Чувства повышенной сложности

      Мужчина сидел на диване, болтая закинутой на колено ногой, при этом смотря перед собой над наполненным виски стаканом и улыбаясь. Потом он перевел взгляд на своего спутника, который в этот момент со скучающим любопытством оглядывался по сторонам.       — И часто тебя приглашают в номера, Тэтэ? — Мужчина улыбался одним лишь уголком рта, но при этом в его взгляде не было чего-то нарочито отталкивающего. Возможно, он сам в этот момент не испытывал ничего подобного, потому что знал предысторию. — Мне кажется, что ты… — Большие темные глаза закатились к потолку, пока тонкие губы в задумчивости поджались. — Сложнее. Намного сложнее чего-то тривиального. Настолько тривиального, Ким Тэхен.       — Я сделал исключение для вас, потому что... Смог убедиться в том, что мне ничего не угрожает. — Тэхен пожал плечами, затем заметив, что мужчина указал на оставленный на столике поднос с клубникой. — Хотите?       — Будь добр.       Он улыбнулся, и Тэхен поднялся, а затем, когда оказался рядом с диваном, послушно сел, увидев небрежный кивок и протянув в подставленные руки небольшое блюдо с ягодами. Мужчина улыбнулся шире, заметив, что Тэхен напрягся, когда он взял в пальцы клубнику, как будто задумавшись над ее участью.       — Тэтэ, тебе не стоит брать деньги за то, чтобы составлять кому-то компанию, если ты настолько печешься о своих личных границах. — И спелая ягода тут же пропала между его губ. — Я не собирался тебя кормить.       — Вы же знакомы с правилами. — Тэхен откинулся на мягкую спинку дивана, приняв ту же позу, что его собеседник, который наблюдал за ним… Как кот, который успел утолить голод и теперь не торопился вступать в схватку с ни в чем не повинной мышкой.       — А если я предложу больше? — Он не пытался сокращать дистанцию и касаться, поэтому Тэхен расслабленно расправил плечи.       — Легкие деньги могут стать больше, но не легче — меня устраивает тот... взнос, что вы сделали. И, мне кажется, нам пора определиться с вашими пожеланиями относительного этого вечера и нашей встречи. — Тэхен с недоумением посмотрел на стакан, который ему протягивал его знакомый, при этом невозмутимо улыбаясь.       — Я только что пил из него, так что ты можешь не беспокоиться о том, что там что-то подмешано. Попробуй. Отличный виски, при том, что наш. Возможно, искушенные ценители не смогут досчитаться благородных оттенков, но вкус мягкий и… миролюбивый. Для тех, кто не привык. — Он решительнее протянул стакан. — Один глоток. Даже если ты до этого пил только грудное молоко, один глоток не сможет тебя свалить.       — Даже если разбавленное? — Тэхен вопросительно дернул бровью, затем улыбнувшись. — Спасибо. И можно мне…       Он дернулся, когда почувствовал прикосновение чужих пальцев на тыльной стороне своей ладони. Легкое касание, при этом, весьма неудобное, при том, что Тэхен пытался схватиться, не касаясь чужой руки, но… Слишком чувствительно. Как будто небольшой, но настырный разряд тока вошел через тонкую кожу, пытаясь выбраться через босые пятки. И взгляд. Мужчина смотрел на него… выжидающе. Как будто теперь Тэхен должен был дать нужную ему реакцию, чтобы он смог продолжить воплощение своего плана, или же наоборот.       — Пустяки, но тональность вечера сразу изменилась, правда? Ты же музыкант. И судя по тому, как бархатно и точно попадаешь по нотам, у тебя отменный слух.       Тэхен ничего не говорил, молча наблюдая за мужчиной, при этом приложившись к стакану губами, не спуская со своей компании взгляд. А его спутник поднялся, и только теперь как будто Тэхен обратил внимание, насколько высоким он был. Высокий и при этом очень спортивный, несмотря на то, что успел совсем недавно разменять пятый десяток. Он сможет скрутить его и… Тэхен прикрыл глаза, выдохнув, отчего тонкое стекло в его руках запотело — идиотские мысли, а затем глаза резко открылись, и… Тэхен обомлел, не заметив своего знакомого.       — Ты поджимаешь плечи. Неужели, легкое касание смогло настолько выбить тебя из колеи? И да, я крупнее тебя килограмм на пятнадцать, так что мне достаточно будет просто сесть тебе на живот, удерживая руки, при этом своим положением нейтрализовав ноги, которыми ты обязательно захочешь отбиться.       Мягкий, ласково нашептывающий голос, который заставил Тэхена резко повернуть голову.       — Есть вариант оглушить. — В руках мужчины была дорогая бутылка из толстого стекла. — Но это некрасиво и больно. Когда держишь и не отпускаешь, есть вариант, что человек пойдет на компромисс. Это до сих пор не будет такое уж активное согласие, но при этом точно не будет больно. Когда тебе идут на уступки, ты тоже можешь идти на уступки. И предварительные ласки. Даже если тебя не побалуют языком или горлом.       