Давай потренируйся, Чонгук?!

      — Тэхён, тебе так трудно приехать ко мне сегодня?! Я приготовил на ужин твои любимые блюда… Ну неужели мы действительно не увидимся?.. Я обещаю, мы лишь немного поговорим и ляжем спать… Просто спать… Вместе… Это всё, чего я хочу сейчас… Мы и так не виделись уже несколько дней, а сейчас ещё этот чёртов Париж. Приезжай, пожалуйста, Тэхён. Я правда очень сильно скучаю по тебе. Ты слышишь меня? — голос Чонгука в трубке телефона звучит звонко, расстроенно и слегка растеряно. Неужели и сегодня он будет засыпать один на своей огромной кровати?       На другом конце провода стоит тишина и лишь тихий вздох разрушает ее. Тэхён слышит всё, что говорит ему Чонгук. И грустные тяжелые вздохи, и дрожащий голос, и просьбы о совместном вечере. Он понимает все его чувства, которые так же испытывает сам. Очень сложно. Очень скучает. Жажда друг друга такая невероятная, будто они первый месяц вместе. Он иногда даже задается вопросом, когда-нибудь будет проще? Когда-нибудь станет легче переносить разлуку? Когда-нибудь он сможет насытиться им? И ответ в голове стучит набатом: нет. Никогда не будет проще, не будет легче и всегда будет мало. Всё так же, как и много лет назад, до боли в груди ему хочется к нему. Хочется всего, что только может дать ему его мальчик, его Чонгук.       Сегодня, когда уже перевалило за полночь, Тэхён только-только вернулся из студии звукозаписи. Всё тело ломит, глаза слипаются, улыбка уже спала с лица, и ноги еле передвигаются по квартире. Он уже несколько месяцев готовит свой сольный альбом на радость АРМИ. Хочет вложиться в него по максимуму, раскрыться с новой стороны, позволить людям услышать свои собственные песни — те, от которых у него самого так трепещет сердце. Поэтому он изматывает себя больше обычного, часто сонный и уставший, все мысли лишь о том, чтобы быстрей добраться до кровати и провалиться в сон.       Он практически засыпал, когда набирал по памяти номер родного человека, чтобы сказать, что он дома. Они всегда звонят друг другу, когда возвращаются домой. Чтобы не случилось, в каком состоянии бы они не были, всегда и при любых обстоятельствах, в любой точке мира, они звонят, чтобы услышать любимый голос, перед тем как уснуть.       Обычно Чонгук его понимает, сам часто пребывает в таком же состоянии, что нет сил, даже встать с постели и раздеться. Обычно он всегда находит нужные слова поддержки, желает самых крепких снов и доброй ночи. Но видимо не сегодня, потому что Гук уже минут десять просит о встрече, и голос, такой любимый, сейчас слышится совсем иначе, не нежно и ласково, а грубо, нервно и требовательно.       Чонгук прав, они не виделись уже несколько дней. С их графиками не было возможности даже поговорить дольше пары минут, что сильно расстраивало обоих. Из-за сольного концерта Юнги пришлось корректировать расписание, и теперь у них есть лишь пару часов для сна, а на большее, даже при желании, просто не остается сил. Конечно, они привыкли к такому темпу жизни уже давно, но раньше они были вместе с группой, и все поездки, тренировки, встречи и съемки были совместные. Тогда они могли хотя бы пообедать вместе, поговорить в дороге, в конце концов, они просто находились рядом друг с другом в течение дня.       Всё стало сложнее после проведенного вместе рабочего перерыва, затянувшегося на несколько месяцев. То время было одним из самых счастливых для них. Они жили вместе, делили быт, устраивали друг другу свидания, чего не делали уже давно из-за нехватки времени и сил, каждый день засыпали в обнимку. Часто встречались с друзьями, вместе ездили к родным и побывали за границей на отдыхе. Их отношения тогда снова оживились, стали еще ярче и краше, а чувства — глубже и сознательней. Каждый день они наслаждались друг другом, каждый день отдавали друг другу себя.       Перерыв пролетел стремительно, и начались рабочие будни. И вот тут стало сложно. Очень. Привыкшим друг к другу, им пришлось расставаться, включаться в рабочие процессы, и, что самое главное, у каждого появилось личное расписание, которое не оставляло шансов остаться живым к вечеру. Ощущение, что прожив несколько месяцев, дыша полной грудью, им резко перекрыли кислород. Мириться с этим они не собирались. Не сейчас, когда полностью познали, каково это, когда двадцать четыре на семь любимый человек рядом. Они пытались справиться, высвобождали время, меняли графики, ругались с менеджерами, планировали выходные, жили на две квартиры и стали чаще появляться вместе. Спустя время они нашли баланс, научились видеть во всем свои плюсы. И сейчас, эти несколько дней, не должны были так омрачить Чонгука, ведь всё было заранее известно, и они не раз обговаривали свои планы. Но всё пошло не так, и причина этому — Париж, сколько бы они не говорили об этом.       Для всех Париж — это город любви, пропитанный нежностью, изыском и романтикой. Но для них Париж стал самым ненавистным городом. Город-то сам по себе прекрасный, на самом деле, но вот ситуации, в которые попадает Тэхён в этом городе, всегда оставляют огромный отпечаток в душах обоих. Сколько сплетен и грязи выливается на Тэхёна, когда он там. Чтобы он ни делал, как бы себя ни вел, что-нибудь всегда случается. Тихо съездить не получится и в этот раз, он уверен. После этих поездок, они всегда стараются провести время вдвоем, успокаиваясь и доказывая друг другу свою любовь, преданность и веру, заменяя все негативные мысли более светлыми впечатлениями. Тэхён понимает, почему Гук так отчаянно хочет встретиться, ему хочется не сомневаться, хочется в очередной раз убедить свое сердце, что Тэхён до самых кончиков пальцев принадлежит ему.       — Малыш, прости. Но я очень сильно устал. Правда, — тяжелый вздох скрывает всю гамму чувств, что появляются от понимания истинных причин такого поведения, от безысходности и усталости. Тело уже ватное, а глаза слипаются. — Ты же знаешь, что совсем скоро будут выходные, и мы отправимся за город только вдвоем, подальше от чертового расписания. Всё будет, малыш, как только я вернусь из Франции. Я тоже по тебе скучаю, мой маленький. Ты даже не представляешь, как я хочу к тебе, — его голос звучит тихо и уютно. Он поудобней устраивается на кровати и ложится на бок, продолжая разговор: — Нужно чуть-чуть подождать, и я снова окажусь в твоих объятиях, — голос становится совсем тихим, глаза медленно прикрываются — держится из последних сил ради любимого мальчика. Он старается быть мягким, пытается подобрать правильные слова, чтобы утихомирить своего эмоционального кролика.       — Тэ… — со вздохом начинает младший. — Я тоже очень устал. Устал от того, что мы не можем видеться тогда, когда хотим, от того, что нужно подстраиваться под расписание. Ты даже ни разу не написал мне сегодня, не отвечал на мои звонки…. Ты просто игнорируешь меня! — голос Чона звучит громко и с раздражением. — У меня такое чувство, что это всё нужно только мне, что только я пытаюсь найти время на нас, только мне… — мысли прерываются и скачут одна за одной в голове. Чонгук уже срывается. — Ты всё свое время проводишь с кем-то, кто не я… А сейчас еще улетаешь в Париж, снова…. — звучит на выдохе. — Я кажется понял… — с улыбкой в голосе продолжает Гук. — Тебе так нравится получать внимание от всех вокруг, конечно… Как я сразу не догадался?! Тебя все обожают, смотрят с восхищением, будь то хоть гримеры, хоть стафф, а модели — они вообще не упускают шанса пофлиртовать с тобой. А ты и рад поболтать с каждым, показать всем, какой ты у нас общительный, какой ты у нас воздушный и легкий. Может, ты и вовсе не в студии был? А? Может и поужинать успел с кем-то? — слова сами слетают с губ со всей злостью и яростью. — Скорее всего всё так и было. Я такой наивный идиот, стараюсь для тебя, жду, а тебе насрать, и ты отлично проводишь время без меня. Да и во Францию похоже ты рад уехать, отдохнешь, ведь ты, наверно, так устал от меня, что даже одно чертово сообщение за день написать не хочешь! Молодец, Тэ! — Чонгук уже не скрывает своих эмоций, он уже кричит в трубку, сильнее распаляясь от своих же слов. — Мне это надоело! Делай, что хочешь, Тэхён. Но я больше палец о палец не ударю и не буду менять свой график и подстраиваться под твой, не буду приезжать к тебе, когда у тебя будет на это время. Я не хочу больше ничего понимать, когда все вокруг могут с тобой общаться, купаться в твоем внимании, могут просто быть рядом, а я — нет. Мне надоело, что я сижу и переживаю из-за того, что мы не виделись, и еще не увидимся столько же. Мне плевать теперь на то, что там случится в Париже, и на то, где ты и с кем проводишь время. Слышишь? Всё… Теперь я тоже устал!       Чонгук дышит часто. Пульс подскакивает, а на глазах выступают непрошенные слезы. Ему обидно. Он сделал сегодня всё, чтобы они увиделись. Еще утром отменил вечернюю встречу, приехал домой раньше со съемок и приготовил любимое блюдо Тэхёна. Прибрался и даже выбрал фильм, который они еще не смотрели. Но планы Тэхёна изменились, и он задержался на студии до самой ночи. Вот так легко и просто одним сообщением: «Прости, Гуки, я задерживаюсь, не знаю, во сколько освобожусь», которое пришло лишь в конце дня. Оно разбило все мечты о совместном ужине и ночи. Но Гук искренне верил, не терял надежды, что они смогут побыть вдвоем. Он готов был сам приехать, хотя бы на полчаса. Но нет же, Тэхён остался непоколебим. Злость пришла на место обиды. Теперь ему плевать. Он устал, правда. Ему просто хочется тепла и чувствовать себя нужным, несмотря на загруженность, несмотря на усталость, ему хочется чувствовать своего человека рядом. Злость и ярость уже вовсю разлились в душе Чона, подбираются змеей и окольцовывают его сердце.       Такие моменты у них порой случаются. Чонгук большой собственник и жадный до внимания старшего, часто ревнует, когда ему не уделяют должного внимания. Раньше было еще хуже. Они вместе справлялись с этим. Сейчас уже всё поутихло и такие вспышки стали редкостью, но всё же бывали. В такие моменты Тэхён обычно старался его успокоить, наговорить много приятностей, разрядить обстановку, смягчить ситуацию. Но не сегодня. Сейчас всё снова пошло не так. Потому что скопившаяся усталость даёт о себе знать, и раздражение от таких глупых обвинений в сторону старшего берёт верх.       — Чонгук, что ты несёшь? Совсем не следишь за тем, что говоришь? Ты сейчас не прав и прекрасно это знаешь. Хочешь поругаться — вперёд! У меня был тяжелый день, между прочим. Мне надо отдохнуть, а выслушивать твои несправедливые обвинения я не намерен, — довольно резко вырываются эти слова, довольно грубо они звучат в адрес самого дорого человека, с которым столько лет рука об руку. — Говоришь, пообедать я успел и поболтать со всеми? Внимание мне нравится? Устал, я значит от тебя, да? Отлично, что ж. Не такого разговора я ожидал. Совсем не такого, малыш. Хотя постой, ты же у нас золотой макнэ, — Тэхен тоже уже завелся от услышанных слов, а это — двойное убийственное комбо, ведь его слова явно ударят по младшему. — Ты же у нас гений, самородок, которому всё так легко дается, но прикинь, я — не ты. У меня не всё получается так просто, легко и быстро. Ты же по себе судишь, не так ли? Не ты ли всегда и со всеми мило общаешься, строишь из себя невинного мальчика? Со всеми нежен, открыт, честен. Не ты ли всегда добр? Разве не ты из нас двоих любишь внимание настолько, что даже ночью выходишь с трансляциями к АРМИ, чтобы утешить свое эго, пока я сплю в твоей постели? М? — в трубке слышится лишь громкое неровное дыхание, которое явно говорит о злости, которая пышет в Чонгуке.       — Молчишь? — снова начинает Тэ уже громче. — Вот и молчи! Я получил сегодня свою порцию дерьма и обвинений, которые явно не заслужил. Ты — эгоист, который сейчас думает только о себе и своих желаниях, не считаясь с моим состоянием. Больно много всего хочешь, мой милый, — и это было так язвительно, настолько укоризненно, что Чонгуку хотелось завыть в голос, слыша всё это. Даже Тэхён немного опешил от своих слов, он не привык так говорить с Гуком, но обида разрасталась в нем всё сильней, когда в голове прокручивались слова Чонгука. — Мне насрать, что тебя что-то не устраивает. И свои детские замашки по поводу ревности оставь при себе. Ты понял меня? Я устал, и я иду спать. Разговор окончен, Чон Чонгук.       После этого Чон услышал лишь короткие гудки, оповещая о том, что собеседник положил трубку. Эмоции смешиваются в один большой клубок. Отчаяние, тоска, обида, за сорванные планы переплетаются со злостью и яростью от сказанных в его адрес слов близким человеком. Он злится, беснуется от того, что ему наговорил Тэхён. Он ходит по квартире, раскидывает в порыве ярости вещи, рычит зверем, несколько раз порывается снова набрать наизусть заученный номер, но каждый раз отбрасывает телефон подальше. Спустя время скитаний по своему убежищу он садится на диван и закрывает глаза, откидываясь на спинку, а в голове снова и снова прокручивается весь их диалог. Понимание происходящего приходит лишь тогда, когда волна эмоций проходит. Как они до этого дошли? Почему весь разговор свелся к такому скандалу? Ведь всего пару дней назад всё было просто идеально. Они вместе побывали на концерте Юнги, после поужинали в ресторане с мемберами и, вернувшись домой, провели прекрасный вечер в компании друг друга. На следующих выходных у них действительно запланирована поездка в их загородный дом, который они приобрели еще пару лет назад, где намеревались провести незабываемое время, наслаждаясь прекрасными видами, вкусной едой, тихими разговорами и, конечно, друг другом. Чонгук чуть успокаивается и дышит уже плавно, расслабляется. Он совсем не так хотел поговорить со своим ТэТэ, не такого итога он ждал. Он всего лишь хотел увидеться. И не хотел он обижать его. Обида за сорвавшийся вечер застелила разум, а ревность и отсутствие внимания к себе лишь добавили масла в огонь. Он открыл глаза, тяжело вздохнул и потер лицо. Как он мог пойти на поводу у своих эмоций, как позволил им взять верх? Как он мог так довести своего любимого хёна? Гук вообще не помнит, чтобы Тэхён говорил что-то подобное в его адрес, чтобы был так зол на него. Младший сейчас в полной мере прочувствовал, каким Тэхён может быть колким на язык, как действительно он может ранить. Мысли с новой силой прокручиваются в голове уже в сотый раз. Его просто разрывает от слов, сказанных любимым человеком. Ведь он не считает себя лучше Тэхёна — никогда не считал. И всегда поддерживал его. Всегда