Зависимость

Собакин медленно поднёс сжимаемую меж двумя пальцами сигарету ко рту и сделал затяжку. Дым наполнил лёгкие, заполнил разум, проник в каждую клеточку его тела, заменяя сознание, даря умиротворение. Он прикрыл глаза и задержал его внутри. Тревога и ненависть к самому себе медленно таяли, создавая внутри головы Саши море полное всех его переживаний и берег из всего того хорошего, что пока было в его жизни. Волны приносили и уносили воду, забирали и отдавали каждый раз разное количество песка. Парень сидел на берегу и пропитывался спокойствием от закономерности его жизни и чувств. Каждый раз всё повторяется, несмотря на многочисленные обещания, его шатает из стороны в сторону, из тотального пиздеца во внутреннее спокойствие и обратно. Он сжал глаза, прежде чем вновь их открыть, и выдохнул. Дым, уходя в ночное небо, забирал с собой все плохие мысли, оставляя лишь умиротворение с лёгкой ноткой апатии. Глаза провожали того, пока он окончательно не растворился в облаках, состоящих из людских переживаний, над его головой. Он фыркнул. Что-то его рассмешило, но он не знает что. Кто-то сделал пару шагов ближе к Собакину, но тот не обернулся, чтобы проверить, вместо этого почесал щёку. Рукава его кофты спали с плеч, обнажая локти. Сквозь дырки на коленях в его джинсах он чувствовал лёгкий осенний ветер. Сегодня тепло, однако до холодов тоже недолго. Саша улыбнулся. Мысль напомнила ему о временах, когда они с Тошей занимались хернёй во время зимы, как строили снежные крепости, как перекидывались снежками, словно малые дети. Однажды блондин даже забрался на дерево, чтоб неожиданно начать кидаться снегом с воздуха, но вместо этого грохнулся прямо в сугроб, ломая ногу. Антон тогда так переживал. Шаги приблизились, а Саша взглянул на упомянутую ранее конечность, что спустя почти год была в полном порядке, несмотря на отсутствие нормального ухода за ранением. Он пошевелил пальцами ноги, чтобы проверить. Работают как часы. Тут со спины его обхватили чьи-то руки, зажимая в объятиях. Он всё ещё был в немного странном состоянии, поэтому не успел вовремя отреагировать, однако порыв отстраниться угас, когда в нос ударил знакомый запах ягод. Собакин опустил голову и на лице его появилась искренняя печаль, но человеку за спиной этого не было видно.  — Тоша, — сказал он непонятно зачем очевидное и опустил руку, сжимающую сигарету. Парень за спиной крепче обхватил блондина и проговорил: — Ты же обещал бросить. В его голосе ощущалась обида, злость и всё-таки переживание. Под сердцем больно кольнуло чувство вины. Вместе с этим и все остальные шесть чувств обострились, будто просыпаясь от сна. Больно для глаз засветил уличный фонарь, в тело впилась холодная скамейка детской площадки, захотелось поменять положение, в горле пересохло. — Прости, Тош, — почти шепотом произнёс он. Несмотря на все те слова, избавиться от зависимости требует колоссального труда и, пусть он, к счастью, не является нариком, прожигающим свою жизнь в подвале в обнимку с марихуаной, время от времени острое желание очиститься от нежеланных эмоций приходит. Саше захотелось посмотреть в глаза Тяночкину, но он подавил порыв. Видеть выражение разочарования на его лице уж точно не хотелось, поэтому он продолжил говорить, пытаясь хоть так отбиться от угрызений совести. — Я… всего один раз. Правда, солнце, я постараюсь… Ему хотелось верить в свои слова. После минутного молчания донёсся ответ: — Я просто не хочу, чтобы это всё повторилось. И тёплые руки, охватывающие его талию испарились, заставляя поёжиться от внезапной прохлады. Глаза Саши расширились и он повернулся, не смотря на страх, только чтобы увидеть, как Антон обходит скамейку и садится перед ним на корточки. В его обычно ничего не понимающих глазах сейчас видна была зрелость, вся боль, через которую пришлось пройти этому человеку, из-за чего сейчас Тяночкин выглядел как-то сюрреалистично. Блондин моргнул, дабы убедиться, что перед ним действительно его Тоша, но единственное изменение, которое он заметил — глаза Антона странно поблескивали под светом фонаря. Тоша взял его за руки. Глубоко внутри поселилось странное чувство, будто яд, отравляющий организм. Саша задумался, является ли это результатом курения и стоит ли ему прощаться с этим миром и с Тошей, но отбросил эту мысль. Скорее всего, вина. Он сжал ладони Антона так сильно, как только мог. Наклонился и прижался лбом ко лбу. Посмотрел прямо в глаза. — Не повторится. Я больше никогда тебя не брошу, — и чтобы подтвердить свои слова Собакин аккуратно приблизился и поцеловал. Стараясь вложить в прикосновение все свои чувства, всю любовь, что он испытывал к этому человеку, он не заметил, как Антон ответил ему тем же. Искренняя симпатия лилась сквозь их поцелуй, заставляла тянуться друг к другу, желать. Без единого звука оба кричали. Не бросай меня. Не брошу. Воздуха стало не хватать и парни отстранились. Только в этот момент к Саше пришло осознание, что утонув в чувственном прикосновении он поддался порыву и обнял Антона за шею, пока тот положил ладонь на его щёку. Не смотря ни на что, этот человек всегда был на его стороне, всегда давал второй шанс, всегда поддерживал, даже не осознавая этого. Глаза начало неприятно щипать. Они всё ещё находились в паре сантиметров от лиц друг друга, так что тёплое дыхание Тоши согревало бледное лицо блондина, опаляло. Саша взял поглаживавшую его лицо руку и поднёс к своему рту. Поцеловал внутреннюю часть ладони, слегка задев языком. — Знаешь, Тоша, иногда я думаю, что от тебя у меня самая сильная зависимость. Тяночкин улыбнулся. — Романтик хренов, — а затем приблизился и поцеловал мальчика в лоб. — Я тоже тебя люблю.