Тэхен невольно закусил губу, сосредоточенно соображая. Вечер свернул туда, куда он не собирался, несмотря на то, что этот мужчина изначально вызывал в нем симпатию своим обхождением и выдающимся внешним видом. Как в фильмах, когда ты видишь перед собой потенциального злодея, но рядом с чувством опасности вдруг приземляется симпатия. Легкая, ненавязчивая, но при этом очевидная, и ты перестаешь видеть в его улыбке хищный оскал, да и глаза злодея блестят теперь, кажется, от любопытства, а не от сексуального голода, который собираются утолить тобой, не спросив разрешения.       Мужчина спокойно опустился рядом на диван. Ближе. Но Тэхен не сдвинулся. Сдвинется и опустит глаза — станет жертвой, которой остается только обнажить шею и дать вонзить в нее клыки. Играть по его правилам — это развилка. Она может привести всё к той же безысходности или же к чему-то другому.       — Вы часто такое практикуете? Платите за секс, при том, что у вас достаточно привлекательная внешность, чтобы использовать ее, а не банкноты. — Тэхен подставил свой стакан, и мужчина невозмутимо плеснул в него на самом деле приличный, не стремящийся спалить дотла рот виски.       — Мне нравится видеть, как на моих глазах по швам начинают трещать принципы. Когда девушки и молодые люди, а я в этом смысле всеяден, получая выгодное предложение, уговаривают себя, что это никак не выбивается из их мировоззрения. Немного притягивается за уши, но затем ведь забудется и… Подумаешь, раздвинуть ягодицы за пару тысяч. Кажется, что это пустяки. Но ведь по началу тебе это представляется чем-то грязным, правда? Грязным не потому, что тот, кто хочет затолкать в тебя член, какой-то неприятный, а потому, что когда ты сюда приходил, ты об этом даже не думал. Не допускал мысли настолько впустить в свои личные границы. Не подпустить к ним, а взять за руку и провести за них. Сделаешь одно исключение, миновав время, необходимое на притирку, получение доверия и проявление сердечной симпатии, воспользовавшись коротким путем через…. Банкноты, и... — Мужчина улыбнулся. — И всё. Двери в личные границы приоткрываются, и вот границы уже зарывается глубже. И однажды из того, что принадлежит только тебе, остается только память о том, когда ты не был таким. Легкие деньги. Они становятся легче, когда ты смиришься с тем, что тебе это нравится. Или по крайней мере, не неприятно. Здесь важен компромисс.       — Меня не интересует секс за деньги. Если бы я захотел переспать с вами, я бы не взял за это чек.       — Благородно. – Мужчина улыбнулся. — Ты уже пробовал пассивную роль? Или это было бы очередное исключение только ради меня?       — Я универсал. — Голос Тэхена звучал уверенно. Он свободно говорил о сексе, а теперь, когда этот секс наточенным на гильотине лезвием опускался к его шее, он готов был говорить еще свободнее. — Но я не хочу обсуждать это, при том, что вы уже заплатили за эту встречу, а значит, согласились с моими правилами.       Мужчина отставил свой стакан, придвинувшись к краю дивана и сцепив большие, увитые венами руки.       — Ты же понимаешь, что я теперь тебя не отпущу просто так, правда? — Он улыбался, и в улыбке до сих пор было тепло и не было агрессии. В улыбке не было, а в словах... — Мы можем договориться и получить удовольствие, за которое я увеличу сумму втрое. А можем не договориться, и тогда, застигнутый врасплох, ты пойдешь на уступки. Я не сделаю больно, но заплачу намного меньше. Просто пойми, что твое положение безвыходное.       Тэхен чувствовал, как по спине болезненными, как будто вдавливающимися в нервы осколками осознания начал скатываться холодный пот.       — Знаешь, в чем парадокс? — Тэхен смотрел на своего потенциального мучителя прямо, но скорее из-за страха, который пытался удержать на грани паники, как будто только ради этого опустив формальности. — Ты же мне понравился с первого взгляда. А теперь, после того, что ты сказал, всю эту симпатию как будто смыло. Сдуло. И я… Я знаю, где выход. А ты знаешь, что через десять минут сюда придет администратор и попросит меня удалиться, так как здесь запрещено оставлять гостей на ночь. Это приличное место.       — Поэтому ты, не раздумывая, согласился? — Мужчина мягко улыбался. С нежностью. С легкой, игривой снисходительностью, с которой смотрят на маленьких детей, которые по объективным причинам не могут понять, где кроется подвох.       — Наверное. — Тэхен пожал плечами, а затем поднялся. — И я знаю, где выход, так что, обычное положение. И в любом случае, у меня останется приятное впечатление от общения. И виски был хорош.       Тэхен сделал шаг, только шаг, когда вокруг его запястья железным браслетом сомкнулись пальцы, сдавив кости, как будто предупреждая, что следующее увеличение приложенной силы приведет к перелому. Шейных позвонков. И Тэхен не успел одуматься, когда повалился на диван за дернувшей его рукой, пока вторая грубо взяла его за подбородок, вдавливая в спинку дивана.       — Я предупреждал, Тэтэ. И теперь даю тебе время на раздумье.

