Happy End

Теплый ветер дул мне в лицо, приятно лаская кожу, играл с волосами, путаясь в мягких прядях, медленно перебирал складки свободного платья, нежно гладил ноги и босые ступни. А я улыбалась, подставляла ему лицо, слегка щурясь от яркого солнца, что безжалостно светило в глаза, и с каждым разом все сильнее отталкивалась ногами от земли, взлетая все выше и выше. И только раскачавшись достаточно высоко, я позволила себе немного расслабиться: чуть откинулась назад, спиной упираясь в удобную спинку, и, отпустив веревку, которую все это время безжалостно сжимала пальцами, осторожно положила ладонь на округлившийся живот, принимаясь медленно, успокаивающе поглаживать. Было так хорошо, что не хотелось ни о чем думать. И я, откинув все мысли прочь, не думала, позволив себе просто насладиться этим прекрасным моментом. Залитый солнечным светом сад, танцующие в воздухе разноцветные листья, уютная тишина и бесконечное спокойствие, наполнявшее мою душу беззаботным, искренним счастьем. Ниалл все еще возился на кухне с обедом, Этан спал, очаровательно свернувшись клубком на крыльце, а Огонек — наш любимый рыжий пес — весело носился по всему саду, прыгая и пытаясь поймать падающие с деревьев листья. Впервые за долгое время я, свободная от бесконечных забот и дел, я была предоставлена сама себе. И, воспользовавшись тем, что Ниалл никак не мог меня увидеть, поскольку окна с кухни выходили на другую сторону сада, я позволила себе эту детскую шалость — забралась на качели, которые когда-то Ниалл сделал специально для нашего сына, и стремительно взмыла в воздух. Я знала, что это опасно — особенно, как часто любил напоминать мне об этом мой ворчливый муж, в моем положении — но я так долго об этом мечтала (с тех самых пор, как Ниалл, узнав о моей беременности, строго-настрого запретил мне качаться), что не смогла воспротивиться вспыхнувшему в моей груди желанию. Улыбнувшись, я на мгновение прикрыла глаза и жадно вдохнула теплый воздух, насквозь пропитавшийся сладким запахом цветов, спелых яблок и меда. Сентябрь в этом году выдался, действительно, чудесным. А когда снова, чуть жмурясь от удовольствия, медленно приоткрыла, тут же едва не свалилась с качели, заметив на крыльце злого как лахаму Ниалла, который, кажется, был готов меня убить. — Никкаль! Торопливо спустившись по ступенькам, он решительно направился ко мне, сверкая полным ярости взглядом. В несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, остановился рядом и, проследив взглядом за моим «полетом», сквозь стиснутые зубы процедил: — Если ты сейчас же не слезешь оттуда, клянусь, я достану тебя сам! Но я в ответ лишь громко рассмеялась и, скорчив забавную рожу, показала ему язык. А затем, назло ему, начала раскачиваться еще сильнее, словно ребенок, наслаждаясь своей маленькой шалостью. Я будто снова стала студенткой Никкаль, которая в очередной раз нарушила правила, а мой заботливый муж — строгим занудой-ректором, который гонялся за мной по всей Академии, угрожая мне очередным наказанием. Подумав об этом, я снова захихикала, чем, кажется, его еще сильнее разозлила. В прочем, Ниалл не был бы Ниаллом, если бы не попытался решить проблему разговором: пытаясь успокоиться, он медленно выдохнул, а затем уже спокойным голосом почти ласково произнес: — Никки, милая… Пожалуйста, давайте ты оттуда слезешь, а я пообещаю, что не буду сильно ругаться? Закатив глаза, я тихо фыркнула. Не думал же он в самом деле, что я поведусь на этот дешевый прием? Лахаму подери, я даже в шестнадцать не велась на подобные уловки, а сейчас, когда мне было почти сорок, уж тем более. — Слушай, мы же взрослые люди, — ну да, конечно, готова поспорить на все свои платья, что он до сих пор считал меня ребенком, — давай решим все по-хорошему… — А то что? — ухмыльнулась в ответ, — Исключишь меня из академии? — Никки… — Или, может быть, отправишь на пересдачу? — разумеется, я даже и не думала оттуда слезать, все также продолжая нахально — назло ему — быстро раскачиваться. Метнув в меня раздраженный взгляд, Ниалл тяжело вздохнул, а затем покачал головой и произнес: — Видит Кингу, я до последнего этого не хотел, но переспорить твое ослиное упрямство не способен даже я. А в следующую секунду он внезапно взмахнул руками, призывая потоки воздуха, и направил их на меня. И прежде чем я успела что-либо понять, меня резко подбросило в воздух. Громко взвизгнув, я испуганно прижала руки к животу и крепко зажмурилась, ожидая неприятного столкновения с землей, но… вместо этого почувствовала сильные руки, что вовремя подхватили и прижали меня к груди. А спустя миг я услышала тихий успокаивающий шепот, который укутал меня знакомым запахом старых книг и лесных трав: — Тише, все хорошо. