очнуться

валера оглядывает подвал и тяжело вздыхает. в помещении воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь капающим в углу краном. вся команда обдумывала план, который им только что был предоставлен доктором. все звучало до безумия легко, но на деле провернуть такое было сложновато, даже для опытных «бойцов с вампирами». пока валентин сергеевич и игорь ушли готовить оружие, валера, бросив быстрый взгляд на задумавшуюся риту, уходит в соседнее помещение. из достаточно небольшого пространства доктор сделал комнату для левы. тело того лежало на белом матрасе, который валера бросил прям на пол. хлопов лежал неподвижно, с закрытыми глазами. его грудь вздымалась, еле заметно, издалека могло показаться, что он мертв. именно так и подумали все, когда несколько дней назад вбежали в подвал и увидели тело левы в луже собственной крови. несмотря на панику, ника первая взяла себя в руки. она с доктором обработала и наложила швы на рану. парня перенесли в отдельную комнату, дабы не беспокоить его в случае внезапного пробуждения. валера верил. он закрыл шторку за собой и присел около матраса, глядя на умиротворенное тело хлопова. будто спит. лагунов не мог позволить себе издать даже звук рядом с ним. непонятное чувство вины, тревоги и жгучей грусти не оставляли юного стратилата. лева был хорошим. лева всегда смотрел невероятно честно, невинно и по-доброму, никогда не подходил слишком близко, дабы валерке хуже не сделать, всегда спрашивал, поддерживал просто рядом находясь. одного присутствия рядом хлопова лагунову было с головой достаточно, чтобы чувствовать себя защищенным. он знал, что тот всегда прикроет спину. валера бы всегда прикрыл в ответ. но лагунов не успел. стратилат нагнал и навредил быстрее, чем валера успел среагировать. сейчас, по непонятной никому причине, лева почти бездыханно лежит на матрасе и ходит на грани жизни и смерти. валера винит себя. он осторожно, чтобы не растягивать ещё не до конца зажившие швы, переплетает свои пальцы с чужими и стискивает ладонь левы в своей. он не знает, не понимает зачем, но спокойствие медленно его обволакивает, а тревога отходит. валере кажется, что его руку стискивают в ответ. а может и не кажется. он не знает. лагунов нависает над хлоповым, долго вглядывается в лицо, не выражающее абсолютно ничего, и, глубоко вздохнув, оставляет на лбу парня долгий и теплый поцелуй. отстранится тяжело. ещё тяжелее убрать руку. — ты не умер зря, лев. я убью его за тебя, — шепчет парень и, последний раз окинув непроницаемым взглядом тело, выходит обратно в комнату. приходится тяжело. в машине по дороге в школу стоит мертвая тишина. дыхание всех настолько тихое, что его вовсе не слышно. от волнения у валеры мерзнут руки и ноги, но это не мешает ему сохранять уже тошнотное спокойствие. хочется рвать, метать и кричать. липкий страх обволакивает щупальцами горло каждого сидящего в машине, заставляя дышать медленнее и бесшумно хватать ртом воздух. расходятся также тихо. валера на прощание жмет руку валентину сергеевичу, обнимает игоря и нику. та просит быть осторожнее, а корзухин вымученно улыбается и треплет отросшие волосы лагунова. внутри растекается колючее тепло. в воздухе витает очевидный всем исход этой встречи, но никто не смеет озвучить его. слова застревают в горле, и все что может сказать доктор это тихое «пойдемте». они уходят. валера несколько секунд смотрит им вслед, прокручивая слова благодарности для каждого. если он не спасается сам, то хотя-бы защитит тех, кто ему дорог. по крайней мере тех, кто остался в живых. стратилат буквально оставляет в нем сквозную дыру. кровь льется ручьем, валера захлебывается в ней. запах железа неприятно жжет нос. в глазах темнеет, но закрыть их сейчас — проиграть. отец глеб небрежно кладет его на плиту и, усмехаясь, ждет. валера улетает далеко отсюда, прокручивая все воспоминания в своей голове. он вспоминает все: как игорь впервые поверил ему, тогда, в буревестнике, как он пожертвовал собой ради насти, как они впервые поцеловались, как она целовала в щеку его после школы и как они тепло обнимались, стоя посреди комнаты лагунова. он вспоминает как лева пожал ему руку, тогда на корабле, а потом ещё раз, совсем недавно, в лесу, как он сказал, что все еще хочет быть валеркиным другом. другом настоящим другом! у лагунова ведь кроме корзухина и насти не было никого и никогда, настя тем более знать не знала, что происходит с валерой на самом деле. а хлопов знал. и все равно руку протягивал, утешал, говорил что он не один. воздух в метре от валерки пронзает стрела, которая впивается ровно в бок стратилату. он хищно оборачивается и хитрым голоском просит выйти из убежища, когда ещё один заряд попадает в грудь. стратилат отходит от плиты, у которой стоял, когда тело пронзает страшная боль. отец павел высоко держит крест, направляя его ровно в лицо отцу глебу. тот вымученно пятится назад, пытаясь сделать хоть один глоток спертого воздуха, но грудь словно придавливает. от стрелы это или от замоленного креста — непонятно. когда спина стратилата опирается о