* * *

      Тэхен рассматривал в зеркало синяк, который красовался у него по всему правому краю челюсти, а затем взял в руки купленный им консилер, перед тем как посоветовать который мужчина-консультант уговаривал его обратиться в полицию, намекая на домашнее насилие и всё остальное, чему не место было в цивилизованном мире. На самом деле, Тэхен мог винить только себя. По крайней мере, он так думал, в тот момент, когда отложил косметику, попытавшись вновь приложить лёд к пережитому и оставившему след удару.       Он был популярен и привлекателен, и это не требовало у него никаких усилий. Так было всегда — он привлекал и задерживал на себе внимание, которое постепенно обрастало восторгами и удобными ему стремлениями — стремлениями оказать ему услугу, чтобы заслужить его внимание.       Когда Тэхен начал петь, иногда появляясь на страницах глянца или же в модных интернет-изданиях, таких людей появлялось все больше, и однажды один человек, которого теперь нужно было забыть, предложил ему свидание за деньги. Уделить время за деньги, а если учесть, что подобное должно было проходить в людном месте, предположительно ресторане или клубе, и не за его счет, при том, что он получал… Много. Достаточно много за пару часов времени, которые он проводил, не занимаясь тяжелым трудом. Легкие деньги, которые вели на скользкую дорожку. Болезненно скользкую, потому что, подскользнувшись, можно было сломать голову. Он уже сломал.       Всё было на первый взгляд безобидно. Девушки, женщины, молодые люди и не очень молодые мужчины, некоторые из которых, к слову, пытались добиться от Тэхена секретов его популярности, а не внимания, и это были самые приятные встречи, после которых в ушах еще долго стоял подогретый подобострастием мед. Лёгкие деньги. И их становилось всё больше, правда, он не мог сказать отцу, где их брал, придумывая всякие небылицы о чаевых за выступления. Отец верил, потому что знал, что его сын всегда пользовался успехом. Наверное, это природный магнетизм, который… Иногда притягивает не тех.       — Я не буду больше этим заниматься. — Тэхен прижимал к здоровой щеке телефон, к ушибленной — ледяной пакет, наугад плюхнувшись в кресло. — Мне не нужны эти деньги. И да, ты можешь больше не… — Тэхен запнулся. — Я знаю, что сам виноват. И… — Он вновь замолк, нахмурившись. — Ты серьезно? Ты, блять, серьезно? После того, что… Мне плевать, что это будет в ресторане и сразу после моего… — Тэхен готовился сорваться на крик, чувствуя, как внутри заколотилось о ребра сердце, протестуя против того, что он теперь слышал.       — Он очень стеснительный, Тэтэ, плюс мой знакомый. Обещаю, что он не полезет к тебе и вряд ли даже глаза поднимет. Просто он был на всех твоих выступлениях и давно по тебе сохнет. Ючи из тех, кому будет достаточно рукопожатия — он слишком себя не любит, чтобы надеяться, что такая звезда как ты… — Мужчина вздохнул, с неожиданно громким стуком поставив на стол стакан. — Звезда, Тэ. Я дал промашку… — На лице появилась ехидная улыбка, , которая исчезла вместе с разочарованным кивком, пока над стаканом наклонилось горлышко дорогой и наполненной золотом бутылки. — Всего один раз. Обещаю. Больше я тебя не побеспокою. Час твоего времени. После выступления. За вторым столиком — он будет сидеть за ним, уже забронировал. Выпьешь или поешь, поболтаешь — я знаю, ты можешь очаровать кого угодно. И всё. Деньги твои.       Тэхен скривился, когда, задумавшись, прижал лед к щеке сильнее. И это, как в фильмах про ведьм, как будто позволило окунуться ему в воспоминание, которое прокатилось по телу волной…. Грязи. Мерзости. Чего-то, чего он отчаянно не хотел касаться, хотя сам в этом барахтался. На берегу этого, всё же получив... страшную возможность окунуться с головой.       — Ладно. Последний раз.       — Тебя приятно порадует количество нулей, малыш. — По голосу было понятно, что мужчина явно остался этим доволен. — Только не устраивай ему сеанс психотерапии — я знаю, что ты добрая душа и обязательно захочешь помочь ему побороть стеснение и прочее… Просто пофлиртуй. Наговори комплиментов. Тебе несложно, а мальчику впечатлений на всю жизнь. И еще, Тэ. — Многозначительная пауза, пока Тэхен отложил лед на столик, чувствуя, как каждое движение тупо и едва слышно отдавалось в столкнувшейся с кулаком челюсти. — Прости, что так вышло. Мне правда очень жаль.       — Ты меня не принуждал, а я сам дал на это добро. Мы, по крайней мере, делим вину пополам. — Тэхен скривился, запрокинув голову. — Ты можешь мне помочь и найти мне какую-нибудь подработку, на которой я смогу петь и… всякое другое, в чем я хорош. Кроме всего, что стоит на сексе.       — Разумеется. Я подумаю, что можно с этим делать. А пока отдыхай. Я позвоню.       Короткие гудки, и пока Тэхен прикрыл глаза, раздумывая над тем, что сделать сначала — принять ванну или поужинать, на другом конце оборвавшегося телефонного разговора начался другой. Наверное, это было немного жестоко — оставлять человека в тот момент, когда он лишился львиной доли своего заработка. Но это ведь по его собственной воле. Он сделал выбор, а если он сделал выбор, такой выбор, помочь больше ничего не сможет. В современном мире слишком мало альтруистов, чтобы надеяться на то, что твой очередной знакомый, в котором ты видел сердобольного и предприимчивого друга, а он в тебе — красивую задницу на витрину, окажется таковым. Разумеется, теперь и речи не могло быть о сотрудничестве. И он обязательно скажет об этом Тэхену в лицо, когда отдаст деньги.       Зато честно.

