Джисона и возвращается к раковине. Тряхнув прямыми волосами, закрывающими порой глаза, он достаёт щётку из стаканчика и выдавливает на неё зубную пасту. Хан планирует сделать тоже самое, вот только сразу после того, как отмоется от навязчивого прикосновения. Четыре добрых нажатия жидкого мыла с алоэ оказываются на коже и с резкостью растираются в густую пену, пока Джисон пытается поддерживать с Чонином зрительный контакт и улыбаться, чтобы тот не заподозрил ничего странного. – У меня столько планов на эту неделю! – он блаженно стонет, ударив ладонью по раковине. – Сколько вы с Минхо уже здесь? – Три дня. Немного угомонив чесотку мылом, Хан всё же принимается чистить зубы. – Ой, я пропустил не так много! Вы успели познакомиться со всеми, кроме меня? – сплюнув мятную пену в раковину, он полоскает рот водой из ладони. – Да, но Сынмин приехал только вчера, – с щёткой во рту, старается более внятно говорить Джисон, но Чонину хватает даже одного взгляда в свою сторону, чтобы лицо и тело вмиг отразилось восторженной эмоцией. Этот парень явно чересчур энергичен. – Серьёзно? Ох, я не могу дождаться практик, – видимо, закончив свои утренние процедуры, парень присаживается на пол, обхватив руками колени, и не сводит заинтересованного взгляда с Хана. – Во время депрессивного эпизода я просто гнию от скуки. Я выспался на год вперёд и теперь готов наверстать упущенное! «Точно.» Джисон вспоминает как-то подслушанный за столом разговор между Минхо и Лин. У Чонина, вероятно, сейчас начался маниакальный период. Хан грустнеет, осознавая этот факт и думая о всех сложностях жизни с такой болезнью, но старается вести себя как прежде, чтобы не смутить парня на полу. – А где Минхо? Он уже внизу? – поднявшись, Чонин складывает руки за спиной и покачивается с пятки на носок. – Нет, он ещё спит в комнате, – Джисон умывает лицо прохладной водой и оборачивается к Чонину. – Всё? Ты закончил? Пошли вниз скорее. Я страшно голодный! – он подбегает к Хану и хватает его за запястье, притягивая к двери. – Стой, – Джисон мечется взглядом то по своей руке, то по лицу нового знакомого. – Извини, я не хочу тебя обидеть, но… Не мог бы ты не трогать меня? Я… Не люблю прикосновения, – заканчивает он тихо, тяжело вздохнув, ведь обычно, люди как раз обижаются или просто отстраняются и игнорируют после данной просьбы. – Ой, извини! – он испуганно одёргивает руку и поднимает их в примирительном жесте. – Спасибо, что сказал, а то я бы задолбал тебя своей тактильностью. У тебя гаптофобия, да? – Что-то вроде, – Джисон кивает и неосознанно тянется к месту прикосновения, начиная почёсывать ногтями кожу. – Прости… – проследив за этим движением и искренне раскаиваясь, тянет Чонин. – Чем же я могу тебе помочь… – Ничем, всё в поряд… – Точно! Пошли. Чонин подпрыгивает, словно энергия в нём, как бурлящий суп, выплёскивается через крышку. Он, видимо по привычке, порывается взять Джисона за руку, но в последний момент останавливает себя и неловко смеётся. Парень разворачивается и открывает дверь напротив туалета. – Стой! Там лютый бардак, я ещё не прибирался! Подожди здесь секунду, – говорит он Джисону в коридоре, а сам проскальзывает в свою комнату. Хан успевает разглядеть много выдвинутых наполовину ящиков в шкафу, а также пакеты и коробки на полу с непонятным содержимым. Он не видит всего помещения, но уверен, что со своей параноидальной любви к чистоте, он бы вскрылся первым, что попадёт под руку, если бы зашёл в эту комнату. Чонин возвращается довольно быстро с чем-то в руках. – Вот, держи! Я сшил и разрисовал их сам. Во время депрессивных эпизодов я мало что могу делать, так что обычно занимаю руки шитьём. Они постираны! Парень протягивает ему два чёрных тканевых нарукавника, на которых нарисованы