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы придти в себя и, осознав, что только что произошло, накинуться на него с кулаками. — Аннунаки тебя подери, ты совсем с ума сошел?! — Никки… — Какого лохматого аннунаки, ты делаешь?! — Успокойся, пожалуйста… Увлекшись, я даже не сразу заметила, что в какой-то момент снова оказалась на ногах. — Не смей. Меня. Успокаивать! — прорычала я, чувствуя, как внутри меня медленно закипает ярость. И не сдержавшись, выплюнула следом, глядя ему прямо в глаза, — А если бы со мной что-то случилось?! Ты подумал об этом?! — Об этом должна была думать ты, когда забиралась на эти чертовы качели! — внезапно перебил меня Ниалл, больше не скрывая собственного раздражения, — Как ты могла?! Я же запретил тебе… Его слова разозлили меня еще сильнее. — Кто тебе дал право что-либо мне запрещать?! Его взгляд, еще секунду назад обеспокоенный, в миг поледенел, обдавая меня холодом. На секунду в груди что-то болезненно кольнуло, но я быстро отмахнулась от этого чувства, твердо решив, что хотя бы сегодня не отступлю. Много раз до этого я уступала ему, искала компромисс, пренебрегала собственными чувствами и интересами, чтобы угодить ему… Но в этот раз я буду стоять на своем до конца. — Никкаль… — Что Никкаль?! Неужели ты не видишь, что я задыхаюсь?! Ты душишь меня своими запретами, а я задыхаюсь! Мне плохо, понимаешь?! Ты считаешь, что поступаешь правильно, а обо мне ты подумал?! Хоть раз задумался о том, что чувствую я?! — Никкаль… — Я больше так не могу, Ниалл. Я устала. И, тяжело вздохнув, я отвернулась. Нашла взглядом спящего Этана и мягко улыбнулась, чувствуя, как вид родного сына (так похожего на брата) отзывается в груди волной теплой нежности. Захотелось подойти, опуститься рядом, прижать к себе и, ласково коснувшись губами теплого лба, тихо прошептать о том, как сильно я его люблю. Но я быстро отдернула себя, не желая его будить. Вместо этого я снова направилась к качели. Но на этот раз качаться я не стала — опустившись на сиденье, я устало откинулась назад и, прикрыв глаза, мягкими, неторопливыми движениями помассировала виски. Внезапно накатившая слабость наполнила все тело, заставляя сердце взволнованно сжаться. В последнее время это случалось со мной все чаще, но я все равно каждый раз пугалась, как в первый. Я знала, что мне стоило вернуться в дом и прилечь отдохнуть, но очень сомневалась в том, что мне хватит собственных сил, чтобы дойти хотя бы до крыльца. О том, чтобы подняться по ступенькам, речи не было и вовсе. А обратиться за помощью к Ниаллу мне не позволила бы гордость. Поэтому я решила подождать пару минут в надежде, что мне станет лучше, а заодно и успокоиться. Положив ладони на живот, я принялась осторожно его поглаживать. Постоянно прислушиваясь к собственным ощущениям и замирая каждый раз, когда казалось, что что-то было не так. Сначала я даже не могла объяснить, это было ощущение где-то на уровне подсознания, физически я не чувствовала ничего, кроме легкого дискомфорта, который, в прочем, давно стал привычным. Но спустя несколько долгих минут я, наконец, поняла, когда внезапно почувствовала короткий легкий толчок в животе. Тихо охнув, я тут же схватилась за живот — не из страха, а от трепетного волнения, вихрем наполнившего мое сердце, — а спустя секунду услышала взволнованный голос Ниалла: — Никкаль! Резко распахнув глаза, я увидела, как он со всех ног бросился ко мне. За несколько секунд преодолев разделявшее нас расстояние, Ниалл опустился передо мной на колени и, осторожно взяв за руку, поднял на меня полный искреннего беспокойства взгляд. И то, сколько в этом взгляде было невысказанной нежности, сколько в его глазах было бесконечной любви, поразило меня так сильно, что я моментально забыла и о гордости, и об обиде, и о глупой ссоре, случившейся пару минут назад. — Как ты? Тебе больно? Принести воды… или хочешь прилечь? Как можно обижаться на человека, который так искренне переживает за тебя? Который так сильно заботится о тебе? Который всегда рядом несмотря ни на что? Несколько секунд я молча смотрю ему в глаза, чувствуя, как счастье заполняет мое сердце, разливаясь приятным теплом под ребрами. А после поднимаю руку и бережно касаюсь пальцами его лица: осторожно разглаживаю тонкую морщинку на лбу, медленно повторяю линии скул, подбородка, большим пальцем нежно касаюсь приоткрытых губ, срывая с них тихий вздох… Улыбаюсь, ловлю взглядом солнечных зайчиков в его глазах. Нахожу второй рукой его ладонь, крепко сжимаю, на мгновение переплетая наши