* * *

      — Знаешь, ты вот… Вот ты конкретно, Чон Хосок, можешь открыть замечательное заведение, с лучшей музыкой, выпивкой, стейками, блекджеком, с женщинами и мужчинами легкого поведения и… Но! — Тонкий длинный палец взмыл в воздух, как и две длинные ноги, которые грациозно уложились на массивную деревянную столешницу, до этого избавившись от ботинок. — Без вывески и рекламы никто не узнает о том, насколько ты крутой бизнесмен. Вывеска. Мне нужна вывеска. Мне нужна вывеска для новой линейки алкогольной продукции. Молодые люди не будут пить то, что горит, предпочитая то, что содержит в себя побольше сахара и романтически-ягодного или фруктового наполнителя. Нам нужно лицо.       — Которое будет удовлетворять тебя, Ким Сокджин. — Чон Хосок, свободно раскинувшийся в кресле, многозначительно улыбался, пока Ким Сокджин принял более принужденную позу, придвинувшись к столу, расправив исполинские плечи и невозмутимо приподняв острый подбородок.       — Это в идеале. Но сначала это лицо должно удовлетворять запросам потенциальных потребителей нашей алкогольной продукции.       — Я принес претендентов.       — Меня не интересуют звезды и модели. — Ким Сокджин поднял руку в останавливающем его друга жесте. — Ты прекрасно управляешься с деньгами и однажды научил меня экономить. Ты знаешь, что приглашение звезды — это крайняя мера. Я хочу, чтобы напитки покупали, потому что они хороши на вкус, а не потому, что их рекламирует любимая звезда. Мы должны привлекать внимание. — Ким Сокджин откинулся на высокую спинку кожаного кресла, закусив карандаш и смотря в панорамное окно, которое украшало стену за спиной Чон Хосока. — Люди смотрят на рекламное лицо. Задерживают взгляд, который, насытившись образом, начинает блуждать по всему остальному, натыкаясь на бренд. И тут важно, чтобы лицо было не просто красивым. Выразительным. Даже если у лица будет один глаз и кривые зубы, но при этом — бешеная энергетика….       — Которая, возможно, и выбила эти зубы оральным выплеском харизмы… — Чон Хосок перебирал находящиеся в его руках тонкие папки, пока Ким Сокджин смотрел на него снисходительно.. — Джин, я помогаю тебе не потому, что это моя обязанность, как лучшего друга, а потому что…       — У тебя есть вкус и стиль. — Джин с теплом улыбнулся, затем поднявшись, а после усевшись на стол прямо перед другом и по совместительству заместителем главного редактора самого популярного в стране глянца. — Отец заменяет руководящий состав, омолаживает его, пуская новую кровь. Если такие изменения претерпевает совет директоров и всё остальное прилежащее… Вся наша реклама должна быть из крови. Новой. И я, как глава отдела маркетинга, которой еще нет тридцати, первое её олицетворение. Мне нужна новая кровь. Новое лицо.       — Можно обратиться в кастинг-агентства — они видят достаточно лиц, чтобы за вознаграждение предоставить тебе несколько претендентов, которые прославиться не успели, но… — Хосок вдруг глубоко задумался, что отразилось на его лице прорезавшейся между сдвинутыми бровями морщине, а затем он спешно схватился за телефон. — Попался мне недавно… Думаем снять его для уличной рубрики. Видел его несколько раз на одном модном интернет-портале, на первой вкладке — вряд ли какой-то очень популярный, но…. — Морщина стала глубже, так же, как и любопытство Джина, который сильнее наклонился к другу, уцепившись двумя руками за стол, как будто пытаясь приблизиться к долгожданной развязке этой интриги. — Мне кажется, и энергетика, и фактура... — Длинные пальцы заместителя редактора бегали по слепящему его экрану, пока этот свет не отразился на просиявшем лице Чон Хосока, который протянул телефон Джину. — Вот. Ким Тэхен.       — Кто? — Джин очень искренне удивился, затем не став брать телефон в руки, переведя на него только взгляд. Который, к слову, тут же опустил. — Ким Тэхен?       — Точно. Модник. То здесь, то там. Насколько я понял по тому, что видел, по подиуму он не ходит. Значит, просто…       — Красавчик, который однажды мамой и папой был сделан из чужой любви и внимания. Да-да, он не подходит нам. — Джин закатил глаза, пока Хосок прищурился. — Хватит так на меня смотреть. Я не хочу, чтобы кто-то по имени Ким Тэхен был лицом моей компании. — Хосок поджал губы, на которых появилась ехидная улыбка, пока его руки что-то не глядя набирали на экране смартфона. Джин скривился. — Компании моего отца. Он не подходит.       — Вы лично знакомы? Откуда такая предвзятость, при том, что ты сам однажды был сделан из чужой любви, внимания и при этом — чопорного, приправленного едким очарованием воспитания. — Сказав это, Хосок закатил глаза к потолку, мечтательно улыбаясь, затем переведя взгляд на Джина. — Тебе стоит занести эту характеристику в свою анкету, если вдруг задумаешь сменить место работы.       — Тебе рассказать? — Джин вернулся в свое кресло, на этот раз раздраженно закинув ноги на стол, пока Хосок поднялся, положив телефон в карман, направившись поближе к другу, элегантно усевшись рядом с его пятками.       — Будь добр. — Хосок мягко улыбался.       — Я учился с ним три месяца, до того, как меня перевели к тебе, где мы, за соседними партами, умудрились стать друзьями, несмотря на то, что я сторонился людей как золотистого стафилококка. А потом к нам присоединились ещё… Факт остается фактом — я был знаком с Ким Тэхеном, и…       — Судя по тому, что теперь не хочешь даже о нем слышать, у тебя остались плохие воспоминания. — На лице Хосока вместе улыбки появилось сомнение. — У вас была какая-то сцена? Проблема? Конфликт? Драма?       — Я не хочу об этом говорить, но… — Джин опустил глаза, чуть нервно начав заламывать и без того гибкие в суставах пальцы.       — Подожди. — Хосок придвинулся ближе. — У вас… случилось что-то такое, из-за чего тебя пришлось перевести в другую школу? Серьезно?       