белые с красными пятнами рыбы. Те же, что и на потолке четвёртого этажа. – Спасибо… – опешив, проговаривает Джисон, ощущая разливающуюся теплоту внутри к этому подарку и самому Чонину. – Примерь! Примерь, пожалуйста, – восклицает парень, нетерпеливо похлопывая себя ладонью по ноге. Джисон кивает, улыбнувшись ему, и натягивает первый рукав, который удивительно идеально садится по его руке, как будто шили специально по его меркам. На краю аккуратной строчкой вшита резинка, не дающая ткани сползти с плеча, а на другом конце предусмотрительный разрез для большого пальца. Натянув второй нарукавник, Хан искренне растягивает губы в улыбке, наблюдая за расплывшимися рыбами на его предплечьях. – Ну как? – Спасибо, мне очень нравится, – смущённо проговаривает Джисон, поднимая благодарный взгляд на Чонина. – Вот только... Мне теперь неловко. Ты же шил это для себя, да? – Нет-нет! Это подразумевалось для Сынмина, но не переживай, я сошью ему другие, – Чонин отступает на шаг, чтобы ни дай бог не принять свою вещь назад. – Теперь я могу взять тебя за руку? Тебе будет комфортно? – он вновь подступается, с осторожностью протянув указательный палец к Хану. – Да, можешь, конечно, – Джисон кивает несколько раз, протягивая своё запястье. Чонин ярко улыбается и обхватывает закрытый тканью участок кожи. Проходя по коридору, Хан думает о том, что этот парень нравится ему сейчас гораздо больше, чем в первую минуту их знакомства. Они спускаются на первый этаж. Точнее, Хан спускается, а Чонин буквально скатывается по перилам, а когда остаются последние около семи ступеней – перемахивает через ограждение и спрыгивает на пол с громким гулким звуком, от которого сотрясаются тарелки на столе. – Доброе утро! – приветствует Чонин и, судя по громкости, видимо не только первый этаж, но и весь дом. – Ян Чонин! – испуганно вздрагивает Мари-лиис на кухне. – Ох, даже не знаю радоваться или плакать, что ты наконец здесь. – Радоваться естественно! – его глаза сужаются до маленьких щёлочек, и парень становится похож на фенька, пригретого солнцем. Он подбегает к девушке и стискивает её в объятиях. Та по-доброму смеётся и принимает их, похлопывая по спине парня, который выше её примерно на голову. – Как спалось, Джисони? Больше никаких ночных происшествий не было? – спрашивает она, глядя теперь на Хана. – Нет, всё в порядке, – кивает Джисон, присаживаясь на диван. – А о чём речь? – интересуется Чонин, освобождая девушку из кольца своих рук, и располагается неподалёку от парня. – Я, вроде как, вышел из тела пока спал. – Ахуеть! – воскликнув, Чонин виновато прикрывает губы длинными пальцами. – Кроме Лэндо и Сынмина ещё ни у кого не получалось покинуть тело! Ну и каково оно? – воодушевлённо спрашивает он, несдержанно дёргая ногой. – Страшно… – тихо произносит Джисон, стушевавшись, и тут же решает перевести тему. – А у тебя какое открытие? Чонин цокает, отводя взгляд и легко надув губы. – Самое бесполезное, которое только может быть. Я вижу всё насквозь. А ещё вижу в темноте так, словно её и нет. Сверхзрение, так сказать, – пожимает он плечами, подложив руки под ляжки. – Ого, но это же очень круто, – проговаривает Джисон, пытаясь примерить чужую способность на своей шкуре. Он оглядывает комнату, пытаясь представить её прозрачной, и у него получается. Именно такой он и видел её той позапрошлой ночью, когда был… Душой? – Сынмин говорит, что у меня большой потенциал, но мне мало в это верится. – Я думаю, он прав, – Джисон слегка улыбается, ведь видеть, как видит душа, наверняка уже путь к успеху. Хотя, что он понимает в этом? Он тут всего три дня. – И я так думаю, – соглашается Мари-лиис, раскладывая тарелки на столе перед стульями. – Не обесценивай свои труды. – А у тебя какое открытие? – интересуется