старался угодить, подсказать, стать самым лучшим мужчиной для него. И не нужно ему внимание всего мира, лишь нужно внимание одного конкретного человека. И причины ночных трансляций хён знает, зачем он всё переворачивает? Столько вопросов в голове, что становится дурно. Чонгук даже свои вспышки ревности смог побороть ради Тэхёна, хотя иногда это гадкое чувство всё же дает о себе знать. Но и понять себя Чон тоже может, ведь очень сложно оставаться спокойным, когда твоего мужчину хотят все без исключения, мужчины и женщины, начиная от мировых звезд и заканчивая школьниками. Вот он и сорвался. Но Тэхён прав — это его детские замашки. Черт. Он снова облажался. Тем не менее, разве он эгоист? Разве думает только о себе? Нет… Всё это совсем не так. Неужели его любимый человек такого мнения о нем? Тяжелый вдох и выдох не приносит должного облегчения. Мысли снова возвращаются. Тэхён ведь сильно устал, он слышал его тихий сонный голос. Наверняка уже лежал в кровати, когда разговаривал, думается ему. А тут он со своими обвинениями. Надо было просто поговорить позже, выслушать Тэхёна, поддержать. Надо было рассказать о своих переживаниях и страхах, а не начинать обвинять, тогда этой ссоры просто не случилось бы. Вспоминая слова старшего, Чону хочется волком выть. Неужели Тэхёну наплевать на него? Нет, нет, нет. Это всё эмоции, которые захлестнули обоих. Оба обидели друг друга. Посидев еще немного, Чонгук встряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли и завершая свой мозговой штурм, решил, что завтра они обязательно поговорят и всё выяснят. По-другому быть не может. Это просто ссора, которая так некстати случилась. Это всё идиотское стечение обстоятельств и усталость. Всё решится, он уверен.       Часы показывали уже почти час ночи, нужно сходить в душ и ложиться спать. У него завтра день расписан поминутно, но сон не идет, вот совсем. Быстро встав с дивана, он решил, что будет неплохо пообщаться с АРМИ, тем более в преддверии выхода его новой песни. Воодушевившись идеей, Чонгук умылся, привел себя в порядок, быстро прибрал ненужные вещи, которые могли попасть в кадр, и запустил трансляцию.       Трансляция быстро набирала обороты. Фанаты были рады видеть своего кумира. Комментарии посыпались одни за одним. Были и признания в любви, откровенное восхищение, но и хейтеры не отставали. Всегда присутствуют те и другие. Были вопросы про Джина с Хосоком. Скучает ли он по ним? Конечно, он скучает. Очень скучает. Они — два солнышка, с которыми никогда не было скучно и грустно. Джин всегда позволял шутить над собой, и они могли дурачиться дни напролет, но всегда мог серьезно поговорить и поддержать, как старший, а Хоби вообще их с Тэхёном лучший друг. Сколько моментов связано с ним, просто не сосчитать. Всегда рядом, всегда искренний и очень душевно теплый. Из мыслей Чонгука выдернул вопрос от АРМИ о новом пирсинге. Ооо… Буквально на днях он сделал его. Он очень давно хотел и наконец решился. Не всем нравятся его татуировки и пирсинги, но Гук не из пугливых мальчиков, ему это нравится, а значит, пусть принимают его таким либо не принимают вовсе. Он давно перестал бояться осуждений и мысли снова возвращаются к Тэхёну. Ведь это он никогда не боялся показаться странным, показаться не таким, каким его хотят видеть, вот и младший научился этому. Научился принимать то, что всем нравиться — не обязательно, не потерять себя — намного важнее. Поговорив немного с фанатами, сон пропал совсем и появились силы на большее. В голове промелькнула мысль о том, чтобы провести домашнюю тренировку прямо здесь и сейчас. Ну а что?! Он уже и готовил при АРМИ, и вещи стирал, и белье складывал, да даже засыпал с ними, ничего плохого точно не случится, если он потренируется у себя дома в компании многомиллионного фандома. Чего они там не видели, ну? И эти мысли всё больше подбивают его пройти в сторону домашних тренажеров. Решение было принято стремительно и быстро. И вот он уже подтягивается на брусьях, вот уже отжимается от пола. Упражнения не трудные, но утомительные. Тяжело дышит. Продолжает разговаривать с АРМИ, а потом снова возвращается к снарядам. Подход за подходом проходит под тихие возгласы и писки АРМИ в своих квартирах и домах. Ну кто сможет спокойно смотреть на него, когда он тут так красуется? Со всех сторон дает себя разглядеть, да еще и сопровождается это всё совсем не тихими вздохами-стонами. Ни одной невинной мысли у всего фандома, а Гук продолжает заниматься уверенно и увлеченно, совсем не замечая, что к трансляции присоединился самый главный его фанат.       Тэхён, как только положил трубку, расстроенный и уставший он отключился сразу. Разбудил его нескончаемый звук оповещений социальных сетей. Он совсем забыл выключить звук перед сном в порыве злости. Нащупав свой телефон одной рукой и выбравшись лишь макушкой из своего кокона из одеяла, он одним глазом посмотрел на оповещения и хотел уже выключить звук и убрать телефон подальше, как вдруг глаза его расширились, а сон резко прошел. Тэхён быстро подобрался на кровати и стал листать уведомления и заходить в соцсети, а там огромное количество скринов с виверса, где Чонгук, его Чонгук, совершенно в двусмысленных позах тренируется у себя дома. Он листает дальше и видит нарезки со звуком. Просмотрев некоторые из них, четко понимает, что скрины были цветочками, а вот сейчас он наблюдает ягодки. Эти звуки, вздохи, полустоны и накаченное тело просто не оставляют ни грамма светлых, чистых мыслей, всё превращается в развратные фантазии… Да он уверен, половина фандома, если не весь, уже сидит и дрочит на его кролика.       Тэхён сидел и смотрел на всё это безобразие и нервно кусал свои губы. Конечно, он знает, что его мальчик горяч. Он сам лично не раз наблюдал эти домашние тренировки, и каждый раз, не выдерживая, прямо посредине упражнений, утаскивал своего малыша в спальню, где еще долго и основательно втрахивал его в матрац. В один момент это уже превратилось в некую прелюдию, поэтому если Чон действительно хотел заниматься спортом, то шел в зал, либо проводил тренировки дома без Тэ. Думая об этом, Тэхён улыбнулся, но тут же улыбка пропала с его лица, как только он вспомнил их последний разговор. Обида громом разразилась в душе. Он облокотился на спинку кровати и прокрутил весь их диалог в голове. Цокнув и покачав головой, пришел к выводу, что им необходимо поговорить. Не могут ведь они всерьез так думать друг про друга. За свои слова стыдно. Не хотел он обижать его. Да он вообще никогда не позволял себе так разговаривать с младшим. И что на него нашло?! Чонгук, конечно, тоже хорош, сам начал все это, бросался словами, не задумываясь о его состоянии. Обидно и за себя, и за младшего. Причины срыва Гука понятны, он наверняка готовился к встрече, а Тэхён просто проигнорировал. Он снова поднимает голову и смотрит на прикроватную тумбу. Там стоит их общая фотография из Лос-Анджелеса. Стоят в обнимку и смотрят с любовью друг на друга. Это их личная фотография, таких нет в сети. Она только для них двоих. Вся фотография очень нежная и чувственная. Тэхён скользит взглядом по ней, и в душе разливается трепет, выталкивая из нее злость и обиду. Нет… Он так просто не оставит этот разговор, не потерпит больше таких обвинений, но и сам не будет себя вести как эгоист. А ведь он назвал эгоистом Гука. Боже… Тэхёну думается, что он такой идиот. Как он мог назвать этого малыша эгоистом?! Он никогда им не был. Всегда и во всем рядом с ним, всегда первым подставит плечо, заступится перед менеджерами, если того требует ситуация, возьмет на себя вину за их выходки и всегда думает лишь о состоянии самого Тэхёна, наплевав на свое собственное. Тэхён похоже первый раз за долгое время сильно облажался. Еще и ревность Гука. Ведь знает же, что младший может накрутить себя, если ему не уделить внимания. Ведь мог ответить ему сегодня, мог поговорить, когда обедал между съемками, вместо того, чтобы тупо зависать в телефонной игре. Тэхён виноват перед ним и за свои слова обязательно извинится.       