пальцы, а затем медленно веду за своей, опуская ее себе на живот. Он хмурится сначала, не понимает. Я смеюсь, слегка наклоняюсь, ловлю его губы своими… А через секунду слышу, как он удивленно выдыхает, вместе со мной ощутив легкий толчок. — Искорка… — Это девочка… — улыбаюсь, а сама чувствую, как по щекам бегут слезы, — Ниалл, я знаю, что это девочка. Счастливо рассмеявшись, он улыбается в ответ, а затем бережно стирает пальцами слезы с моего лица. А я провожу ладонью по его волосам, путаясь в мягких прядях, аккуратно обнимаю его за шею и притягиваю ближе к себе, соединяя наши губы в чувственном, нежном поцелуе. Вторая его рука все еще лежит на моем животе, и я накрываю ее своей, желая разделить этот момент на двоих. Еще один резкий толчок, и я, громко ойкнув, неловко свалилась с качели. К счастью, прямо на Ниалла, который, легко подхватив меня, увлек за собой на землю. Крепко прижал меня к себе, согревая своим теплом, ласково коснулся губами виска и, вновь накрыв ладонью мой живот, тихо прошептал: — Уверен, она будет твоей копией. Хитро прищурившись, я ухмыльнулась. — То есть непослушной, дерзкой девчонкой, которая будет трепать тебе нервы? Что ж тогда я не против, — и тихо хихикнула, представив, как моя точная копия, словно ураган, носится по Академии, разрушая все, что встает у нее на пути, а Ниалл отчаянно пытается ее остановить. На секунду мне даже становится его жаль, но только лишь на секунду, потому что уже в следующее мгновение я внезапно вспомнила свое несправедливое исключение, и вся жалость тут же испарилась. — О нет, боюсь, что еще одной «тебя» стены моей академии не переживут, — я не видела его лица, но знала, что несмотря на серьезный тон он улыбается, — Поэтому пусть лучше в тебя она пойдет в тебя, а характером — в меня… — Ага, и тогда я точно перережу себе горло, потому что жить с двумя занудами в доме у меня просто терпения не хватит. Я и тебя-то порой убить хочу… — У тебя есть Этан, — тихо хмыкнув, справедливо заметил Ниалл, — Он такой же несносный хулиган, как и ты. Вас двое, а я один. И, признаюсь честно, иногда мне очень не хватает в доме человека, который не будет каждую секунду пытаться что-то поджечь или сломать себе руку. Я лишь пожала плечами. — Ты так говоришь, как будто мы делаем это нарочно. — Этан, может быть, и нет, а вот ты… — А что я? — Знаешь, иногда у меня складывается ощущение, что ты специально ищешь неприятности, чтобы просто позлить меня. Закатив глаза, я громко фыркнула. — Делать мне больше нечего… — Да ладно тебе, Никки, — Ниалл неожиданно весело усмехнулся, — просто признай уже, наконец, что тебе доставляет удовольствие выводить меня из себя. А затем он наклонился и нежно коснулся губами моего лба. — И не спорь. Мы оба знаем, что это так. А спорить почему-то и не хотелось. — Может быть, — покорно согласилась и невольно улыбнулась, заметив, как в его глазах блеснуло искреннее удивление. Он явно не ожидал, что я так быстро сдамся, и я воспользовалась своим преимуществом: осторожно приподнялась и, на секунду коснувшись его губ легким поцелуем, глядя ему прямо в глаза, уверенно прошептала, — но это ничего не значит, потому что я люблю тебя. — Я знаю, искорка… — от его бесконечно теплого голоса по моей спине побежали мурашки, — Всегда знал. — И что даже не скажешь, что… Но он меня опередил. — И я тоже тебя люблю, — он слегка наклонил голову, позволяя нашим лбам с тихим стуком неловко столкнуться, а затем нежно потерся кончиком носа об мой, — Люблю больше всего на свете. И в то же время больше всего на свете боюсь… боюсь тебя потерять, — и заметив, как по моей щеке побежала слеза, снова ласково улыбнулся, — Только, пожалуйста, не плачь, ладно? Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня… Молча кивнув в ответ, я торопливо смахнула пальцами непрошенные слезы. — Прости, я совсем расклеилась в последнее время… — Не извиняйся. Все в порядке, — Ниалл успокаивающе погладил меня по спине, — но если ты хочешь, могу заварить твой любимый ромашковый чай. С тем вкусным печеньем, которое принесла Су. Что скажешь? — Звучит, хорошо, — честно призналась я, успев за то время, что мы валялись на земле, немного замерзнуть, — Пойдем в дом? Кивнув, Ниалл первым поднялся на ноги, а затем протянул руку мне, помогая подняться. После чего, осторожно придерживая за талию, повел меня к дому. Но на полпути резко остановился и, тихо усмехнувшись, неожиданно произнес: — Только Этана разбудишь сама. Не хочу, чтобы он снова поджег мои волосы. Громко расхохотавшись в ответ, я поймала его ладонь и крепко сжала в своей. — Не переживай. Пока я здесь, твоим лохмам ничего не угрожает.