Джисон, потому что, глядя на девушку, ему в голову не приходит не единой идеи. – Позволишь показать? Ты вряд ли поймёшь без практики, – она отставляет посуду в сторону и поворачивается к парню на диване. Джисон доверительно кивает, глядя ей в глаза, и тут же комната сворачивается в комок, словно просто яркий рисунок на бумаге. И вот он уже стоит посреди зелёного леса, утопая ногами в мокрой от росы траве. Над его головой бесконечной красоты голубое небо, по которому неторопливо двигаются пушистые облака. Джисон опускает голову, чтобы осмотреть растения поподробнее, но картинка перед глазами смешивается, и вместо голубого неба теперь вокруг вода. Хан в последнюю секунду успевает набрать воздуха в лёгкие, и его, словно слепого котёнка, окунают в воду с головой. Солёная вода попадает в рот и мочит каждый участок кожи. Тело вдруг леденеет, а мозг подаёт сигналы о недостатке кислорода. Вынырнув, Джисон испуганно распахивает глаза и в эту же секунду корит себя за то, что посмотрел под ноги. Бесконечная на вид, чернеющая морская глубина. Она отталкивает своим видом пугающей неизвестности, но опасно притягивает к себе в физическом плане, ведь парень не умеет плавать. Хан не успевает начать задыхаться от страха и уже принимает свою скорую смерть, так как здраво оценивает свои шансы остаться на плаву, как вмиг его выбрасывает на горячий песок, но не волной, а чем-то иным. Вид комнаты частями возвращается. – Прости! – Мари-лиис подбегает к нему с нескрываемым беспокойством и жалостью в глазах. Джисон глубоко хватает ртом воздух, будто всё ещё находится в своём самом страшном кошмаре. Он кладёт руку на грудь, где сердце отбивает бешеный ритм. Футболка сухая. – Прости, пожалуйста, Джисон! – продолжает лепетать девушка, садясь рядом с парнем, который склоняет голову к коленям, в попытках угомонить панику. – Я сразу хотела представить пляж, но почему-то подумала о море и… Тебе плохо? – Н-нет, всё в порядке… – уверяет Хан, но его дрожащему голосу и пальцам не верит никто в комнате. – Чëрт, может тебе воды? – оказывается, Чонин тоже рядом. Сидит и поглаживает ладонью по предплечью, прикрытому нарукавником. – Нет, никакой воды… – еле слышно шепчет Хан, ощущая сердцебиение, грохочущее в висках. Он выпрямляется, зажмурив с силой глаза и сжав губы, пытается не пропускать вдохи, как вдруг чувствует тёплую ладонь на своём плече. Пальцы касаются кожи на шее, и родное тепло вытесняет ледяную панику морской воды из тела. Душа, которая испуганно металась секунду назад, грозясь выйти из тела, успокаивается. – Что случилось? – спрашивает Минхо, обеспокоенно глядя на Хана и обстановку вокруг. Спускаясь по лестнице, Ли первым делом бросил взгляд на него, так как тот сидел в окружении двух напуганных людей, схватившись за голову. Минхо хочет убрать руку и обойти диван, чтобы прямо посмотреть на парня и понять, что с ним, но тот хватается за его пальцы, как за спасательный круг. Дыхание Джисона становится тише и размереннее, пока он сам наслаждается наступившим после паники спокойствием. Руку отпускать не хочется, чтобы вдруг снова не вернуться в это состояние. Прижавшись к спинке дивана, Минхо наклоняется и запускает ладонь в его растрёпанные волосы, зачёсывая их назад и оголяя бледное лицо. – Ты как? – тихо спрашивает он, приблизившись к его уху, которое вмиг розовеет от горячего дыхания. – В порядке, – шепчет Джисон. И он не врёт, теперь он действительно в порядке. Он наконец решается открыть глаза и видит лицо Минхо рядом, но то сразу отдаляется. – Что произошло? – спрашивает Ли, обходя диван. – Я виновата. Это моё открытие не до конца проработано, – признаётся Мари-лиис с искренним раскаянием в интонации. – Что за открытие? – Минхо садится рядом с Джисоном