Евротур

Лу потянулась. Ветер гладил ее соски, Иво гладил ее волосы, и Кей лежал у нее на животе. Сессия наконец прошла, они ее добили, добили свои жуткие курсовые — вторые в жизни из трех, а потом выпускные проекты. Иво писал по реминисценциям католицизма в западной культуре и очень в этом преуспел — правда, все уши им прожужжал про Нотр-Дам-де-Пари, и про Караваджо и его Святого Матфея, и про Папу Римского, и про то, какой Святой Себастьян сексуальный — они к нему уже ревновать начинали. — Давайте съездим в Рим, — вдруг предложил он, — как раз все закончилось. — Почему именно Рим? Я бы в Берлин съездил, — сказал Кей. Он как раз писал про падение Берлинской стены и страны соцлагеря, про то, как была устроена бытовая жизнь и что люди тогда чувствовали — что-то на стыке искусства и психологии, но больше все-таки психологии, на то, чтобы добавить в его курсовую искусство, его уговорил Иво. Ну как уговорил — Кей сам его наслушался. — А я бы в Амстердам, — зевнула Лу, — не из научного интереса, хочу дунуть и в музей секса сходить. — Я предлагаю устроить нам евротур. Как в том ужасном фильме, — сказал Иво. — Флюгегехаймен! — закричала Лу, — По-моему, фильм отличный, и я согласна. Давайте рандомайзером определим, куда сначала поедем. Рандомайзер определил, что Берлин. Забронировать места в отеле и купить билеты на автобус онлайн много времени не заняло, собрать вещи — тоже. Первая остановка — Берлинская стена, вернее, то, что от нее осталось. На землю падала морось, и мало что было видно из-за тумана, но Кей был в крайне радостном настроении и сыпал фактами, которые и запомнить было сложно. — Всегда хотел поцеловать вас на фоне этого граффити, — сказал он. — Кого? — сощурился Иво. — Обоих, — Кей приблизился к нему, взял его лицо в руки и прижался губами к губам. Лу щелкнула затвором пленочной камеры, которую раздобыла здесь же на блошином рынке. Спустя три щелчка он притянул к себе Лу и поцеловал уже ее. Она обняла его так нежно, как только могла. Нетипично для себя нежно. Тучи рассеивались, проступало солнце. Как трое дурачков они взялись за руки и пошагали в зоопарк, где их встретили пингвины — такие же готичные, как Иво, и с таким же надменными выражениями мордочек — и капибары, такие же умилительные, как Кей. Себя Лу ассоциировала, конечно же, со львицей, и пока Иво и Кей не видели, порычала ей в ответ. Вот мороженое оказалось невкусным — примерно как в Макдональдсе, а мороженое из Макдональдса Лу не любила, разве что в сочетании с картошкой фри. Однако она не смогла отказать себе в удовольствии мазнуть им по бледному благородному носу Иво, который благодаря этому стал еще благороднее и бледнее. — Лу, — проворчал он, и в ответ она показала ему язык. Пока они упражнялись в своем остроумии, Кей скроллил инстаграм, и наскроллил очевидно кое-что интересное, судя по его выражению лица. — Манескин, — шепнул он, — этим вечером, здесь, клуб какой-то. Идем? — Сколько стоит? — спросила Лу. — Без разницы сколько, — твердо сказал Иво, — мы идем. Они тотчас забыли и про львицу, и про готических пингвинов, и про милых капибар, и бросились в отель — переодеваться, а потом к дилеру, за коксом. Дамиано на сцене пел про то, что ему двадцать лет, и им тоже было по двадцать, и Лу смотрела, как Иво запускал пальцы в волосы Кея, и их языки сплетались в каком-то очень замороченном медленном танце в ритм песне, и Кей его покусывал. Как хотелось коснуться, господи, но это был их момент, так что пусть целуются. Она еще возьмет свое. Лу залипала на Викторию, стоящую на коленях, чьи пальцы бегали по грифу, и прикусывала губу. Красотка. Вряд ли Иво и Кей были бы против, если бы они… Ай, ладно. Где обычная студентка и где Виктория. Остается только мечтать. К тому же у нее есть сразу двое парней, да еще и каких. Самых лучших на свете. Иво подвел глаза — абсолютно кошачьи стрелки с двумя хвостами и гладкие-гладкие волосы, спадающие по плечам и закрывающие соски черные пэстисы в форме крестов. И Кей — с всклокоченными волосами, черными тенями и майкой в сетку. Это, блин, ее мужчины — сразу оба. Она коснулась кармана своих карго — вес был там, и она подошла к ним и коснулась их плечей. Когда ты шаришься по берлинским клубам, грех не попробовать. Они не подсядут, честно-честно. — Кончайте давайте. — Мы