Он перевел взгляд на свой телефон и вернулся к трансляции Гука, интересно, что же там чудит его взбалмошный кролик? Улыбнувшись своим мыслям, он быстро присоединяется к трансляции под своим скрытым ником. Заходя на виверс, он видит своего растрепанного малыша, который активно делает приседания. Этот вид не может просто пройти мимо Тэхёна. Перед глазами всплывают совершенно развратные сцены. Ох, как же привлекательно выглядит эта задница, даже сейчас, а уж как она выглядит, когда лишена шмоток и белья, вообще не стоит говорить. Пока он просматривал отрывки трансляции и размышлял о их ссоре, уже тогда хотелось прижаться к этому крепкому телу и зацеловать каждый сантиметр, просить прощения и любить, а тут такой вид открылся. Он нервно сглатывает образовавшийся ком в горле, внизу становится слишком жарко и тесно.       — Чон, мать его, Чонгук, — выругался вслух старший.       Время уже половина второго ночи. Ему в восемь утра нужно выезжать из дома. Он закусывает губу и снова смотрит на экран телефона. В голове куча мыслей. И ни одной невинной. Всё как у АРМИ, которые наблюдают за его Гуком. Даже кривая усмешка появилась на его лице от осознания, что он самый главный фанат золотого макнэ.       На экране тем временем Чонгук снова делает упражнения, но уже сидя с гантелями. Тэхён выдыхает и наблюдает жадно, ведь тоже соскучился по своему мальчику. Вот тот появляется перед камерой, дышит загнано, ну, конечно, Тэхён знает, как Гук выкладывается даже на домашних тренировках. Хочется обнять и приласкать, сказать, что он молодец, что гордится им. От мыслей снова губа прикушена, а мыслей становится всё больше. Они роем кружатся в его голове. Что если поехать в аэропорт прямо из дома Чонгука? Что будет, когда об этом узнает менеджер? А захочет ли его видеть Чон? Может всё же лучше просто лечь спать? Тем временем на экране Чон уже слегка боксирует, а Тэхён улыбается. И вдруг он видит это. Глаза расширяются, брови ползут вверх, голова чуть склоняется набок, а глаза темнеют. Томный вздох тут же срывается с губ, а член в штанах призывно дергается. Его Чонгук, ЕГО…. Встает лицом к стене, сцепляет руки за головой, делает небольшой выпад вперед и прогибается в пояснице, потягиваясь, оттопырив всё ту же шикарную задницу, которую так некстати стали облегать свободные брюки. И всё это под аккомпанемент из вздохов и полустонов самого Гука. Да, Тэхён точно сейчас сойдет с ума. Все его смятения в голове резко прерываются, он вскакивает с кровати и просто несется к своему шкафу, нацепляя на голое тело лишь футболку и свободные шорты до колена. На видео звуки не прекращаются, упражнение повторяется, а сглатывать становится всё тяжелее. Этот крольчонок сегодня точно получит свое за такую трансу. Как ее еще не прервали менеджеры, удивляется в мыслях Тэхён. Он идет на выход из квартиры и бурчит что-то несвязное себе под нос, обувается в коридоре, забирает ключи от машины и выходит из дома. Добираться до дома Чонгука недолго, буквально минут пятнадцать. Уже около машины, на парковке, он с тихим стоном останавливается, как вкопанный, смотря на экран телефона, где Чон, мать его, Чонгук лежит под снарядом, и согнув ноги в коленях, поднимает свое тело кверху, подтягиваясь на руках.       — Нет, ну как это можно вообще?! Кто, блять, разрешал? — хнычет вслух Тэхён и поднимает голову к небу, пытаясь отдышаться. Младший точно решил угробить весь фандом и одного сонного хёна. Он выдыхает и проводит рукой по своему члену, слегка сжимая его. Картинки сами лезут в голову о том, как совсем недавно он стонал, сидя на этих крепких бедрах, когда младший вот так же плавно толкался в него своим совсем не маленьким достоинством. От этих воспоминаний тихий стон слетает с губ, а глаза прикрываются. Встряхнув головой, Тэхён резко садится в автомобиль и выезжает на дорогу. Его мальчик сегодня точно будет наказан.       Тэхён не представляет, как всё объяснит менеджеру, как будет собирать вещи и в каком состоянии он прибудет в аэропорт. Но сейчас все мысли о неправильности своего поступка уходят на второй план. Решит. Он всё решит, как и всегда, но позже. Всю дорогу Тэхён периодически посматривает на телефон, где этот маленький любитель спорта, всё больше и больше развращает АРМИ. Еще и губки свои облизывает с этими двумя пирсингами. Тэхён уже почти скулит, как же сильно хочется прикоснуться. Как же он хочет почувствовать этот холодный металл на своих губах, провести по ним своим языком и ощутить оба пирсинга на своем члене. Он помнит, как несколько дней назад Гук резко уехал, не сказав, куда, а потом просто прислал фото. Тэхён тогда мысленно поматерился, слюни попускал и чуть не подрочил прямо в кабинете менеджера. Чонгук и его пирсинги — отдельный фетиш Тэхёна. Подъезжая к квартире младшего, Тэхён видит, что тот уже заканчивает трансляцию, весь взъерошенный, говорит, что пойдет сейчас в душ и отдыхать. Сам Тэхён выглядит не лучше, помятый, такой же взъерошенный потому, что всю дорогу теребил свои непослушные волосы. Экран горит оповещением, что трансляция завершена, и он выдыхает медленно. Настраивается. Сейчас его малыш точно находится в своей спальне, выбирает, что надеть для сна, возьмет чистое полотенце и последует в душ, где его кожу будут обдавать струи горячей воды, лицо станет распаренным, а сам он весьма разнеженный. Закусив губу, Тэхён быстро выбирается из машины и бегом долетает до квартиры, быстро, но тихо набирает код на дверном замке и бесшумно заходит внутрь.       Сняв в коридоре обувь, он тихо-тихо ступает в сторону душевой. Чонгук еще там, он слышит, как стучат капли воды. Тэхён раздевается догола у самой двери в ванную комнату и только после этого проходит вглубь. Душевая кабина запотела, но он отчетливо видит силуэт своего мальчика. Лишь сейчас понимает, насколько все-таки сильно он скучал. Его член дергается, когда Тэхён взглядом очерчивает силуэт, что стоит к нему спиной и намыливает шампунем голову. Он проходит осторожно дальше, чуть приоткрывает стеклянную дверцу кабинки и, чтобы не сильно напугать младшего, слегка проводит рукой по оголенной широкой спине. Чонгук замирает. Руки так и остаются на голове. Тэхён снова касается пальцами его спины и проводит вдоль позвоночника от самой шеи до поясницы. Гук тихо выдыхает и опускает руки вдоль тела. Эти пальцы, которые обжигают своими прикосновениями, он узнал бы из тысячи, даже из миллионов. Ни у кого нет таких рук, ни у кого нет такой бархатистой кожи, как у их обладателя. Чон медленно поворачивается к Тэхёну и тихо говорит: «Привет», а в ответ слышит такое же тихое и хриплое.       