и, не медля, берёт его за руку, переплетая пальцы. Почувствовав ткань, он опускает взгляд на черный рукав, усыпанный рыбами, и улыбается, находя его симпатичным. Всё же, ему бы хотелось чувствовать тепло кожи полностью. – Я позволяю сознанию человека увидеть то, что я захочу, – Мари-лиис поднимается с пола и, вздохнув, начинает приводить мысли в порядок. – Не только увидеть, но и почувствовать, – тихо дополняет её Джисон, прочистив горло. – Прости ещё раз, – девушка поджимает губы, неловко улыбаясь их уголком. – Всё в порядке, не переживай, – уверяет Джисон, полностью возвращаясь в реальность и расслабленное состояние, пока Минхо гладит его большим пальцем, что не скрывается от чужих зорких глаз. – Эй! Я не понял? Проследив за возмущённым взглядом Чонина, Джисон отрицательно машет свободной ладонью. – Нет, я не наврал тебе! Просто… Прикосновения Минхо не вызывают у меня навязчивых мыслей, – объясняет Джисон, мысленно хлопая себя по лбу от того, насколько всё-таки смущающе это звучит. – Как это возможно? – хмуря брови, спрашивает парень, но, к счастью Джисона, он уже не выглядит обиженным. – Мы не знаем, – пожимает Хан плечами. – А ты..? – Минхо задумчиво хлопает глазами много раз, надеясь, что Чонин додумает сам, и получится избежать неловкости. – Ян Чонин, мне 20! – вновь широко улыбаясь, он протягивает руку, но, осознав, что они слишком далеко, подбегает к парню и закрепляет рукопожатие. – Очень приятно, – Ли приветливо кивает. Слышатся неторопливые шаги со стороны лестницы. – Лиса биполярочная, какого хера ты орёшь раньше девяти утра так, что подскочили все? – Хенджин огибает диван и, лишь бросив мимолётный взгляд на присутствующих, открывает подвесной шкаф кухонного гарнитура и достаёт оттуда стакан. – Мне просто хочется как можно скорее видеть любимые лица, – слегка подпрыгивая на месте, произносит Чонин. – Ой, ты стал пиратом? Думан, наверное, в восторге. – Ага, в восторге, – он делает глоток воды. – Скажи спасибо бешеному. – Бешеный? – недоумённо переспрашивает. – Догадайся с первого раза, кто из них меня разукрасил, – усмехнувшись, Хван кивает на диван, а после получает тычок локтем в бок от Мари-лиис. Чонин поворачивает голову на Минхо с Джисоном и по потускневшему взгляду одного из них сразу понимает. – Джисон, я хочу пожать тебе руку! – подмигивает парень, и Хан слабо усмехается его поддержке. – Да пошёл ты, – Хенджин хмурит брови и садится за стол на своё место, допивая воду. – Может, сегодня сделаем завтрак пораньше из-за чьих-то громких оров? – обращается он к Мари-лиис, а Чонин на диване закатывает глаза. – Если вы поможете разложить еду по тарелкам, то сделаем пораньше. Так и поступают. Все оказываются при деле. Кто-то разливает сок по стаканам, кто-то раскладывает приборы возле тарелок, а кто-то дорезает овощи на кухне. Мари-лиис же раскладывает по блюдам омлет, сначала доверив это дело Хенджину, но быстро об этом пожалев. Глядя на количество еды, Минхо невольно задумывается о том, настолько это сложно и дорого – кормить тринадцать людей. Уважение к Мари-лиис возросло в геометрической прогрессии, ведь она целыми днями занимается готовкой. Ли надеется, что эта постоянная обязанность не угнетает её. Ему теперь очень хочется помочь ей во всём, в чём сможет. Правда, к плите она его вряд ли подпустит, узнав то малое разнообразие блюд, которые он сотворил за всю свою жизнь, а посуду и так моет посудомойка. Практически закончив с приготовлением стола к завтраку, все оборачиваются на приближающиеся шаги на лестнице. – Лэндо? – Мари-лиис искренне удивляется, видя парня не только в вечернее время на ужине. Тот спускается вместе сзади идущим Сынмином и приветливо, но сонно улыбается. – Я решил сделать себе маленький отпуск, да и Сынмин так