еще не начали толком, — Кей облизнул зацелованные, красные губы. — Сейчас продолжите, — Лу посмотрела на него максимально по-блядски и поцеловала. Потом поцеловала Иво, намотав прядь на палец. Она взяла их за руки, — идемте уже. За мной. Она уже провела разведку и нашла самую большую кабинку — просторную, с зеркалом, где точно было где развернуться. Очереди не было, и они вошли. Иво сразу опустил крышку унитаза, протер его бумагой и сел, расставив ноги. Тряхнул головой, и волосы оказались за спиной, обнажая белую грудь. Кей сел ему на колени, и продолжил его целовать. — А обо мне забыли. — О тебе невозможно забыть, наша дорогая Лу, — сказал Иво. — Да, — согласился Кей, — смазка у тебя? — Забыли, блять! У меня, у меня, — Лу нашарила смазку у себя в штанах. — Дай, пожалуйста, сначала настроиться, — попросил Иво. Лу протянула ему пакетик. Иво встал с унитаза, разровнял дорожку своим проездным на полке у зеркала, скрутил трубочку из купюры в один евро и сделал два вдоха, уничтожая дорогу. Снова тряхнул головой. — Кей? — Иво, ну ты же знаешь, что нет, это ваше с Лу, мой максимум — трава. А то после кокаина потом мне вам кровь из носа вытирать. Зрачок Иво слился с радужкой. Красиво. — Лу? — Ага. Обопрись об унитаз. Максимально ровно, спину выпрями. Иво оперся, и Лу нарезала дорогу прямо на его пояснице тем же проездным, вдохнула через ту же купюру. Убедилась, что не осталось ни крошки и шлепнула Иво по отставленной заднице. — Укусить бы тебя, да ты в штанах. — Всё дома, Лу. — Стой так, — Кей подошел к нему и погладил по спине, Лу уступила место. Иво изогнулся еще непотребнее, подставляясь под его руки, — готов? — Да. Кей стянул с него штаны вместе с трусами, встал на колени на грязный пол («Тоже мне чистюля», пронеслось в голове Лу) и провел языком между его ягодиц. Иво согнул ногу и что-то промычал. — Ногу выпрями, — скомандовала Лу, открывая камеру телефона, — вам ок, если я сниму? — она сменила режим фото на режим видео и оперлась о раковину, дожидаясь ответа. Какая прелесть, какой замечательный римминг. Они сообщили, что им было ок («да», — хрипло выдохнул Иво, а Кей показал большой палец — рот был занят), и она нажала на красную кнопку. Римминг долго не продлился — какие вообще долгие прелюдии в туалете — и Кей потянулся к Лу за смазкой. Смазал сразу оба пальца и скользнул средним сразу на две фаланги, благо, опыт Иво позволял такое. Провел по кругу, потом из стороны в сторону и добавил безымянный. Лу была уверена, что Иво закусил губу и прикрыл глаза. Кей растягивал его быстро, но осторожно, без особой чувственности, чистая импульсивность, чистая страсть. Вынул пальцы и смазал член, вошел наполовину, и схватил Иво за волосы — тот прогнулся ему навстречу и насадился сам. — Давайте быстрее, там уже в дверь стучат. — Мы быстро, — сказал Кей и начал вбиваться в их обожаемого Иво, а обожаемый Иво застонал чуть ли не в такт Zitti e buoni, которую сейчас исполнял Дамиано. — Пиздец вы красивые, — Лу запустила пальцы себе в штаны, и камера дрогнула. Она быстро коснулась клитора, провела пару раз, и вошла двумя пальцами — неглубоко, но ощутимо, ровно туда, куда нужно, — и как мне теперь эту песню слушать без вас перед глазами? Сильнее, Кей, глубже. Кей послушал, ускорился, и натянул волосы Иво еще сильнее — намотал их на кулак, и засунул пальцы другой руки — чистой, без смазки — ему в рот. — Лу, я уже… — простонал он. — Да, давай, там стучат, я тоже уже скоро, — мокрая рука вернулась к клитору, хватило пары движений, чтобы простонать и чуть не упасть из-за подгибающихся ног. Как-то так вышло, что они с Кеем кончили почти одновременно, — он все же чуть позже. — Держи камеру, — сказала ему Лу, — Иво, ты там как? — Прекрасно, Лу, — он разогнулся и смазанно поцеловал ее, у него же тоже онемела челюсть, — просто прекрасно. — Вставай у стенки, — сказала она и накрыла его член своим ртом. Взяла его за руку и положила руку себе на голову, начала быстро и ритмично двигаться. Долго минет не продлился, Иво кончил ей в горло и издал долгий, красивый стон. — Люблю вас, парни, — Лу вытерла рот. — Мы тебя тоже — улыбнулся Кей. Иво промолчал — устал, бедный, затрахали. Они наспех привели себя в порядок и вышли из кабинки. И хотя всем было ясно, что они там делали, было кристально похуй.