Джин собирался что-то ответить, когда его финансовому директору пришло уведомление, за которым он тут же потянулся в карман.       — Обошлось без трагедии. Наверное. — Джин передернул плечами, пока Хосок внимательно изучал экран своего телефона.       — Он поет три раза в неделю в одном приличном заведении. — Хосок поднял на Джина глаза. — Сходим послушать, или ты боишься сломать шею о флэшбеки? Подожди… — Хосок нахмурился, пока Джин вдруг понял, что сболтнул лишнего. — Ты же встречался с Айю три года. Значит, конфликт с Ким Тэхеном не был на романтической почве? Ты же… по девочкам? Я правильно понимаю? Блять. — Мат из уст Чон Хосока всегда звучал особенно эффектно, особенно в сочетании с улыбкой и элегантным кивком головы. — Мы ведь даже не обсуждали это ни разу как следует.       — Потому что ты, после своего признания, боялся, что если мы углубимся в эту тему, я окончательно в тебе разочаруюсь. — Джин покачал головой. — Идиот.       — То есть, ты… — Хосок ближе придвинулся к другу, почти угрожающе нависая над ним.       — Да. Моя первая любовь была мальчиком. Потом были всякие попытки, и я бы сказал, что я бисексуал, или как там это называется. Вообще, это сложно. И пока мне не хочется в это погружаться. Но… — Джин опустил глаза, разглядывая свои ногти.       — Но Айю была классной, судя по тому, как ты в то время сиял.       — Айю была классной. — Джин улыбнулся с неподдельным теплом, затем вдруг с тоской вздохнув. — Но как подруга. Человек. Красивая молодая женщина, наделенная всеми добродетелями, которые я не смог оценить. Наверное, я всё-таки гей, который вдруг решил, что ему нужно разнообразие.       — Гей из-за Ким Тэхена. — Хосок кивнул, не замечая, как возмущенно надулся его друг, готовый вот-вот выплеснуть из себя всё скопившееся негодование. — Первые чувства всегда очень сильные, особенно, когда ты осознаешь, что они не укладываются в обычные рамки. Пусть они теперь расширились и тебя вряд ли за них будут притягивать, для сердца это в любом случае слишком сильные впечатления. И теперь… — Хосок поднял на Джина горящие глаза. — Мы будем знакомиться в клубах вместе.       — Только через твой труп.       — Ты сможешь привлечь больше внимания, если я буду жив. — Хосок улыбался многозначительно, пока Джин только покраснел немного, как будто выпустив часть возмущения румянцем. — Мне просто обидно, что ты пылишься. Красивый. Умный. Со всех сторон привлекательный и положительный, а если даже где-то отрицательный — это приправа. Ты тратишь время, которое можешь пустить на удовольствие и впечатления.       — Да, я пробовал секс. Спасибо за рекламу. Тебе стоит заняться рекламной…. — Джин снисходительно улыбался, поднявшись, пока Хосок дернул его за руку к себе.       — Давай посмотрим на него. Даже если он гондон, ты сможешь за себя отомстить и поиметь на нем бабки. Ноунейм, который светится только потому, что ему удается вовремя становиться под яркий свет и выгодно его отражать — можешь очень хорошо сэкономить. Я знаю, что не только мне нравится такое… — Хосок хитро улыбался, успев прихватить Джина под пиджаком за талию, и Джин в привычном движении подался за его рукой, при этом задумчиво и обиженно поджав губы. Они были всегда только друзьями, но Ким Сокджин за десяток лет успел совершенно привыкнуть к этой естественной тактильности. — Дай ему шанс исправить ошибки прошлого. Тем более, ты в принципе не должен будешь с ним общаться — будешь всё делать через рекламщиков, только согласовывая концепты, если так уж хочется лично поучаствовать в готовящемся промоушене.       Услышав это, Джин явно задумался, затем с подозрением прищурившись и взяв Хосока за подбородок, побуждая смотреть на себя.       — Это чутье?       — Да, Джинни. — Хосок улыбнулся, накрыв его руку, мягко сжав запястье, затем его бережно обхватив и опустив. — Возможно, это алмаз, и ему требуется огранка.       — Ему требуется… — Джин агрессивно сжал челюсть.       — Сколько лет прошло? Мне страшно представить, что между вами произошло. — Хосок вновь стал серьезным, покрепче сжав руку Джина. — Если там было что-то кошмарное, просто скажи, и мы оставим эту затею. В конце концов, не он первый, не он последний.       Что-то кошмарное… Прошло больше десяти лет. Даже если тогда это что-то казалось кошмарным, теперь оно в кошмарности явно потеряло. И Джину было обидно то, что он из-за этого смог запомнить Ким Тэхена, наверное, на всю жизнь, протаскав воспоминания о нем за волосы за собой в течение этих лет, которые вполне мог бы провести без него. Нет, разумеется, он не думал о нем постоянно, но если вдруг натыкался на это имя… Он был опасен. Такие люди опасны, потому что они не только привлекательны, но и прекрасно знают об этом, что становится оружием массового поражения. А теперь явно это всё только усугубилось тем, что он… Наверняка, стал еще красивее. Еще популярнее. Ему стало еще проще сходиться с людьми, как только он получил место в жизни и самостоятельность, о которой мечтают все дети и которая сковывает их самореализацию. Ким Тэхен. Восемь букв, которые заставляют Джина вспомнить о том, что однажды… Всё было по-другому. Он был другим. Вспомнить и с облегчением выдохнуть. Он тоже изменился. Достаточно, чтобы посмотреть Ким Тэхену в глаза. Потому что… Он всё равно его не вспомнит, наверняка.       — Ладно. Мне хватит яиц увидеть его, так что, давай смотреть. Тем более, я верю твоему чутью.       Хосок просиял, отпустив Джина.       — Нам нужно поесть мяса и выпить красного вина. Чтобы уже начать восполнять соки, которые я потеряю после этой встречи. — Джин сосредоточенно перекладывал ежедневники и папки, только улыбнувшись, когда подошедший сзади Хосок сжал пальцы в основании его шеи, успев выучить, где у друга болело после напряженного рабочего дня. — Спасибо.       — Сегодня я угощаю.