вовремя приехал. Нужно многое обсудить, – Лэндо сразу садится за стол. Постепенно к разговорам на первом этаже присоединяются остальные: Феликс, Лин, Ян и малышка Думан. – Неужели мы в кое-то веке будем сидеть за столом всем составом? – спрашивает Ян, и все на пару секунд этой фразы навостряют уши. – К сожалению, нет, – Мари-лиис вздыхает. – Чан с Чанбином уехали в город рано утром по делам. – Ха, просто отлынивают от дня уборки, – Ян садится за стол, со скрипом придвигая стул поближе. – Ах, да, сегодня день генеральной уборки, – Феликс наклоняется к Джисону и, убедившись, что Минхо его тоже слышит, продолжает. – Каждую среду мы совмещаем практику молчания и уборку. Чан, кстати, распечатал расписание, я как-нибудь занесу его вам. Вскоре вы быстро запомните когда что. Кто-то начинает пить сок, но к еде, всё же, не притрагиваются, будто чего-то ждут. Сынмин, сидящий на противоположной стороне от того места, где обычно находится Чан, встаёт, негромко прокашлявшись. С лёгкой улыбкой, он осматривает всех за столом, на секунду заглядывая в глаза каждого. – Хоть среда это и день уборки, я желаю вам провести её максимально набравшись того опыта, который в неё заложен. Как и любой другой день здесь, – он на секунду ловит заинтересованный взгляд Минхо и тут же продолжает. – Скажем спасибо Мари-лиис за завтрак. Приятного аппетита всем. Сынмин садится и вместе со всеми произносит слова благодарности. Его кисти, удерживающие вилку и нож, выглядят маленькими из-за безразмерного тёмно-синего свитшота, рукава которого немного подсобраны на запястьях. Лицо парня невозмутимо, но слегка приподнятые брови придают ему такой вид, будто он знает секреты, способные уничтожить чужой разум, но их никогда не выдаст. Никто никогда и не узнает о том, что скрывается за этим сдержанным выражением лица. Он делит яичницу на тарелке ножом совершенно не глядя, потому что в этот момент переводит всё свое внимание на Минхо, который лишь только заканчивает тактично дожёвывать еду, чтобы задать вопрос. – Сынмин, поговорить сегодня не получится, так как будет практика? – Ли старается спросить так, чтобы парень его услышал, но не так громко, чтобы не донимать Сон Лин, сидящую между ними. – Получится. Практика будет длиться столько, сколько вам будет комфортно. Никто здесь не осудит вас, если вы пророните словечко во время практики молчания. Не в этом её смысл, – он делает глоток сока, не сводя глаз с Минхо, улавливая каждую малейшую реакцию его мимики. – Заходите в любое освободившееся время. Я буду убирать лабораторию. Чан, когда остаётся в Хин один, сильно её захламляет. Джисон, ненароком подслушивающий разговор, подключается к диалогу, с неприятным ощущением проглотив особо большой комок еды. – Здесь есть лаборатория? – Чан ещё не собирал ваш биологический материал? – задаёт он вопрос, заранее зная уже все ответы. – Вам скоро это предстоит. В лаборатории он изучает всех нас, – он лёгким движением пальцев как бы окидывает сидящих за столом, – а я ему помогаю в этом, тоже учёный как никак. Хоть моя помощь и похожа на ещё один ключ, который суют в дверь, открывающуюся силой мысли. Он заговорщически улыбается, наконец опуская взгляд в тарелку, и делает вид, что не замечает Лин, которая внимательно их слушает, уперев щёку об руку. – В смысле? – Джисон моргает несколько раз. – Но какой тогда смысл делать это? – Минхо хмурится, полностью потеряв какой-либо интерес к еде. Сынмин поднимает голову, улыбаясь в этот раз лишь глазами, на дне которых его душа среди абсолютного спокойствия создаёт мягкую волну интереса к этому парню. Их явно ожидают интересные разговоры. – Минхо, а в чём смысл жить скучную бренную жизнь, которую ты знаешь вдоль и поперёк, если в конце всё равно тебя ждёт смерть?