Чонгук скользит взглядом по обнаженному телу напротив, и кадык дергается от комка в горле, который он нервно пытается сглотнуть.       — Ты почему не спишь, Тэ? — странный вопрос в их положении. А Тэхён лишь ухмыляется и медленно проходит в кабинку, закрывая за собой дверцу.       — Меня разбудил один несносный кролик, который решил поставить на уши весь фандом своей тренировкой.       Пальцы Тэхёна скользят по щеке младшего, очерчивая скулы и подбородок, а Чонгук блаженно прикрывает глаза от таких незамысловатых ласк, которые были так необходимы. Тэхён подходит чуть ближе и наклоняется, слегка целует ушко, переходя к мочке, чуть засасывает ее, проходится по ней языком, плавно спускается ниже, целует щеку, ведет языком ниже по шее и целует в изгиб. Чонгук млеет от такого Тэхёна.       — Прости меня, — шепчет в шею старший, руками касаясь талии Гука. — Прости меня, малыш. Я был не прав, — его голос глубокий, тихий, а глаза прикрыты от наслаждения, что испытывает сейчас при виде своего мальчика. — Я действительно не должен был оставлять тебя без внимания, я правда мог найти время, чтобы ответить тебе, но не сделал этого, — губами спускается к ключицам оставляя легкий поцелуй. — И то, что я наговорил тебе, это всё неправда, я не считаю так. Ты единственный, кто меня поддерживал всё это время, и единственный, кто знает меня лучше, чем все остальные, — медленно переходит на другую сторону шеи и нежно ведёт носом вверх до самого ушка. Чонгук так и стоит с закрытыми глазами, наслаждается, впитывает каждое прикосновение, лишь откидывает голову назад и слегка наклоняет ее, чтобы дать больше пространства Тэхёну.       — Прости за то, что сказал, что тебе всё дается легко, — продолжает Тэ, так же прикрывая глаза, руками крепче сжимая талию Чона. — Ведь я знаю, сколько усилий ты прилагаешь, чтобы быть тем, кем являешься. Ты очень трудолюбивый, ответственный и самый талантливый из всех людей, которых я знаю, — целует в щеку, а потом в уголок губ. — Ты действительно последнее время часто менял свое расписание из-за меня, старался чаще проводить со мной время. Но я обещаю, что такого больше не повторится, и я буду более внимателен к тебе, к твоему состоянию и к твоим желаниям, ты очень дорог мне, Чонгук, — он шепчет эти слова прямо в сладкие губы, которые поблескивают от капель воды. Открывает глаза и смотрит на них завороженно, будто первый раз видит. И с его малышом так каждый чертов раз. Невозможно насытиться им, невозможно налюбоваться. Глаза бегают по такому родному и красивому лицу. Нет ничего, что бы ни нравилось. Руками оглаживает ребра, поднимается вверх и проводит по крепкой груди, наблюдая за своими же движениями, переходит на плечи и спускается к рукам, очерчивая каждую мышцу. Наощупь кожа гладкая, нежная, будто шелковая. Он доходит до ладоней и скрепляет их кисти в замок. — Прости меня, я очень люблю тебя, Чон Чонгук, — целует мягко в приоткрытые губы и сразу же тихо стонет, когда чувствует холодный металл. Прекрасное чувство и дьявольское сочетание, которое заставляет всего Тэхёна пылать. Чуть покусывает нижнюю губу младшего, призывая открыть рот, и когда тот поддается, они сплетаются в нежном поцелуе, не торопятся, наслаждаются возможностью быть рядом, впитывают каждое прикосновение.       Чонгук открывает глаза и чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза человека, который свел с ума еще много лет назад, который каждый день удивляет его, которого хочется рядом каждую секунду своей жизни. В глазах напротив видит сожаление, видит нежность и желание, а еще он видит обожание и любовь. Он высвобождает кисти, укладывает свои руки на талию Тэхёна, придвигается ближе и сам целует его. Он наклоняет голову, углубляя поцелуй. Он так хотел этого, так ждал. Уже смирился с тем, что дождется выходных. Он и не думал, что Тэхён приедет к нему сегодня, уж точно не после их разговора. Он не заметил даже, как Тэ подключился к трансляции. Сейчас ему так хорошо. Все плохие мысли покидают его голову. Поцелуй становится более жадным, тягучим и требовательным. Он языком проводит по губам Тэхёна, посасывая по очереди верхнюю, а потом нижнюю губу, снова проскальзывает языком в приоткрытый рот и снова отстраняется, но лишь для того, чтобы провести губами по скуле, спуститься к шее, ключицам, зацеловывая каждый миллиметр медовой кожи и чуть прикусить дергающийся кадык старшего. Поцелуи обжигают кожу, оставляют фантомные следы. Тэхёна в дрожь бросает, желание накатывает с новой силой. Он никогда не мог устоять перед Чонгуком, каждый раз сдается ему, каждый раз отдает всего себя. Чонгук поднимается вверх, целуя скулы, и, наконец, шепчет тихо, боясь нарушить интимность момента:       — Ты тоже прости меня, Тэ, — они шумно выдыхают и сталкиваются лбами, сильнее прижимая друг друга. — Я был не сдержан и совсем не хотел тебя обидеть. Я верю и доверяю тебе. Никогда не смог бы всерьез подумать, что ты смог бы отвернуться от меня и причинить такую боль. Ведь я чувствую, что ты мой, всецело доверяешь мне себя, — они встречаются взглядами и оба утопают друг в друге, тонут, как в первый раз. Словно без этого человека напротив весь мир перестанет существовать, а жизнь станет черно-белой, без возможности окраситься в яркие цвета. — Я просто не смог сдержаться. Схожу с ума, когда не вижу тебя, когда знаю, что ты в Корее, но не рядом со мной. Прости, что повел себя как эгоист, не обратив внимание на твое состояние, ты правда много работаешь, ты заслуживаешь лучшего отношения к себе. Я знаю, как ты дорожишь нами. Как борешься за нас каждый раз. Прости меня, Тэхён… Я обещаю быть рядом, когда я буду нужен тебе, чтобы ни случилось.       Они смотрят друг другу в глаза и падают на глубину, потому что утонули уже давно, еще десять лет назад, когда только встретились. Когда один был старше, такой несуразный, шумный, энергичный с квадратной улыбкой на губах и совсем не похожий на других. Другой был младше, очень скромный и замкнутый, талантливый ребенок с глазами-бусинами. Такие разные на первый взгляд, но такие одинаковые внутри. Они утонули еще тогда. И продолжают плыть все дальше на самую глубину, осознавая, что выплыть уже не получится. Они никогда не смогут отпустить друг друга. Никогда.       Чонгук сейчас думает, что невозможно вот так любить, когда задыхаешься от одного лишь поцелуя. Невозможно чувствовать себя настолько правильно рядом с человеком. Он улыбается своим мыслям и медленно целует в уголок губ и шепчет: «Я люблю тебя, Ким Тэхён», а потом резко целует яростно, несдержанно, хочет вложить все свои чувства, передать все свои эмоции, что испытывает сейчас. Он соскучился, безумно и дико. Инициативу Тэхён перехватывает быстро. Целует жадно, будто голодный зверь. Каждый раз языком проходится по холодному металлу, пухлым губам. Хватает Гука за шею и притягивает еще ближе и снова напирает, выбивая из него уже шумные стоны. Поцелуи становятся кусачими, руки блуждают по телу, в голове не остается ни капли адекватных мыслей, а возбуждение накрывает с головой.       — Малыш, ты хочешь продолжить здесь или мы переместимся? — прерывая поцелуй, шепчет Тэхён в губы Гука, а сам бедрами потирается от нетерпения.       — Я хочу начать здесь, а потом на второй заход переместиться в более удобное положение, Папочка, — отвечает шепотом Чонгук, выделяя последнее слово, которое, как он знает, срывает все тормоза у его мужчины.       Эта удивительная способность младшего переключаться из милого кролика в похотливого кроля — всегда поражала Тэхёна. И да, Папочка для него сделает всё, что тот его попросит. Потому что это — еще один фетиш Тэхёна.       — Всё что ты захочешь, мой Малыш, — он шепчет эти слова более низким голосом прямо в ушко, обдавая жарким дыханием, а у Гука земля из-под ног уходит от этого баритона.       — Я готовился к нашей встрече, Папочка. Твой Малыш очень хорошо постарался сегодня, поэтому делай со мной, что хочешь, — шепотом так же на ушко отвечает Чонгук и смотрит с прищуром, а глаза-бусины сверкают огнем, будто чертяги готовятся к празднику возле костра, беснуются и ждут лишь одного Ким Тэхёна, чтобы устроить самую яркую вечеринку.       Тэхён смотрит поплывшим взглядом и чуть ухмыляется. Его Малыш совсем не был послушным: сначала скандал устроил, потом еще домашнюю тренировку провел у всех на виду. За секунду рождается план, и он резко разворачивает младшего лицом к стене, чуть отодвигая от потока воды, и опускается на колени. Его лицо встречается с аппетитной задницей, хозяин которой, сегодня умело крутил ей перед миллионной аудиторией.       Тэхён оглаживает попку, сильно сжимает в руках бедра, покрывая поцелуями нежную кожу. А Чонгук опирается руками на стену и его ведет от каждого движения старшего, каждого прикосновения. Он тихо стонет от этой нежности и сам подставляется. В один момент Тэхён слегка ударяет по одной половинке, ласково поглаживая другую. Контраст будоражит и сверху слышится рваный вздох.       — Когда я ехал сюда, — шепчет Тэхён, и снова шлепок, уже по другой половинке. И сразу же оставляет поцелуй на месте удара. — Я наблюдал интересные картины на твоей домашней тренировке, — еще удар, затем поцелуй и уже тихий стон слышит старший. — Ты очень умело крутил попкой, выпячивал ее, давал рассмотреть со всех ракурсов. А какие звуки слышали АРМИ? Ай-ай-ай, Гуки… Ты был совсем непослушным, раз позволил миллионам людей видеть и слышать это, — еще удар, поцелуй, и уже более громкий стон разносится по кабинке душевой. Тело Чонгука само прогибается навстречу ударам, а член призывно дергается. — Папочка расстроился, когда увидел всё это, и очень хочет наказать своего Малыша, чтобы в следующий раз думал, прежде чем что-то делать. Еще десять, Гуки, начинай считать вслух.       Голос Тэхена звучит властно, жестко, заставляет подчиниться.       Удар пришелся несильный, но ощутимый для разнеженного тела. Поцелуя не следует, а значит, Тэхён не шутит.       Стон срывается с губ Чонгука. Сейчас он получает то, что так хотел. Сейчас он самый настоящий Малыш, который принимает наказание от своего Папочки за плохое поведение. Как же ему нравится такой Тэхён. Как же ему нравится осознавать, что лишь с ним он такой. Колени сами подгибаются от возбуждения.       — Один, — переводя дыхание, начинает считать Чонгук, и тут же получает следующий удар.       — Два, — с хрипом выдает он.       Тело начинает подрагивать, а член дергается от каждого нового удара. Тэхён не церемонится, сыплет удар за ударом, а младший начинает дрожать и руками пытается сильнее уцепиться за кафель. Стоны становятся громче, дыхание сбивается совсем, а из головки уже вовсю стекает смазка.       — С-семь, — дрожащим голосом шепчет младший.       — Я не слышу, Малыш, — властный голос заставляет приклониться. — Громче. Этот, — еще удар, — за то, что ты слишком тихий.       Еще удар.       — Восемь! — кричит Чонгук и сразу же издает громкий стон.       Удар.       — Девять!       Удар.       — Десять, Папочка.       Тело Чона уже ему не подчиняется. Он весь дрожит, голова опущена вниз, смазка капает на пол, а руки соскальзывают.       Тэхён с упоением рассматривает красную упругую попку своего Малыша. Оглаживает, сминает до боли. Как же ему нравится это вид. Покорность Гука сейчас сладостью отдает в сознании Тэхёна.       — Ты молодец, Малыш. Усвоил урок?       — Да, Папочка. Я больше так не буду.       Тэхён губами покрывает раскрасневшиеся половинки, сильнее их раздвигает и припадает к розовой дырочке. Сверху слышится одобрительный протяжный стон. Младший с ума сходит, пытается отстраниться по инерции, но Тэхён ловит его за бедра и лишь крепче сжимает.       — Не дергайся, маленький, ты же не хочешь, чтобы Папочка снова расстроился и не позволил тебе кончить?       — Нет, нет, нет — Чон отчаянно мотает головой. Это самая большая пытка для него. — Папочка, я буду хорошим мальчиком.       — Вот и славно, — шепчет он в немного раскрытую дырочку, обдавая жаром, а у Чона мурашки разбегаются по всему телу от таких манипуляций. Сколько раз они уже занимались подобным, но каждый раз это будоражит, как в первый.       Тэхён пристраивается удобней и языком проходится прямо по кольцу мышц, выбивая из Чонгука остатки разума. Старший активно начинает работать языком, целует губами, посасывает кожу вокруг, то играется, то мажет широко. Чонгук стонет сладко, громко, выпячивает еще больше попку, чтобы, наконец, ощутить этот чертов язык у себя внутри. Возбуждение внизу узлом скручивается, но Тэхён не торопится. Он искусно распаляет младшего, игнорируя собственное возбуждение, которое требует разрядки.       Тэхён наконец проталкивает язык вглубь мягких стенок, сразу проходясь по кругу изнутри и вызывая громкий и протяжный стон сверху. О да, его малыш так этого ждал. А Тэхён не может отказать ему. Он снова выходит и целует в кромку, потом вновь толкается внутрь, снова выходит, лижет и посасывает края, потом снова проталкивается, начиная создавать поступательные движения, увеличивая темп.       — Ты такой сладкий, такой вкусный, Чонгук. Кто бы мог подумать, что ты умеешь так извиваться лишь от языка в своей заднице. Мммм… Очень вкусный, — причмокивая говорит Тэхён, рассматривая чуть растянутую дырочку.       Взгляд скользит вверх по тонкой талии, широкой спине, крепким рукам. Боже, как он обожает этого мужчину. И за что ему достался самый сексуальный парень на свете?..       Тэхён снова продолжает свои действия и снова напирает, уcкоряется, урчит от удовольствия.       А Чонгук совсем не сдерживает себя. Кричит и скулит от такой стимуляции, ногтями царапая кафель. Он всегда был очень чувствительным там. А Тэхён этим умело пользуется. Этот язык, длинный и острый в прямом и переносном смысле, доставляет невероятное удовольствие, от которого тело становится ватным, перестает слушаться, голова очищается от всех мыслей, а возбуждение накрывает с головой       — Тэ… — хрипло выдыхает Чонгук. — Я… Ах… Я не могу больше. Папочка, позволь мне… Мммм… Пожалуйста, Папочка, — Чонгук скулит и почти хнычет. Член требует срочной разрядки, а яйца скоро лопнут от перевозбуждения. Он хочется прикоснуться к себе, но он не может кончить, раньше, чем ему позволят.       — Кончай, малыш. Сделай это для Папочки! — чуть отстранившись хрипло и томно выдыхает Тэхён. — Кончай!       