* * *

      — Добрый вечер. — Молодой человек, до этого попытавшись оперативно отдышаться, теперь, лучезарно улыбаясь, обращался к девушке, краем левого уха вслушиваясь в доносящуюся из главного зала живую музыку. — Прощу прощения. У меня был забронирован столик…       — Добрый вечер, господин. — Девушка вежливо улыбнулась, но при этом верх ее щек загорелся розовым, пока глаза очень рисковали сорваться с экрана компьютера на гостя. Красивого — Ваше имя?       — Чон Хосок.       Пауза.       — Прошу прощения, господин Чон, но вы опоздали на десять минут, и ваш столик был отдан другим посетителям — в дни, когда выступает господин Ким… — На этом девушка, выразительно вздохнув, посмотрела в сторону музыки, в которой уже начал проскальзывать бархатный тембр. — У нас много людей. Но… — Она нахмурилась, чуть ближе нагнувшись к монитору рабочего компьютера. — Кажется, у меня есть для вас столик. Кто-то закрыл бронь.       — Вот спасибо! — Мужчина улыбнулся, просияв, пока девушка, поднявшая на него глаза и явно успевшая на мгновение позабыть о том, что работала, слишком надолго задержала слишком заинтересованный для ее служебного положения взгляд. И одумалась она слишком забавно, чтобы посетитель не улыбнулся почти с нежностью.       — Прошу, господин Чон.       Господин Чон. Оторвать бы что-нибудь этому господину Чону, который подставил своего лучшего друга в последний момент, найдя какие-то важные дела, прекрасно понимая… Джин закатил глаза, боковым зрением заметив сцену и блондина в слишком блестящей и слишком отсвечивающей золотом водолазке. Джин молча сел за столик, сразу погрузившись в изучение меню, стараясь не поддаваться мягко разливающемуся ото всюду голосу. Разумеется, великолепный Ким Тэхен и пел так, что… Он доест, дослушает и с чистой совестью уйдет. В конце концов, он самостоятельно может разобраться с тем, кто ему нужен. В конце концов, он определял все рекламные стратегии и в том числе имел право влиять на подбор рекламных лиц. Его слово решающее. И с этой мыслью, профессионально хмурясь, Джин досмотрел меню, затем невозмутимо продекламировав свой выбор официантке, которая всё это время смотрела на сцену. Ни за что. И никогда.       Время текло очень медленно, и Джин тратил его на то, чтобы хорошенько распробовать сервированную и поданную ему кухню, сразу поняв, что заведение на самом деле было приличным. Интерьер может быть каким угодно, но всё всегда решало то, что лежало на тарелке. Если это было вкусно, значит, это был хороший… Ресторан? Джин огляделся, вздохнув. Вкусную еду теперь мог распробовать только он, потому что все остальные рты были раскрыты в сторону Ким Тэхена, который решил дать голосовым связкам перерыв. Музыка. Джин поднял глаз на мгновение, которого хватило, чтобы рассмотреть золотую водолазку за роялем. Он что-то наигрывал, незатейливое, и не нужно было смотреть по сторонам, чтобы быть уверенным в том, что всем нравилось.       Ким Тэхен мог делать всё что угодно, и это всё что угодно, даже если это какая-то гадость, будет воспринято, как просто очаровательная выходка. У него была врожденная способность испанский стыд превращать в умиление. Даже если сейчас, сидя за инструментом, он начнет есть, громко чавкая и вытирая о себя руки, все будут рукоплескать. Джин терпеть не мог, когда чавкал кто-то, кроме него. И у него, в отличие от всех остальных, все выходки Ким Тэхена вызывали испанский стыд. Особенно, если он просто стоял, гибко покачиваясь в такт музыке, своими длинными красивыми пальцами обхватив тонкую ножку микрофона, наклонившись к нему, прикрывая глаза и выпуская из своего рта предваряющее новую песню придыхание. Джин не вслушивался в слова, всматриваясь в свою тарелку. Вкусно. И вот когда он поднял глаза, чтобы отыскать ими официантку, которая должна была принести ему счет…       Его ударило током, и этот убийственный электрический заряд не успел заземлиться, рассыпавшись под дорогим костюмом искрами. Мурашками. Он смотрел прямо на него. Не моргая. Продолжая что-то напевать. Джин опустил глаза. Нет уж, так это не должно работать. Прошло слишком много времени, чтобы он теперь смущался. Он взрослый мужчина, с профессией, положением и большой успешной компанией, акциями которой владел наравне с отцом. А Ким Тэхен кто? Просто… Сексуально одаренный и ни на что более не способный лентяй, который бессовестно пользуется своей привлекательностью, которую получил однажды и успел с годами превратить в… Ничего нового.       — Счет, пожалуйста. — Джин улыбнулся официантке, игнорируя то, что все начали аплодировать, а кто-то даже встал. А кто-то даже что-то выкрикивал, пока Джин откинулся на спинку мягкого стула, потянувшись к внутреннему карману пиджака, готовясь оплатить ужин и уехать.       — Привет.       Он настолько не был к этому готов, что его передернуло так же, как если бы по нему на самом деле прошелся ток. А ведь он прошелся, потому что на стул, прямо напротив него, опустился…       — Ты почти не смотрел на сцену, но, надеюсь, сумел насладиться звуком.       