что-то, твердо стоящее на земле, он вскидывает голову и хищно улыбается. лева держит арбалет ровно над его головой. на поясе у него ножны, пистолет, сетка с серебром и связка колбочек со святой водой. стратилат начинает шипеть что-то о глупости и своем превосходстве, но хлопов не медля выстреливает ему ровно в голову. и ещё несколько раз. на всякий случай. отец павел гордо смотрит на леву и улыбается. хлопов, хоть и с трудом, но отражает жест, но его взгляд падает назад, и он спешит к парню на плите. валера смотрит вверх пустыми глазами, его слегка потряхивает, а выемки плиты заполняются вампирской кровью. хлопов ищет глазами хоть какую-то емкость и, на его счастье, на глаза попадается кружка с водой. видимо, из нее пила рита, когда была тут в заточении. лева ножом делает рану на своей руке и сцеживает кровь в емкость. он не смог спасти себя тогда, но сейчас он спасет валеру. лева осторожно наливает кровь в приоткрытый рот парня и отходит от плиты. все что происходит дальше словно в тумане. последнее, что помнит лева — вставший с плиты валера и сильный жар сверху, опаляющий его спину.                                     *** голова на плечах совсем не ощущается. виски сдавливает с огромной силой, словно кто-то делает это специально. все тело отдается ноющей и резкой болью настолько, что даже ногой пошевелить тяжело. хлопов открывает глаза и смотрит на свои руки. на левую — та самая, которую он порезал — аккуратно наложена чистая повязка. рядом с диваном, на котором он лежит, свалены другие бинты и ватки — грязные, все в крови и в пыли. самое неожиданное — валера, сидящий слева. — где я? — морщится лева и пытается приподняться, но вспоминает о своих ранах и швах слишком поздно. тело скручивает, а изо рта вырывается сдавленный стон. — осторожнее, не двигайся сейчас сам, хорошо? — лагунов заботливо, за спину, не задевая синяков, повязок и швов, помогает принять сидячее положение. его холодная рука все ещё остается на теплой спине левы. валера садится рядом. — что произошло? — уже тише спрашивает хлопов, откидываясь на спинку и переводя взгляд на подавленного лагунова. — ты помог мне убить стратилата. и спас меня, — отвечает валера и переводит холодные, ледяные глаза, в которых сейчас плещется что-то, что не должно плескаться там, когда ты смотришь на своего даже-не-друга. — почему ты не дал мне просто себя укусить? это было бы быстрее. — потому что ты сам этого не хотел. больше всего ты хотел оставаться человеком, как можно дольше. ты не хочешь становиться монстром, и ты никогда им не станешь. по крайней мере, пока я жив, — выдает что-то на подобие улыбки хлопов и со своей добротой и теплом смотрит на валеру. тот явно обдумывает его слова, а потом зарывается лицом в свои руки. — я думал ты умер. я винил в этом себя, — бормочет лагунов, но лева понимает. всегда понимал. — но я не умер. и ты не был бы виноват, если я бы я все-таки умер. это была моя ошибка и глупость, — лева, через ноющую боль, придвигается к валере и кладет свою ладонь ему на плечо. сочувствующе смотрит, пытается одним только взглядом понять, что сейчас кроется внутри лагунова. что он чувствует и что болит. лева как кот. он сначала вынюхает, что неприятной болью отдает при движении, а потом к ране приложится, чтобы всю эту боль себе забрать. когда это касается валеры. особенно, когда это касается валеры. он преданно ждать будет, спину прикроет и защитит. успокоит, утрет слезы и подаст руку, крепко сожмет и поднимет с самого низа. и леве для него ничего не жалко. хлопов переводит взгляд на выбитое окно. он не до конца понимает, где сейчас находится, но оттуда видно лес. только сейчас приходит осознание того, что сидят они на старом диване, а сама комната выглядит полуразрушенной. хлопову все равно. валера отслеживает за его взглядом и молча помогает парню встать, придерживая за талию и за руку, усаживает на бетонный холодный пол и сам садится рядом. лагунов смотрит на ровно очерченый профиль левы и, без всяких сомнений и колебаний, отдает свою джинсовую куртку с теплым начесом парню. набрасывает на плечи, отдавая хоть чуть-чуть тепла. ему самому она не особо нужна. — теперь мы сможем стать друзьями? — спрашивает дрожащим голосом лева и глядит неотрывно на валеру. тот в ответ также смотрит, и лева высматривает в его глазах едва заметное тепло. лагунов переплетает их пальцы, точно также, как тогда перед миссией, но в этот раз теплая рука хлопова сжимает его собственную. — обязательно, лев, — лагунов мешкается, но потом все равно двигается ещё ближе и оставляет на лбу парня долгий поцелуй. внутри все скручивается от разброса эмоций, которые впервые за долгое время переполняют валеру. страх окутывает сильнее, но отступает сразу же, когда он видит лишь яркую улыбку на лице хлопова. так улыбается только лева. он осторожно, на пробу, кладет свою голову на крепкое плечо валеры, чувствуя себя на этот раз до дрожи в безопасности. они, как два неуверенных в завтрашнем дне парня, со страхами, желаниями и мечтами, наконец-то сходятся, как две половинки, которые наконец-то друг друга нашли.