Легкий удар следует одновременно по двум половинкам, и в ту же секунду Чон громко стонет, кончая сильной струей на кафель перед собой. Чувствуя легкие поглаживания на своих ягодицах, запрокидывает голову от яркого оргазма и прикрывает глаза.       Тэхён медленно поднимается с колен и прислоняется к своему разгоряченному и довольному мальчику, целует в лопатки, шею, продлевая приятные ощущения и даря такие нежные ласки.       Придя в себя Чонгук поворачивается к Тэхёну и целует в губы, тем самым благодаря своего мужчину за такое яркое удовольствие. Гук отстраняется первый и смотрит со всей нежностью на человека, который так глубоко в сердце. Тело пропускает удары током от одного лишь взгляда, а в голове мысли о том, что это его мужчина, только его. Смотрит, чувствует прикосновения на своей талии, колом стоящий член, который трется о его бедра, прерывистое дыхание, и снова заводится. Он поднимает взгляд и сам опускается на колени, не прерывая контакта. Окольцовывает руками член Тэхёна и слышит громкий выдох сверху. Его Папочка желал этого, он знает. Он целует головку члена и довольно урчит, словно котёнок. Мажет языком по всей длине, очерчивая каждую венку, а потом сразу берет в рот наполовину, вызывая легкую дрожь в теле напротив. Тэхён медленно сходит с ума. Ему до безумия хорошо. Он смотрит сверху вниз и запоминает. Эти невинные глаза, взгляд совершенно детский, не сочетающийся с такими интимными и пошлыми действиями. Его ведет конкретно от этих контрастов. Дыхание сбивается, сердце ускоряет ритм, а в душе — безграничная любовь и желание обладать, под кожу забраться, навсегда сделать своим. Он смотрит, не отрываясь, лишь шумно выдыхает, выпуская воздух из легких, и впитывает в себя картинку, запоминает эти минуты.       Чон сосет сладко, будто самый лучший леденец. Испытывает невероятное удовольствие, когда слышит тихие стоны сверху. Он счастлив осознавать, что именно он является причиной такого состояния старшего.       Вбирает глубже и, чувствуя, как член упирается в горло, берет руки Тэхёна, и укладывает их себе на затылок. Они понимают друг друга без слов. Тэхён аккуратно начинает управлять Чонгуком, давит на голову, заставляя брать еще глубже, чувствуя узкое горло своего мальчика. Невозможные ощущения, а младший дышит часто, в уголках глаз скапливаются слезы, но не отстраняется.       — Чонгук, ты невероятный. Самый лучший.       А Чонгук лишь довольно мычит, пуская вибрацию по горлу и чуть сжимая его. Ему нравится похвала, нравится, когда Тэхён говорит с ним вот так. А Тэхён ускоряется, лишь иногда давая младшему сделать небольшой вздох. Мысль о том, что его мальчик такой покорный, сносит голову. Сам стонет, не скрывая своих чувств. Не терпит, знает, что его малышу нравится слышать, как ему хорошо. Его тело горит и хочет скорейшей разрядки. Сердце стучит бешено. Эмоции переполняют, страсть затапливает разум и всё сосредоточено лишь на этом моменте. Он чувствует, как к нему подбирается оргазм. Движения становятся хаотичными, рваными, стоны — всё громче.       Он опускает взгляд на Чонгука, у которого в глазах слезы, губы раскраснелись, а сам он выглядит невинным и развратным одновременно. Тэхён чуть замедляется смотрит не отрываясь, прихватывает за подбородок, и в этот момент глаза напротив распахиваются, а в них — глубокая бездна, в которую проваливаешься, сам не замечая этого. Тэхён смотрит, не останавливая свои движения, падает всё глубже в эти дьявольские глаза и резко кончает глубоко в глотку Чонгука. Он стонет, глаза зажмуривает от оргазма, а его мальчик сглатывает, не вынимая член изо рта, продлевая тем самым удовольствие.       Чонгук аккуратно отпускает член и поднимается с колен. Он прижимается к Тэхёну сильно, целует в макушку, виски, щеки нос, зацеловывает, а Тэхён разнеженный, так и стоит с закрытыми глазами, получая порцию ласки. Вернувшись в реальность, Тэхён проводит ладонью по любимому лицу и целует нежно в губы, чувствуя свой собственный привкус. Он счастлив сейчас быть тут, с самым родным человеком, понимать, что всё взаимно, и у них нет поводов сомневаться друг в друге. Эти мысли мурашки пускают по всему телу. Ну как можно спустя столько лет чувствовать всё так остро, так ярко? Можно…       — Нам надо выйти отсюда, — говорит Чонгук тихо, шепча куда-то в районе ключиц.       Они быстро ополаскиваются под горячим душем, и выбираются по очереди из ванны, кутаясь в махровые халаты.       Тэхён первым доходит до спальни и плюхается на кровать, раскидывая руки и ноги в разные стороны. Чонгук заходит следом, чуть подсушивая волосы полотенцем, наблюдая за своим мужчиной, который так замечательно смотрится в его постели.       Чон останавливается у края кровати, а Тэхён поднимается на локтях и смотрит снизу вверх. Языком проводит по губам, играет, завлекает, а Чонгук не в силах сопротивляться. Он одно колено ставит между ног Тэхёна, а сам, отбрасывая полотенце в сторону, развязывает халат, который быстро оказывается на полу и нависает над старшим, утягивая того в поцелуй. Чон целует несдержанно, прикусывает пухлые губы, скользит по ним языком. Эти губы дурманят, заставляют забыться. Он руками обхватывает талию Тэхёна, прижимает к себе силой, чтобы ни миллиметра не оставалось между их телами. Ему мало. Снова мало Тэхёна. Чонгук сейчас хочет всего его, хочет чтобы тот под кожу въелся, как все его татуировки, чтобы мыслей не оставалось дурных, чтобы вкус на губах надолго остался, запах родной не стирался.       — Ты прекрасен, Тэхён. Боже… Как же ты прекрасен, — шепчет он в районе груди. Языком проходится по возбужденному соску, прикусывает, вызывая ответный полустон, и переходит к другому, слегка оттягивая ворот халата.       Тэхён же гладит по чужим плечам, спускаясь ниже по цепочке татуировок. Каждое прикосновение отдается легким разрядом тока по телу. Это так правильно ощущается. Так необходимо и так трепетно.       Чонгук проходится языком ниже. И не отрываясь, распахивает мешающийся халат старшего. Чуть задевая горячую кожу своими пирсингами. Тэхён дышит часто. Тело реагирует молниеносно. Подрагивает от перемены температур. Такой горячий язык и холодный металл. Так необычно, ярко и так подходит его мальчику. Гук тоже такой. Горячий и холодный одновременно. Двойственность натуры поражает каждый раз. Двойственность, что выражается у них в сексе, сводит с ума. Руки сами тянутся к смоляным волосам, а тело выгибается навстречу ласкам.       Чон прикрывает глаза, радуется, как ребёнок. Ему хорошо. Он на своем месте.       — Малыш, я люблю тебя, — шепчет в губы старший. Он крепко хватает младшего за плечи и переворачивает их обоих так, что уже сам оказывается сверху.       Махровый халат летит на пол, и он снова переключает свое внимание на Гука. Одной рукой он оглаживает его бедра, ведет вниз по кубикам пресса, целует каждый участок шелковой кожи.       — Я так сильно люблю тебя, малыш. Так сильно.       Он руками скользит по телу, оглаживает грудь, задевает возбужденные соски, спускается ниже по ребрам, пальцами очерчивает талию, прослеживая глазами за своими же действиями.       — Ты прекрасен. Правда, Гуки… Я не знаю, за что мне Вселенная подарила тебя, но я благодарен ей за каждое мгновение.       