Ким Тэхен улыбался, при этом чуть прищурив свои гипнотически темные в приглушенном свете глаза. Он всегда так смотрел, гипнотизируя и подавляя волю. Когда Джин однажды поддался на эту провокацию, он просто был в состоянии аффекта. Хотя… Неужели…       — Познакомимся? Ты меня знаешь, а вот я… Всё то время, что пел, заметив тебя, примерял к тебе разные имена. Но на ум попадались только эпитеты.       Многозначительно зашептавший мягкий тембр, игривый прищур и едва тронувшая губы улыбка. Разумеется, он его не помнил. Было глупо надеяться, что спустя столько времени он его узнал и теперь подошел, чтобы извиниться за свое грубое поведение. Это придавало сил.       — Какие эпитеты? — Джин сцепил перед собой руки, придвинувшись к столу, пытаясь скрывать свое ехидство.       — Ты привлекаешь взгляд. Приковываешь к себе взгляд. Сидишь в стороне, но как будто на тебя направлен софит, и ты в центре внимания. — Тэхен смотрел на него пристально, а затем расцепил руки, разложив их на темно-бордовой скатерти. Никогда Джин не видел рук красивее. Особенно теперь, когда длинные, словно выточенные с настырностью перфекциониста пальцы были украшены кольцами. — Как тебя зовут? И да, чтобы ты знал — я интересуюсь не потому, что мне нужны от тебя деньги. Пусть мне их и обещали.       Джин не успел скрыть удивление, широко распахнув глаза. Так вот чем зарабатывал на жизнь великолепный Ким Тэхен… В принципе, в том, чтобы пустить свою привлекательность в расход была логика. Возможно, не было чего-то более благородного и субъективного, но Джин не стремился никогда и никого без надобности осуждать. Однако… Эта мысль грела.       — Я настолько тебе понравился, что ты согласен… сблизиться, даже если тебе не заплатят? — Джин не смог скрыть улыбку, при этом теперь ему легко удавалось смотреть в блестящие глаза.       Зато улыбка пропала с губ Ким Тэхена.       — Можешь налить для меня воды? Я пел и… В горле пересохло.       — А если рука дрогнет, и я вылью воду на тебя? — Джин, не глядя расправляясь с не открытой и оставшейся на столе бутылкой минералки, улыбался, смотря на Тэхена. — Потому что ты… горишь.       Мягкая подсветка стала чуть ярче, и кто-то явно хотел заострить внимание на уже покинувшем сцену артисте, подсветив его. Тэхен опустил голову, разглядев себя, а затем, не поднимая головы, поднял только взгляд на протягивающего ему бокал Джина.       Он не походил на забитого и неуверенного в себе социофоба. И сложно было поверить в то, что настолько привлекательный и эффектный мужчина мог не любить себя, при этом… Он слишком долго поддерживал зрительный контакт. Был вариант, что он просто отыгрывал дурачка перед Конгом, чтобы усыпить его бдительность, а потом… Наверное, у Тэхена всё-таки отсутствовал инстинкт самосохранения, но теперь он мог всё контролировать. И вообще, это больше походило на реальное свидание, а не прощание с эскортом. Он протянул руку, и его пальцы, вместо стакана, накрыли пальцы Джина, дотянувшись до его запястья и пробравшись под рукав пиджака и манжету рубашки. Как будто змея, убийственно нежными касаниями подбиралась ближе к сердцу, чтобы вонзить в него ядовитые клыки. Вонзить в него волнение, под кончиками красивых пальцев, которые в следующее мгновение всё-таки вызволили из рук Джина бокал.       — Спасибо. — Тэхен улыбнулся, поднеся воду к губам, при этом не спуская с Джина глаз.       — Кажется, ты хочешь познакомиться ещё ближе? — Пухлые губы тронула чуть беспокойная улыбка, и если бы Тэхен сам не играл, он бы смог распознать в этом подтекст. Превосходство, которое всё же стыдливо прикрывалось волнением. И у него не было шанса подумать об этом, так как раздалась вибрация, и Джин потянулся к карману пиджака. — Прости.       Он приложил телефон к уху, при этом виновато улыбаясь, пока Тэхен откинулся на спинку стула. Ему повезло. На этот раз, ему на самом деле повезло, и он получит деньги не только за то, что доставит удовольствие (от общения, разумеется), но и за то, что получит.       — Привет, дружок. — Джин стал стучать пальцами по скатерти, внимательно за ними наблюдая, как будто они могли разбежаться. — Да, он сейчас сидит напротив меня. Что я могу сказать? — Джин поднял на Тэхена глаза, пока Тэхен догадывался о том, что это был Конг, который переживал за своего стеснительного друга. — Ты был прав насчет энергетики, сексуальности, но мне удалось найти один изъян, из-за которого у нас ничего не выйдет. И у нас, и у тебя, если ты вдруг думал что-то ему предложить. — Видя, что на лице Тэхена начинало проявляться очаровательное по своей наивности замешательство, Джин выразительно выдохнул. — Он занимается эскортом, а, скорее всего, обычной проституцией. Я знаю, что есть нюансы и тонкости, но судя по тому, что я узнал от него…       — Чем я занимаюсь? — Если на упоминание рядом с собой эскорта Тэхен обижаться не мог, только стремясь оправдаться, то вот проституция...       Но кажется, его красивого собеседника нельзя было переубедить. И он прикрыл микрофон рукой, придвинувшись ближе к столу, изобразив на своем красивом лице очень выразительное отвращение.       — Тратишь моё время. — Джин вновь приложил телефон к уху. — Мне не нужны доказательства. Ты же понимаешь, что лицо должно иметь такую же безупречную репутацию, как и бренд. По крайней мере, не должен иметь за собой такой… шлейф. Дыма без огня не бывает, и… Я потом тебе расскажу. Приеду домой и позвоню. Люблю.       Они с Хосоком однажды, когда были еще школьниками, стали говорить в конце разговора Люблю, чтобы смущать друг друга и глупо гоготать по этому поводу, а затем это вошло в привычку. Приятную, потому что это слово творило чудеса, и даже если они обсуждали что-то не слишком приятное, добавление в конце Люблю как будто делало всё чуть лучше. Чуть светлее. Чуть…       — Стой!       Джин, положив нужную сумму в счет, уже поднялся, но Тэхен схватил его за руку, остановив и поднявшись следом. Он явно был рассержен, пока Джин пытался этого не замечать, ощущая в себе слабые и, разумеется, находящиеся на последнем издыхании отголоски чувств. Первая любовь и такое разочарование. Которое повторилось, потому что он его даже не вспомнил. Даже… Пусть Джин и изменился. Пусть… Это его не оправдывало.       — Отпусти меня. — Джин дернул руку, и Тэхен, заметив на себе любопытные взгляды, с неохотой и весьма осторожно отпустил его, при этом сжав плечо, и на этот раз Джин внимательно проследил за этим движением, затем переведя взгляд на рассерженное и при этом удивленное лицо.       — Ты обвинил меня в проституции в разговоре с третьим человеком. Наивно будет полагать, что я просто так спущу это с рук.       А вот теперь Джин вновь почувствовал себя уверенно. Судебные издержки и юридические проволочки. И Джин сделал шаг к Тэхену, на этот раз чувствуя свое превосходство. Как будто ему теперь было четырнадцать, и он смог… Просто смог.       — Я не назвал твое имя и ничего не утверждал. А вот ты до этого говорил мне, что готов со мной сблизиться, несмотря на те деньги, что тебе предложили или ты получил. Кажется, мои обвинения тебя в проституции выглядят не столь очевидно, как то, что ты на самом деле… — Джин улыбнулся. — Я не осуждаю. Кто-то работает мозгами, а кто-то…       — Ты работаешь мозгами, я правильно понимаю? — От любви до ненависти, и Тэхен, который видел в находящихся напротив глазах слишком много личного злорадства, как будто он успел его лично обидеть, улыбнулся. — И, тем не менее, производишь впечатление человека, который платит за внимание. Потому что в другом случае, меня бы смутило то, что за флирт с тобой мне предложили деньги, потому что я бы почти решился уделить тебе время бесплатно.       Звучало достаточно оскорбительно, чтобы Джин успел сдержать себя от того, чтобы на мгновение погрузиться в подростковые комплексы.       — Так это благотворительность, а не проституция? Я могу сделать взнос. Потому что мне, в отличие от тебя, есть чем платить, и я могу себе позволить всё что угодно за деньги. Потому что они у меня есть, приходят ко мне регулярно и не собираются кончаться. А в секс-услуги идут не от хорошей жизни. Или ты настолько… легкий? М?       Ударило по больному, и пусть Тэхен не находился на пороге бедности, даже близко не успев к ней подобраться, ему нужны были деньги. И однажды он выбрал получать их простым путем, также бездумно тратя. Легкий? Это прозвучало как оскорбление. Изощренное, за которым скрывался более… тяжелый смысл.       — Легкий. — Тэхен улыбнулся. — И достается мне всё легко. И если я захочу, ты будешь заглядывать мне в рот, несмотря на то, что ты работаешь мозгами, а я — этим самым ртом. — Двусмысленность, которая попала в цель. Джин покраснел. Мог презирать, и при этом краснел от одной только мысли. Возможно, однажды его прокляли, за что он вынужден расплачиваться по сей день. — Ты поэтому глаза не поднимал. Нравлюсь. Ну, точно. Я прекрасно знаю вот таких как ты, которые по началу строят из себя тех, кто работают мозгами, а потом, высунув язык, тянут мне деньги, чтобы я уделил им чуть больше внимания, пустив в ход свои руки. И у кого в этом случае больше власти?       — У тех, у кого есть деньги на то, чтобы купить себе другого, более сговорчивого. — Джин улыбнулся, сделав шаг назад. — Но поёшь ты красиво, отдаю должное. Слушал я с удовольствием. А теперь мне пора.       Джин ощущал тяжелый, упирающийся ему в спину дулом ружья взгляд. И он обернулся, заметив, что Тэхен смотрел ему вслед, весьма высокомерно задрав голову, как будто его совершенно не задело, даже по касательной то, что сказал Джин. Но Джин знал, что задело. И знал, что им больше не придется встречаться (особенно, если учесть, что они не пересекались больше десяти лет), поэтому… Он прижал к своим губам пальцы, затем сдув этот поцелуй в сторону того, кто когда-то завоевал, а после разбил его сердце. По крайней мере, предпринял очень убедительную попытку.       А Тэхен, ловко выбросив ладонь, поймал этот поцелуй, несмотря на всё услышанное, что внутри собиралось задержаться. Поцелуй на удачу, раз уж он собрался начать новую жизнь. Возможно, эта встреча была знаком. Он принял верное решение, и ему обязательно повезет. Повезет встретить его вновь, получив возможность отомстить за свою честь, которую ему еще только предстояло обелить честным трудом.