Он поднимает глаза и смотрит затуманенным взглядом на предмет своего счастья. Шепчет тихо-тихо, будто кто-то услышит:       — Будь спокоен, я принадлежу только тебе. Я только твой. Весь и без остатка.       Целует в губы ласково, как только он умеет, а Чон места себе не находит от таких контрастов Тэхёна. Его мозг давно одурманен этим мужчиной.       Тэхён одной рукой находит под подушкой смазку и не отрываясь от поцелуя смазывает два пальца, чуть раздвигает коленом ноги своего малыша и проводит пальцами между ягодиц. Оба тихо стонут в поцелуе. Это так интимно и так лично, что воздух в легких заканчивается.       Тэхён чуть надавливает и почти беспрепятственно проталкивает сразу два пальца на две фаланги. Глаза зажмуриваются от этих ощущений у обоих. Оба ждали, хотели, скучали.       Тэхён разводит пальцы в стороны, растягивает и проталкивается дальше по самые костяшки. Он слегка отстраняется, одной рукой окольцовывает член Гука и начинает медленно водить по стволу чувствуя, как младший всё больше и больше извивается в его руках.       Спустя пару минут, не получая явного сопротивления, он добавляет третий палец, а затем и четвертый. Растягивает под себя это прекрасное создание, специально обходит заветный комочек нервов. А Гук уже извелся… Член уже красный от стимуляций, смазка каплями стекает. Стонет громче, сам насаживается на пальцы, крутится, пытается получить еще одну дозу удовольствия.       — Тэ… Черт, твои пальцы… Ах… Пожалуйста, Тэ, я не могу больше…       А Тэхён сам уже еле держится, вид такого Чонгука будоражит кровь, ведь знает, что только ему позволено наблюдать его таким, только ему можно так прикасаться. Он бережно вытаскивает пальцы, привстает на коленях и приставляется член к разработанной дырочке. Медленно проталкивается глубже, стараясь не навредить. Чонгук замирает и даже не дышит, ощущает каждый сантиметр в себе, и лишь когда бедра Тэхёна коснулись его ягодиц, он выдыхает. Да… Это — то, чего он хотел. Тэхён не торопится, оглаживает бока, бедра, колени, отвлекает от дискомфорта. Спустя пару минут он медленно выходит до середины и сразу же толкается обратно.       — Малыш, ты такой узкий, такой горячий внутри, — и сам стонет от того, как же хорошо.       — Не медли, Тэ… Мне… Нам это не нужно, — слова путаются из-за сбитого дыхания.       Тэхён еще раз медленно толкается, не видя болезненных ощущений на лице младшего и чувствуя, как мышцы расслабляются, начинает ускоряться и сразу же попадает по простате, вызывая громкий стон. Он хватает младшего за бедра, и начинает всё сильнее вбиваться с такое податливое тело, каждый раз попадая по комочку нервов.       Чонгук не сдерживается. Руками цепляется за простыни, ноги разводит еще шире, чтобы глубже почувствовать своего мужчину. Всё тело бросает в жар, член изнывает от возбуждения. Ему так нравится ощущать в себе Тэхёна.       — Ооо… Ах… Дааааа… Тэхён, да… Не останавливайся, прошу.       Чонгук руками цепляется за шею своего мужчины, жаль, нельзя оставлять следы… Он бы сейчас расцарапал всю его прекрасную спину потому, что ему невозможно хорошо. Стоны всё ярче и громче.       Старший то ускоряется, то замедляется, движения то плавные, то резкие. Чередует. Играет. Манит.       Он резко выходит и рывком переворачивает Чона, слегка приподнимая за живот, и одним движением снова входит, срываясь на нереальный темп. У Гука нет сил держать себя, головой опирается в матрас и уже кричит во весь голос, а на глазах пелена от скопившихся слез, тело дрожит, колени подкашиваются.       — Даааааа… Тээээ… Тэ… Тэ…       Тэхён оглаживает ягодицы, еще красные от его ударов, чуть разводит в сторону и упивается картиной перед глазами. Сам стонет от нее же. Физическое удовольствие перемешивается с эмоциональным. Ведь правильно говорят, что лучший секс — это секс с любимым человеком. Тут всё в разы ярче. Он наклоняется к Гуку, обхватывает свободной рукой шею, потянув на себя, шепчет в ушко, не останавливаясь, а лишь замедляя свои движения:       — Чонгук, каждый раз, когда ты будешь засыпать здесь один, на протяжении следующей недели, помни, что как только я вернусь, всё это снова повторится. Повторится не раз, малыш, и не два. Я буду трахать тебя всегда, всю твою жизнь… И никто — никто — не прикоснется к тебе. Только с тобой я такой, для одного тебя стараюсь, всю жизнь для тебя перестрою, перекрою, лишь бы тебе было хорошо со мной каждый чертов раз… И никому, ты слышишь меня… Никому не позволю к себе прикоснуться, так как прикасаешься ко мне ты… Ничто и никто не заменят твоих поцелуев, твоих рук, твоих стонов… Я даже проверять не хочу… Я только для тебя…       Он убирает руку и снова набирает темп, не жалея под собой своего малыша. Выбивает из него все дурацкие мысли, сам пропитывается стонами и криками. Он никогда и никому его не отдаст. Никогда не посмотрит на других, когда такое чудо в его руках. Чонгук не похож ни на кого. Такой разный, яркий, своенравный, ревнивый и одновременно такой нежный, заботливый, податливый и открытый лишь для него. А сейчас такой разбитый, скулящий и дьявольски сексуальный.       — Тэ… Я… ммм… Я почти…       — Я тоже, милый… Кончай.       И Гук тут же кончает на простыни, содрогаясь в оргазме, и падает на кровать, не в силах больше держаться. А Тэхён изливается следом, глубоко внутри Чона, не имея возможности выйти, и так же громко стонет, откидывая голову назад. Он еле держится, чтобы не упасть на Чонгука. Он аккуратно выходит из него и ложится рядом на кровать, обнимая поперек талии своего малыша. Чонгук медленно переворачивается и придвигается ближе. Носом водит по ключицам, нежно целует сладкие участки кожи.       — Родной, я так люблю тебя, — говорит Тэхён, чуть отдышавшись, поглаживая мягкие волосы напротив.       — Я тебя тоже люблю, Тэ. Но знаешь, — он поднимает голову и расплывается в счастливой, ехидной улыбке. — Мне мало, я хочу тебя еще… Всегда, каждый день, каждый час, каждую минуту, семь дней в неделю, — целует нежно, сминая желанные губы.       — Ахаха… — смеется мужчина, счастливо прижимая своего малыша к себе. — Гуки… Ты невероятный. Ты знаешь?       — Ты всегда говоришь мне об этом. Но я тут подумал, что в Париж ты полетишь с моим менеджером, твоему я больше не доверяю. Хватит с меня нервов.       — Тааак… Значит у тебя хватило сил еще о чем-то думать? Это совсем не порядок, малыш.       — Хен… Ты что делаешь? — лишь успевает вскрикнуть Чонгук, как он оказывается снова прижатым к кровати, а руки задраны над головой и крепко схвачены Тэхёном. На губах чувствуется медовый вкус, дыхание снова сбивается, а мысли улетают куда-то далеко, дальше Парижа, компании, туда, где лишь они вдвоем, и ничто и никто не может им помешать.       Этой ночью они лягут спать лишь под утро. Оба измотанные, уставшие, но такие счастливые. Они будут засыпать, обнимая друг друга, шепча признания в любви, которые не перестанут слетать с их губ уже не один год. Все проблемы связанные с агентством, вылетом, менеджерами они решат завтра. А сейчас есть лишь они, такие неправильные для окружающих, но самые правильные друг для друга. Для них весь мир сосредоточен лишь в одном человеке напротив, лишь благодаря друг другу они те, кто они есть. Лишь рядом они по-настоящему счастливы и готовы бороться за свою любовь до самого конца.